Сумасшедшая любовь (СИ) - Ринка Кейт - Страница 45

 Макс схватил врача за руку мертвой хваткой.

 - Мне очень нужно с ней поговорить, пожалуйста...

 - Молодой человек...

 - Доктор, пустите его... - начали разом уговаривать и остальные, поднимая шум и гам.

 - Ладно-ладно, хорошо! Я вас проведу, но только на пять минут. Пойдемте.

 Максим пошел за доктором. Тот завел его сначала в какой-то кабинет, где заставил надеть бахилы и халат, и только после этого проводил в палату Киры, но пока не стал проходить вместе с ним внутрь. При виде ее на больничной койке у Максима в груди все сжалось. В нос ударил запах лекарств. А вот при виде его Кира повела себя совсем не так, как он думал.

 - Что он тут делает? - испуганно спросила она у медсестры, которая хлопотала рядом. - Пусть уходит, пожалуйста...

 Максим успел сделать всего несколько шагов в палату, как в него полетел стакан с водой.

 - Убирайся... - требовала Кира, которой едва хватало воздуха, чтобы говорить.

 - Кира, перестань и лежи смирно, - попросила ту медсестра. - Молодой человек, а вам лучше уйти.

 Чудом поймав уже почти пустой стакан, Максим проигнорировал обеих и подошел к Кире. Ее левая ладонь тут же влетела в его щеку со звонкой пощечиной. Максим сжал челюсть и стерпел. Стерпел и следующий раз, пока эту руку не перехватила медсестра.

 - Боже мой, Кира, ну что ты делаешь...

 Максим обхватил рукой пальцы Киры и крепко стиснул, заглядывая в ее мокрые от слез глаза, и такая боль разлилась внутри, что стало тяжело дышать самому.

 - Чей это был ребенок? - только спросил он.

 - А ты как думаешь? У самого ума не хватает? Да и какая сейчас уже разница? А? Скажи мне?

 Тяжело вздохнув, медсестра отпустила Киру и отошла.

 - Скажи, чей? - снова повторил Максим.

 Выдернув свою руку, Кира снова его ударила, почти выкрикивая короткое слово:

 - Твой... Ненавижу тебя, Боже... как же я тебя ненавижу... - повторяла она со слезами на глазах, пока он пытался принять очевидное. - Убирайся, я прошу тебя, убирайся из моей жизни... Максим, оставь меня в покое, я тебя умоляю, пожалуйста... Ни видеть, ни слышать тебя не хочу...

 Слезы Киры постепенно переходили в истерику. Спохватившись, к Максиму подошла медсестра и стала убедительно просить его покинуть палату, при этом начиная его толкать на выход. В комнату вошел доктор и, быстро оценив ситуацию, помог ему выйти окончательно, подхватив за предплечье. Но выдернув в коридоре свою руку, Максим сам поспешил на улицу, быстрым шагом проходя мимо своих ребят. Вылетев на крыльцо, он спустился по ступенькам и затянулся сигаретой, но совершено не находя себе места, начал ходить из стороны в сторону, никого и ничего не видя перед собой. Руки тряслись, как и все тело, и душу выворачивало так, как никогда еще не было в его жизни.

 Что же он наделал? Как вообще такое могло случиться?

 Остановившись на секунду, Макс прикусил губу. Мужчины не плачут... да, черт возьми, если только не теряют так безалаберно что-то дорогое в жизни, что оценивается так лишь тогда, когда уже все потеряно.

 "Черт... а у меня бы мог быть ребенок... ребенок Киры..." - эта мысль плохо укладывалась в голове, но приносила ощущение всепоглощающей потери и боли, всю степень которой, в чем он был уверен, ему еще предстояло узнать. Кира его ненавидела, и он ее прекрасно понимал, чувствуя к себе сейчас примерно то же самое.

 Неожиданно на плечо аккуратно опустилась чья-то ладонь. Макс повел плечом, сбрасывая руку, и зашагал дальше, увидев Алана только тогда, когда развернулся обратно, одаривая друга обозленным взглядом. Он сейчас совершенно никого не хотел видеть и тем более ни с кем не хотел говорить.

 - Макс, поехали со мной, - попросил его Алан.

 Максим прошагал мимо него к урне, где выкинул окурок и прикурил новую сигарету.

