Дахут, дочь короля - Андерсон Пол Уильям - Страница 82

— А какое это имеет отношение ко мне, королева? — проскрипел Маэлох.

— Сколько помнит история, вы, народ с Причала Скоттов, имели дело с этими племенами. Зачастую мы в городе об этом не знали, потому что это было запрещено.

— Когда приходилось, мы с ними воевали.

— Допустим. Сегодня торговля по большей части течет мирно. Копуалл Коркк в Муму настроен дружелюбно. И приезжие скотты обычно смешиваются с простыми исанцами вроде тебя. А иногда, задавшись целью, или отклонившись от курса, вы, рыбаки, у них бываете. Значит, что-то о них знаете — вполне может быть, больше, чем воображаем мы, пренебрежительные суффеты и королевская семья.

Маэлох ссутулил плечи.

— Вы ходите услышать, что я могу сказать об этом Ниалле.

Виндилис кивнула. Маэлох подергал бороду.

— Боюсь, этого недостаточно. И я расспрашивал, и сам искал ответа, вскоре начали слагаться небылицы о нем и, и о ней. Ниалл — имя распространенное у скоттов. Мида является одним из их королевств, собранных вместе племенами. Его верховный король на севере острова стал таким же могущественным, как на юге Конуалл, — и, даже могущественнее, я слышал. Его тоже зовут Ниалл. Его называют Ниаллом Девяти Заложников. Он столь гостеприимен к цивилизованным людям, что даже киль наш не рискнул коснуться их берега, и мы владеем лишь байками, прошедшими через вторые руки… Госпожа?

Виндилис смотрела сквозь него.

— Ниалл Девяти Заложников, — прошептала она. — Да, мы слышали. Слуга Грациллония, Руфиний, поведал бы нам больше, но он ввязался в эти дела… Ниалл. — Она покачала головой. — Нет, едва ли это возможно.

— Не хотите ли вы сказать, что средь нас может находиться тот самый дьявол, надеясь ухватить еще одно королевство? — У Маэлоха вырвался смех.

Виндилис слегка улыбнулась, с меньшей веселостью.

— Я сказала, едва ли возможно. Удачливый военачальник вроде него должен быть сумасшедшим, чтобы отказаться от наживы и пойти на смертельный риск, и, в лучшем случае, добиться изгнания среди чужих. Король Иса — узник Иса. Должно быть, это одинокий искатель приключений, оставивший позади, на римской территории, несколько последователей. — Она нахмурилась. — И все же это почему-то не может быть чистой правдой. Он — нечто большее.

Маэлох обдумывал.

— У них сильна гордость и честь, у этих скоттов. Лгать для них бесчестие. Если Ниалл говорит, что это его имя — не забывайте, достаточно распространенное — и дом его — Мида, то я бы ему верил.

— Но что он недоговорил? От каких вопросов уклонится, если задать ему их в лоб? Он всегда может потребовать гейс.

— Ой? — поднял голову изумленный Маэлох.

— Да брось. — Тон у Виндилис был нетерпеливый — Оттого, что он неграмотен, и у них суровые законы поведения, варвар не обязательно должен быть тупым либо бесхитростным. Слишком часто цивилизованные люди делают ошибку. — Она наклонилась вперед. Голос усилился. — Сегодня я натолкнулась на Ниалла, — заявила королева. — Это произошло на праздновании, которое Дахут устроила в его честь, бесстыдно, в самом дворце. Она заблудилась в любви. Этого нельзя не заметить. Но и причина не таится в глубине. Он красив, мужественен, внушителен, умен, и… чрезвычайно очарователен. Я могла бы по пальцам пересчитать тех женщин в Исе, которые отказали бы ему, если бы он за ними ухаживал.

— Девять, — сказал Маэлох почти в отчаянии.

— Конечно. Но Дахут пока еще не совсем… одна из галликен. Что же! Я почувствовала его удовольствие, когда мы обменивались нашей парой слов. Мы препирались, и он сразу разглядел достойного противника.

Он бесстрашен. Иначе он никогда бы не осмелился бы сделать то, что уже сделал. К тому же он не опрометчивый юноша, не осознающий своей собственной смертности. Он бывалый вояка и предводитель людей, спокойно ставивший на карту жизнь в игре, правила которой ему ясны, как лед. Но не мне. Почему он играет? Как? И чего ради?

— Королевства Иса, — проурчал Маэлох из глубины горла.

