Фокусник - Сувира Жан-Марк - Страница 46

— Мне нужна такая же.

Дама средних лет так и сяк вертит флакон в руках, отвинчивает пробку, нюхает, еле сдерживаясь от того, чтобы не скорчить гримасу.

— Подобного рода продукция уже давно не продается в парфюмерных магазинах. Когда-то она встречалась в супермаркетах.

Такого удара Фокусник не ожидал. Ему приходится переформулировать фразу, и это дается ему с немалым трудом. Тихо-тихо он бормочет:

— А в каком супермаркете я могу ее найти?

— Полагаю, ничего подобного больше не выпускают. Однако попробуйте пройти еще немного по нашей улице: там есть большой универсам, и в нем, если не ошибаюсь, торгуют такого рода товарами.

Фокусник невнятно благодарит ее за совет и торопливым шагом направляется к большому универсаму, указанному продавщицей. Там много людей и много света. Он отыскивает парфюмерный отдел и пытается найти нужный ему флакон среди десятков таких же стекляшек, выставленных на полках. Через несколько минут он слышит традиционный вопрос у себя за спиной:

— Я могу вам чем-нибудь помочь?

Вопрос исходит от маленькой женщины с усталым лицом и тусклыми седыми волосами.

Фокусник молча протягивает ей свой флакон. Продавщица надевает очки, читает название и отрицательно качает головой.

— Ее уже несколько лет не выпускают. — Она открывает флакон и вдыхает запах. — Есть похожая туалетная вода; если хотите, следуйте за мной.

Фокусник идет за продавщицей, немало раздраженный тем, что его любимую туалетную воду перестали выпускать. Обогнув зигзагом две тележки, женщина берет черный флакон с серебристым узором, чем-то напоминающим мотор в разрезе. Она прыскает туалетную воду на тестовую полосочку и сует ее под нос Фокуснику. Того запах вполне удовлетворяет. Маленькая продавщица вручает ему упакованный флакон, а старый выбрасывает в мусорную корзину. Фокусник инстинктивно нагибается, сует руку в корзину и достает флакон на глазах у изумленной публики. Потом он быстро возвращается к своей машине, забирается внутрь, включает радио и слышит голос комментатора:

— …это был комиссар Мистраль из следственного отдела.

Фокусник смотрит на часы на панели приборов: половина восьмого. В его блокноте с записями вызовов помечено, что завтра вечером, в субботу, вопреки сложившейся традиции ему предстоит встреча с Да Сильвой. Он осторожно выезжает с парковки и двигается дальше — без цели, блуждая взглядом, следя глазами за светящимися точками автомобильных фар, сверкающими в каплях дождя. Спустя час, остановив машину, Фокусник понимает, что находится на улице д’Аврон. Он действительно попал туда неосознанно. Демоны призывают его одуматься и ненавязчиво направляют на путь истинный: «Ладно, ты вернулся, а теперь давай тихонько выбирайся отсюда. Тебе здесь нечего делать. Не следует тебе тут сидеть в такой час. Когда ситуация уляжется, ты сможешь приехать сюда снова, а сейчас слушай нас: сваливай по-тихому».

Эти слова убеждают Фокусника, и он снова трогается в путь, на сей раз по направлению к своему дому, ведь ему еще предстоит закончить оформление правой страницы в своей тетради, вписав туда имя мальчика.

15

Будильник не умолкает уже более четверти часа. Наконец Мистралю удается очнуться от глубокого сна. Еще несколько минут он остается в постели, слушая новости. Журналисты, не получившие никакой официальной информации, предаются домыслам. Накануне Мистраль по телефону сообщил кое-какие данные «Франс инфо». «Видимо, нужно будет внести корректировки», — рассуждает про себя Мистраль. Он завтракает вместе с детьми, которые очень довольны тем, что вечером возвращается мама. Мистраль отправляется на набережную Орфевр, он едет, по обыкновению, быстро и при этом размышляет о предстоящей субботе, понимая, что вообще-то ему полагалось бы провести ее с детьми. Но так как все их ресурсы в настоящее время задействованы в расследовании двух важных дел, день недели не имеет никакого значения. Мобильный телефон молчит, сообщений тоже нет — стало быть, ночь выдалась спокойная. Дождь продолжает лить, то слабей, то сильней, затрудняя движение.