 - Поехали, - снова попросил его Алан. - Дай Кире прийти в себя, и позволь мне помочь тебе с этим же. Поехали...

 Оставив в зубах сигарету, Макс засунул руки в карманы джинсов и молча зашагал к машине Алана...

 ***

 Медленно тянулись дни, сменяясь один за другим. Кира впервые ощутила, как же неспешно может течь время, и впервые ей не хотелось просыпаться которое утро подряд. Физически она быстро шла на поправку, но вот что касалось ее внутреннего состояния, то тут ей никто не был в силах помочь. Было больно, и эта боль не проходила, прочно обосновавшись в глубине души. Не успела она привыкнуть к осознанию, что станет мамой, как все кончилось. Она так хотела ребенка, так радовалась, и так непростительно глупо позволила себе все испортить. И винить было совершенно некого, кроме самой себя. Ну, если только еще и Максима.

 В тот день она сказала себе, что до рождения малыша последний раз садится на мотоцикл. В тот день она совершенно не ожидала увидеть самого любимого и в то же время ненавистного ей мужчину. Она растерялась и разозлилась, она была обижена его поведением и отношением к ней, и очень дорого поплатилась за свою импульсивность. Вот если бы только она не села тогда за руль, если бы попыталась выслушать Максима... И все "если бы", отчего каждая подобная мысль только разрывала душу. Какой толк теперь думать о том, как могло бы быть, если случилось все так, как случилось. И обратной дороги уже не было - ни для Киры, ни для Артема, ни для Макса. И после всего остались только ноющая тоска и боль, и чувство разочарования в самой себе.

 - Я принес твои любимые конфеты, - сказал ей Игорь, вытирая со щеки молчаливую слезинку. - Чай будешь?

 Как бы это было не парадоксально, но именно брат Максима оказался с ней рядом в самые тяжелые для Киры моменты. Не зависимо от его семейных уз, он всегда был и оставался ее другом и всячески старался поддерживать, подставляя сильное мужское плечо и жилетку, в которую можно было выплакаться. Также каждый день к ней в больницу приходила Ева и несколько раз посещали родители, с которыми она в последнее время не так часто встречалась из-за занятости обоих. Несколько раз приходил и Артем, закончив свои визиты на ноте развода, о котором холодно предложил сам. Так же сухо Кира просто согласилась, уже давно смирившись с потерей всего того, что их когда-то связывало.

 Приходил и Максим, только Кира не позволяла ему даже переступить порог своей палаты, потому что при виде него у нее начиналась истерика. Она так упорно пыталась справиться со своими эмоциями, но уже только один вид Макса рушил все ее старания. В результате, врачи просто ему запретили ее навещать. А потом к ней как-то зашел Алан и положил перед ней документы на увольнение из салона "Мото-стайл".

 - Что это? - спросила его тогда Кира, отказываясь понимать.

 - У Салона серьезные проблемы, и будет лучше, если ты никаким боком к нему сейчас относиться не будешь.

 - Какие проблемы? Я разве не могу об этом знать?

 Алан вздохнул, переждал, пока она успокоится и примет неожиданную новость, а потом произнес:

 - Кира, давай поговорим об этом как-нибудь позже. Просто, доверься мне, ладно?

 Кира согласилась, а также тогда узнала от Алана, что Макс отписал ему свою долю Салона и уехал из города. После этого известия она не сумела сдержать очередного приступа слезливости. Но такова была женская натура, когда в самом ужасном состоянии ничто не устраивало. Кира все задавала себе вопрос: стоило ли так рьяно отталкивать Максима, чтобы так горько оплакивать его очередной отъезд? И стоило ли вообще о нем сейчас плакать? Она прогнала его, и он уехал - все элементарно, оставалось только с этим смириться, когда других вариантов уже не было. И Кира искренне верила, что если она не будет его видеть и знать, что он где-то рядом, то ей обязательно станет легче.

 После выписки из больницы она вернулась уже в пустую квартиру. Мотоцикл, который ей починили ребята за время поправки, оказался брошенным в гараже "Марса". А весь адреналин и позитив ей стали заменять активные поездки с Игорем и Евой на разного рода соревнования по фристайлу, байк-шоу и простые тусовки - летом и осенью еще под открытым небом, а зимой под крышами всевозможных помещений.