— Возможно. Мне интересно, как он избежит смертельной битвы с Граллоном. Пока еще он не пошел в Лес и не ударил в Щит. В его намерениях есть что-то еще, что-то… даже если он победит, даже если станет нашим новым господином… — Побледнев, Маэлох увидел, что и она дрожит. — Наше волшебство нас подводит. Наши боги замышляют зло. Что станет с Исом?

— Если король хорош, Граллон падет от его руки… — ослабел Маэлох. — Нам будет запрещено ему мстить, нет?

— Когда-нибудь он умрет, — напомнила Виндилис. — Таков закон, по которому мы живем. Будем откровенны, Ниалл сделает для Дахут то, чего не сделает ее отец. Может быть он сделает для Иса то, чего не может Граллон. Мы в неведении, чего ожидать, на что уповать и чего бояться.

Некоторое время Маэлох сидел в свете колыхающегося пламени. Он словно видел сквозь стену, видел море, шум которого заключил его навеки. Наконец, он сказал:

— Вы хотите, чтобы я отправился в Эриу — Ибернию — не говоря об этом никому, кроме команды. Вы тоже будете хранить это в тайне. В Эриу я должен порасспросить насчет Ниалла. Это верно, госпожа?

— Верно, — ответила Виндилис. — Если ты рискнешь. Ради своей семьи здесь, в Исе, и Дахут, которую ты любил.

—  Во имя Тараниса, мир, — нараспев произнес Сорен Картаги. — Да будем мы под Его защитой.

Ланарвилис, которая в этот день отвечала за своих сестер, поднялась среди них.

— Во имя Белисамы, мир, — сказала она. — Да будем мы Ею благословенны.

Она снова села. Адрувал Тури, Морской Владыка, помог подняться и встать Ханнону Балтизи, Капитану Лера. Престарелый человек всматривался слепнущими глазами и дрогнул:

— Во имя Лера, мир. Да не попадем мы под его гнев, — сказал, прежде чем упасть обратно на свою скамью.

Сорен передал Молот предводителю моряков, образовавших его почетную охрану. В минуту молчания он оглядел с возвышения палату, верховных жриц в синем и белом, тридцать два официальных лица и глав суффетского клана в их платьях различных цветов — в поле зрения ни одной тоги теперь, когда Ис осторожен с обидчивым Римом.

Он прочистил горло.

— В отсутствии короля, я в роли Оратора Тараниса, сим открываю этот Совет весеннего равноденствия, — начал он. — Нам, как всегда, предстоит решить бесчисленные вопросы, касающиеся общества, некоторые возникли уже давно, некоторые поднялись за последнюю четверть года. Однако, я предлагаю отложить их обсуждение до завтра или послезавтра. Ничто не является таким существенным, как те вопросы, которые я хочу затронуть в первую очередь, вопросы о сроке который будет существовать Ис. Согласно ли собрание?

— Галликены согласны, — ответила Ланарвилис. Взгляды их пересеклись, и она едва заметно улыбнулась. Они пытались решить это заранее, он, она и несколько надежных советников.

По рядам пробежал звук одобрения. Которин Росмертай, Распорядитель Работ, сказал свое слово:

— Я надеюсь, что эти вопросы могут быть сформулированы с должной точностью, чтобы у нас было полное основание для обсуждения. — Полный маленький человечек был способен атаковать с возмутительной проницательностью.

— Понимаю это так, что вы хотите, чтобы мы воздержались от неопределенности, — сказал Сорен.

— И пошлости, сэр.

Не взирая на то, что на его воодушевление было оказано давление, Сорен должен был улыбнуться. Затем, вновь приняв суровый вид, он медленно произнес:

— В случае спорных вопросов мы в самом деле могли бы выражать их простым языком и Исследовать альтернативы. Однако, насколько понимает каждый из нас, их нет. Лучшее, что мы можем, и должны, это изложить то, что закрадывалось в наши умы, мы должны выяснить правду. — Он почти что телесно подавлял их своей массивностью. — Мы так долго жили в непрерывном кризисе, что он стал казаться почти естественным. Но это не так. Если боги терпели, то каким же ужасным будет гнев, когда их терпение наконец-то Иссякнет? — Взгляд метнулся по высоким изображениям за возвышением и охраной: Мужчине, Женщине и Старухе. — А как насчет законности у смертных, как насчет отказанных прав и причиненного горя? — На бескровном лице Дахут вспыхнули два пламени, на коленях сжались кулаки, она сидела прямая, как копье, с высоко поднятой головой. — Но король неприкосновенен в отношении всех, кроме тех, кто бросает ему вызов. А Граллон был нерушим в сопоставлении с каждым из них. — Он помолчал. — До сих пор.