Прибыв на службу, он отправляется в оперативный отдел, чтобы ознакомиться со сводками происшествий, зарегистрированных минувшей ночью. Ничто не привлекает его особого внимания. Сегодня утром в зале оперативных совещаний собрались комиссары дежурных бригад других подразделений криминальной полиции. Все разговоры сосредоточены на Фокуснике. Мистраль излагает им свою точку зрения на это дело. Выслушав сочувственные речи коллег, он идет в свой кабинет в надежде, что ему не будут там слишком мешать и он сможет сконцентрироваться на охоте за убийцей детей. На своем столе он обнаруживает стикер с напоминанием: «Позвонить Франсуазе Геран».

— Людовик, у меня только что был длительный телефонный разговор с префектом; он хочет, чтобы ты подробно изложил суть дела представителям прессы и радиожурналистам. Он согласен с нами в критической оценке информационной политики, или, точнее, в ее отсутствии во время первой серии убийств, и тоже считает, что это принесло катастрофические последствия в том, что касается общественного мнения. Он хочет, чтобы мы все рассказывали как есть. Выражение «как есть» он подчеркнул.

— Я так и думал. Будут ли какие-то конкретные инструкции по поводу того, что именно можно им сообщать, или он нам полностью доверяет?

Мистраль, зажав телефон между плечом и ухом, рисует карандашом геометрические фигуры на блокнотном листе, продолжая разговаривать с Франсуазой.

— Э-э… нет… никаких таких особых указаний. Он хочет, чтобы твоя речь звучала обнадеживающе… пообещай, что мы приложим все усилия… ну и… что ты рассчитываешь быстро распутать это дело. Вот так примерно он и охарактеризовал ситуацию.

— Да, он верен себе! В общем, делай как лучше и смотри не ошибись. Так ведь?

Геран тихонько смеется.

— Ты все точно резюмировал.

— Ладно… а журналисты будут те же, что обычно?

— Да. Он сказал, что его пресс-секретарь уже занимается подготовкой этой встречи, и она должна, несомненно, пройти гладко. Так что придут те же корреспонденты, что всегда. А они знают, что к чему, можешь на них положиться.

— Разумеется! Но меня беспокоит не это.

Повесив трубку, Мистраль размышляет о том, какой линии придерживаться на встрече с прессой, учитывая, сколь малозначимы данные, имеющиеся у него на руках. Он смотрит на свои рисунки, рвет их и бросает в корзину. Потом вызывает к себе в кабинет Кальдрона, и почти час они обдумывают, как в более выгодном для их службы свете представить дело журналистам. Кальдрону кажется, что вообще все это сопряжено с немалым риском: ведь как только статьи будут опубликованы, их контора уже не сможет контролировать ситуацию. У Мистраля тут же возникает вопрос:

— А какие еще варианты?

И Кальдрон признает, что тоже не видит альтернативы. В этот момент в кабинет входит молодой лейтенант из команды Кальдрона. В руках у него какие-то документы.

— Это из лаборатории, по поводу анализа на ДНК кусочка ткани, вырванного убитым клошаром, — начинает он. — И…

Прежде чем лейтенант успевает продолжить фразу, Мистраль резко перебивает его:

— Результат нетрудно предсказуем: никаких следов ДНК там нет, поэтому определить ничего подобного невозможно.

— Откуда вы знаете? — удивляется лейтенант.

— Я не знаю, просто догадываюсь, или, точнее, предчувствую. В этом деле каждый раз, надеясь получить хоть какую-то зацепку, остаешься в итоге ни с чем. Так было с самого начала, разве нет? Вряд ли я ошибаюсь. У нас все словно меж пальцев утекает.

— Точно, — поддерживает его Кальдрон с некоторым унынием в голосе. — Можно подумать, судьба на нас зла…

— Именно поэтому нужно ее спровоцировать. И это укрепляет меня в намерении выступить перед журналистами именно в этом ключе.

— Вы правы, — соглашается Кальдрон.

Полдень застает Мистраля в затянувшейся телефонной беседе с Дюмоном. Они обмениваются между собой появившимися у них гипотезами. Дюмон снова включает свой непреклонный тон господина Всезнайки, Мистраль отвечает ему все более сухо, наконец обрывает разговор: