Фокусник - Сувира Жан-Марк - Страница 40

— Это будет трудновато сделать. На данный момент у нас все по нулям. Но я подумаю. А прямо сейчас мне предстоит встреча с родителями мальчика, месье и мадам Маршан. Они уже здесь. Не знаю пока, как сообщить им о случившемся с их сыном.

— Для подобных обстоятельств не существует готовых фраз — нет ничего хуже, чем разговаривать с родителями.

— Я пробуду здесь примерно до шести. Клара собирается в Ниццу. Мне хотелось бы быть рядом с детьми, когда они проснутся, и встретить няню, вызванную для присмотра на ними. Но потом я вернусь сюда.

Кальдрон стоит, прислонившись к стене, и ждет окончания разговора.

— Помните, что я рассказывал вам о неких циклах в поведении серийного убийцы?

Кальдрон кивает и в ответ замечает:

— Сейчас он находится в шестой фазе — испытывает депрессию, обычно наступающую у таких вслед за убийством.

— Именно. Проще говоря, он спустил пар и теперь будет вести себя спокойно. Как долго? Невозможно предугадать. Даже он сам не знает ответа на этот вопрос.

На часах в кабинете — двадцать минут четвертого.

— Я собираюсь поговорить с родителями убитого мальчика. Оставайтесь здесь. Ваше присутствие будет весьма кстати.

Он вызывает дежурного и просит проводить родителей в свой кабинет.

Как только те входят, Мистраль видит, что у матери глаза красные от слез, а на отце лица нет. Дежурный по отделу смотрит на комиссара и еле заметно качает головой, как бы говоря: «Нет, они еще не знают». «Но они подозревают», — думает про себя Мистраль.

Прежде чем он успевает что-то сказать, мать, устремляя на него умоляющий взгляд, восклицает, нервно теребя в руках платок:

— Я чувствую, с Гийомом что-то произошло. Где он?

Мистраль начинает свою речь издалека, слова даются ему с трудом. Его паузы, сбивчивые и несвязные фразы лишают родителей последней, слабой надежды. Мать разражается рыданиями и падает в обморок, отец закрывает лицо руками, у него прерывается дыхание. Кальдрон вызывает медиков, те прибывают через две минуты. Врач делает им успокоительные инъекции и уводит их. После этого в кабинете Мистраля воцаряется тягостная тишина. Говорить никому не хочется.

Мистраль зачитывает заявление родителей о пропаже сына. К протоколу скрепкой прикреплена его фотография. Мистраль сразу же узнает ребенка с улицы Ватт. История проста. Семья проживает на бульваре Бланки. Сын в тот вечер пошел смотреть кино к другу, живущему на другой стороне бульвара. Когда сын не вернулся в положенный час, они забеспокоились и позвонили родителям друга. Те сказали, что он ушел, не досмотрев фильм, уже более часа назад.

— Следовательно, — резюмирует Мистраль, окончив чтение досье и поднимая голову, — Фокусник заприметил этого ребенка заранее и находился в данном месте не случайно. Однако он не мог рассчитывать на встречу с ним, ведь в такой час ребенку нечего делать на улице. Он мог и случайно наткнуться на мальчика и увезти его с собой. Не будем забывать, что с момента прошлой, неудавшейся попытки он испытывал сильное напряжение, находясь в режиме постоянного поиска. Однако меня смущает время дня и погода. Была ночь, шел дождь. При подобных обстоятельствах мальчики такого возраста не разгуливают по улицам. Почему же Фокусник там оказался? Если нам удастся ответить на этот вопрос, вероятно, наши шансы найти его значительно увеличатся. Вы согласны, Венсан?

— Трудно сказать. Но я практически уверен, что мальчик повстречался ему случайно. Вероятно, он рыскал по улицам. Тут невозможно угадать.

— Несомненно, вы правы, Венсан. Но готов поспорить, что на сей раз он не использовал фокусы, чтобы заманить к себе мальчика. Шел сильный дождь, было темно, на улице — никого. Вероятно, он подъехал к ребенку на машине, чтобы спросить дорогу, а когда мальчик подошел достаточно близко, силой втащил его внутрь.

— Вполне правдоподобная теория, ведь этот тип уже больше не мог сдерживаться. Вероятно, он был готов в любой момент взорваться. — Кальдрон смотрит на часы. — Если я вам больше не нужен, я поеду к себе. Сегодня ночью мы сделали все, что могли. Утром я позвоню Перреку, сообщу новости. Пусть лучше он узнает обо всем от меня, чем по радио.

Мистраль соглашается.

— Я жду звонка от Дюмона, он занимается убийством в шестнадцатом округе и скоро должен вернуться. До встречи.

Прежде чем отправиться в оперативный отдел пить кофе с коллегами, он входит в кабинет лейтенанта, заканчивающего снимать показания с Мессарди. Вполголоса перечитывает заявление свидетеля и протокол, зафиксировавший то, что он делал и видел. Было очевидно: Мессарди всячески старается вспомнить все детали. Мистраль спускается в зал дежурств оперативного отдела.

Он любит смотреть, как над Парижем занимается заря, любит этот момент: уже не ночь, но еще не день. По едва заметным знакам и звукам он узнает, что час рассвета приближается. Ему нравится встречать новый день. Каким бы он ни был. Солнечным или дождливым. Но сегодняшнее утро, готовое вот-вот вступить в свои права, — худшее из всех, что он видел за всю свою карьеру полицейского. Он знает, что по поводу этого дела ему нечего сказать не только вышестоящему начальству, но и родителям жертвы. Мистраль чувствует себя бессильным в противостоянии со столь ужасным убийцей. Чуть ли не физически ощущает, как жертвы последнего взывают к нему об отомщении. Одно из окон оперативного отдела выходит на набережную Орфевр, из него открывается панорамный вид на Сену. Дождь продолжает лить. По городу начинается движение машин, занимающихся доставкой грузов. Мистраль, глядя в окно, держит чашку с кофе двумя руками, словно для того чтобы согреться. Грустно. Спать ему не хочется, он пытается обнаружить в поведении Фокусника какой-нибудь промах, который помог бы его найти. Он снова думает о том, какую боль испытывают родители, о двух их загубленных жизнях. Капитан Клеман сообщает ему, что, согласно прогнозам, дождь в ближайшие дни продолжится. Мистраль, не оборачиваясь, пожимает плечами. Выходя из зала оперативного отдела, он видит лейтенанта и Мессарди: те пьют кофе у автомата. Мессарди курит.

— Вы закончили?

Оба одновременно кивают.

Мистраль обращается к лейтенанту:

— Вы оставили месье наши контакты?

Пока лейтенант отвечает, Мессарди показывает комиссару карточку с множеством телефонных номеров.

— Вижу, лейтенант ничего не забыл. Если вдруг что-нибудь вспомните — даже если вам самому покажется, что это не имеет никакого отношения к расследованию, — обязательно звоните нам.

— Конечно. Я не скоро забуду об этой истории.

Мистраль прощается с ними и возвращается в свой кабинет. Звонит Дюмон. В голосе его звучит недовольство. Мистралю не хочется вступать в бессмысленные дискуссии, и он задает стандартный вопрос:

— Что у тебя?

— Женщина в возрасте восьмидесяти восьми лет, Соланж Детьен, ее пытали, чтобы получить код сейфа, где она держала деньги. Преступники открыли сейф, спрятанный за ковром, и все украли. Еще недостает нескольких картин. Роскошная квартира. Никто ничего не видел и не слышал. Чтобы попасть в здание, нужно набрать два кода. Пара консьержей сейчас в отпуске. Вот такая загадка. Бригада криминалистов уже там, работают. Что мне дальше делать?

— Пока что занимайся расследованием этого убийства. Придет время — обговорим все с директором. Ты продолжаешь возглавлять группу поддержки. Со своей стороны скажу: велика вероятность того, что мальчика с улицы Ватт убил Фокусник. В ближайшие часы у нас сложилась критическая ситуация.

— Я в курсе. В оперативном отделе мне сказали, что в тринадцатом округе произошло убийство ребенка. Есть что-нибудь?

Злобы в голосе Дюмона поубавилось.

— Ровным счетом ничего. А у тебя, в связи с преступлением в шестнадцатом?

— Тоже пока ничего. Подождем наступления дня. До скорого.

Мистраль спускается по лестнице здания на набережной Орфевр. Тишина. Перед глазами его проплывает множество образов. Он снова видит перед собой тело ребенка, искаженное ужасом лицо свидетеля, полицейских, медленно передвигающихся под дождем с опущенными головами. Он улавливает лишь звук их шагов, гулко отдающихся у него в голове. Потом он слышит слезы родителей.