Только герцогу это под силу - Джеффрис Сабрина - Страница 71

— Увидимся завтра в Вестминстерском дворце, чтобы встретиться с Ливерпулем, Пилом и Каннингом.

Ливерпулем, Пилом и Каннингом? Она взглянула на Саймона. Странное сочетание, не так ли?

К счастью Регина уже выпроводила зазевавшихся гостей. Послав Луизе воздушный поцелуй, она вышла из танцевального зала и закрыла за собой двери.

Наконец Луиза с Саймоном остались одни. В голове её была полная сумятица и, затаив дыхание, она задала вопрос:

— О чём это лорд Трасбат говорил?

— Сформировано новое правительство, правда, еще окончательно не утверждено.

— Ливерпуль уходит в отставку?

— Нет. Сидмут и Каслри. Не тотчас же, но скоро. Им не оставили выбора.

Луиза изумленно уставилась на мужа:

— Но это значит…

— Я не буду премьер-министром, — чуть заметно улыбнулся он ей. — Некоторое время, во всяком случае. Я буду военным министром в правительстве Ливерпула. Пил будет министром внутренних дел, а Каннинг — министром иностранных дел… как только мы уговорим короля.

— Н-но, как так случилось?

Саймон передал разговор, который у него состоялся с Трасбатом, и рассказал об изменениях в делах, которые произошли с недавних пор.

Хотя это не объяснило того, что она действительно хотела знать.

— И ты рад этому? Что не будешь премьер-министром, я имею в виду?

Он, как показалось Луизе, искренне улыбнулся:

— Я в порядке, правда. Ты была права — я только пытался самоутвердиться перед дедом. Но продай я душу Сидмуту с Каслри, жалел бы об этом всю оставшуюся жизнь. Дед Монтит — из другого поколения, как и они. Это поколение мне чуждо, — Саймон взял жену за руки. — Я принадлежу этому времени. Вместе с тобой.

В душе Луизы поднималась надежда:

— Почему ты передумал?

— Тебе нужно спрашивать? — охрипшим голосом спросил Саймон. — Да, полагаю, нужно. — Он погладил её руку. — Откровенно говоря, на меня повлияло несколько вещей. Например, среди бабушкиных бумаг я нашел свидетельство о браке дяди Тобиаса. Вместе с этим письмом.

Потрясённая Луиза наблюдала, как Саймон вытянул из кармана листок с обгоревшими краями и передал ей. Она быстро пробежала его глазами. Адресованное бабушке Саймона, письмо начиналось с дядиного отчёта о том, как случилось так, что он умирает.

Но от последних двух абзацев у неё взволнованно забилось сердце:

Глаза щипало от слёз, когда она отдавала Саймону письмо.

Он взял его и сдавленным голосом произнёс:

— Похоже, что бабушка всё-таки попыталась переубедить деда, а он кинул документы в огонь. Должно быть, она их спасла и хранила все эти годы.

Можешь себе представить, что я почувствовал, когда это прочитал. Твои слова не шли из головы. И я со всей отчётливостью осознал, что если бы не ты, я бы неминуемо превратился в своего деда.

Слёзы заструились по щекам Луизы:

— Нет, не правда. Я всегда верила, что ты можешь стать лучше, если только захочешь.

— С тех самых пор, как ты произнесла те слова, они не давали мне покоя, бередили душу. — Он поднёс её руку к губам и поцеловал. — Именно поэтому я передумал. Да, поэтому, а ещё из-за страха потерять тебя.

— Ты бы не потерял меня.

— Разве? Ты слишком порядочная и честная, чтобы жить с человеком, который не может похвастаться такими качествами. А наблюдать, как любимая женщина теряет к тебе уважение, — «компромисс за компромиссом» — я бы этого не вынес.

Луиза была тронута, услышав свои собственные слова из уст мужа. Потом до неё дошёл смысл остального. «Любимая женщина?» К горлу подступили слёзы счастья.

Саймон притянул жену в объятия, от его нежного взгляда у Луизы заболело в груди.

— Я люблю тебя. Полагаю, я долгие годы любил тебя. Но страшился этого, как ты говорила, я боялся, что любовь к тебе, будет означать, что дед был прав, и я — раб своих страстей. Наверное, он прав… но это неважно. Потому что ты — «самое лучшее, что можно попросить».

Потом последовал поцелуй, полный нежности и любви, — настоящая услада для изголодавшейся женской души. Когда Саймон, наконец, отстранился, Луиза поняла, почему поэты говорят «сердце лопнуло от счастья». Потому что её сердце явно трещало по швам.

— Давай, дорогая, поехали домой, — произнёс Саймон.

Она не удержалась и подразнила его:

— Это просьба? Или приказ?

Он сверкнул глазами на жену, провожая её к двери:

— А как думаешь?

— Полагаю… — произнесла Луиза в радостной эйфории, — хорошо, что ты не женился на мне семь лет назад. В то время я, наверно, с тобой бы не справилась.

От его тигриного взгляда у неё бешено заколотилось сердце.

— А ты считаешь, что теперь ты со мной справилась?

— Нет. — Он рассмеялся, и Луиза добавила: — Но, уверяю, я буду пытаться снова и снова, с большим удовольствием.

Эпилог

Саймон мерил шагами коридор рядом со спальней жены. Раджи ни на шаг от него не отставал. Радостными этих двоих назвать было никак нельзя.

— По крайней мере, крики прекратились, — проворчал Саймон Раджи. Крики жены и питомца. Ему следовало отослать Раджи в кабинет, как Луиза отослала Саймона в коридор. Но ему нужна была компания.

— Чёртовы доктора, — обращался Саймон к Раджи. — Чтобы родить нашего ребёнка, ей, видите ли, нужен тюремный врач. Моему квалифицированному доктору ухаживать за собой она позволить не могла. О нет. Подходил только человек, который помог родиться на свет девочке Бетси.

Раджи застрекотал в ответ и схватился за ногу Саймона.

— Во всяком случае, мой доктор не дал бы ей выгнать меня из комнаты. Я же всего-навсего попросил унять её боль. Что в том такого? — Саймон поднял негодника: ему нужно было чем-то занять руки, чтобы не зарядить кулаком в стену. — Говорила, я заставляю её нервничать. Её? Это она меня убивает! Уже четырнадцать часов, чёрт раздери. Сколько же времени нужно, чтобы родить ребёнка, а?

Открылась дверь, и появился доктор с сияющей до ушей улыбкой:

— У вас чудесный и здоровый сын, ваша светлость.

У Саймона перехватило дыхание, и он так сильно стиснул Раджи, что бедняга возмутился.

— А Луиза? Она…?

— Она в порядке. Уставшая, но это следовало ожидать.

Из глаз Саймона брызнули слёзы:

— Слава Богу.

Он шагнул к двери, потом остановился и сунул Раджи в руки доктора.

— Погодите! — воскликнул тот. — Что мне с ним делать?

— Просто не пускать в спальню и всё, — ответил Саймон.

Войдя в комнату и плотно прикрыв за собой дверь, он услышал ворчание доктора:

— Я и не думал, уж поверьте.

Регина помогала няньке вытирать его сына, но Саймон смотрел только на жену, которая откинулась на спинку кровати. Он ещё не видел Луизу такой бледной, такой измождённой.