Ночные откровения - Томас Шерри - Страница 17

Ее аплодисменты привели маркиза в восторг, о чем он не преминул тут же сообщить:

– Я так рад, что доставил вам удовольствие, мисс Эджертон! Теперь я спокойно усну, зная, что ваша жизнь стала лучше и богаче от моего пения.

Она не ударила его. Несомненно, это когда-нибудь послужит основанием для причисления Элиссанды к лику святых. Только святой дотерпел бы до этого времени и не избил бы маркиза до полусмерти.

Она довела лорда Вира до самой его двери и даже открыла ее перед ним.

– Прощай, прощай; минуты расставанья исполнены столь сладкого страданья [22], – маркиз снова поклонился и, пошатнувшись, стукнулся о дверной косяк. – Кстати, вы не помните, кто это написал?

– Несомненно, кто-то из ныне усопших, сэр.

– Пожалуй, вы правы. Спасибо, мисс Эджертон. Благодаря вам этот вечер получился просто незабываемым.

Она прямо-таки втолкнула неугомонного маркиза в комнату и захлопнула дверь.

Тетя Рейчел, конечно же, спала – лауданум помогал ей сбегать от действительности. Иногда – а в последнее время все чаще – Элиссанда и сама чувствовала это искушение. Но она боялась попасть в зависимость. Единственным ее стремлением была свобода. А какая может быть свобода в безотрадной подчиненности настойке, даже не будь рядом ее дяди, способного в любой момент отнять бутылочку?

У Элиссанды оставались только день и ночь. А освобождение было ничуть не ближе, чем два дня назад. На самом деле, оно было еще дальше, чем казалось в те благословенные часы, когда девушка уже увидела лорда Вира, но еще не услышала его. А лорд Фредерик, милый, добрый, любезный лорд Фредерик был на свой лад недосягаем, как луна.

Она поставила на карту все – и, кажется, была обречена на проигрыш. Элиссанда просто не знала, что еще предпринять.

– Беги, – внезапно прошептала тетя Рейчел.

– Вы что-то сказали, мэм? – метнулась к кровати Элиссанда.

Тетушкины веки затрепетали, не открываясь.

– Уходи, Элли. И не возвращайся! – бормотала она во сне.

Однажды, когда Элиссанде было пятнадцать, она уже попыталась уйти. И именно эти слова шепнула ей на ухо тетя перед тем, как девушка прошагала пять миль до Элсмира. От Элсмира она доехала местным поездом до Уитчерча. Затем до Крю, откуда до Лондона оставалось три часа езды.

Но в Крю Элиссанда сломалась.

Она вернулась домой в конце дня, пройдя те же пять миль до Хайгейт-корта за полчаса до того, как возвратился дядя. Тетушка Рейчел ничего не сказала. Просто заплакала – они вдвоем заплакали.

– Уходи, – прошептала больная еле слышно.

Элиссанда прижала руки к лицу. Ей нужно подумать. Она не может позволить такому пустяку, как неспособность добиться брачного предложения, преградить ей путь. Разве Бог мог наслать крыс на дом леди Кингсли всуе?

Девушка вскинула голову. Что там сегодня рассказывала леди Эйвери? Она обнаружила мужчину и женщину в буфете раздетыми, и им пришлось пожениться?

Леди Эйвери могла бы застать Элиссанду и лорда Фредерика вместе раздетыми... И тогда импридется пожениться.

Но разве она сможет так поступить с этим милым джентльменом? Осмелится намеренно устроить ему ловушку? Это ее дядя – коварный, жестокий, манипулирующий людьми человек. Элиссанде никогда не хотелось походить на него.

– Элли, – в беспокойном сне простонала тетя. – Элли, беги. Не возвращайся.

У Элиссанды сжалось сердце. Очевидно, прожитая под дядиным влиянием жизнь не могла не отразиться на ней. Потому что она посмеет. Сможет поступить так с лордом Фредериком. Она способна использовать его, чтобы спасти себя и тетю Рейчел. 

И она это сделает.

* * * * *

Вир из своей комнаты наблюдал за возвращением мисс Эджертон в спальню. Когда свет под ее дверью погас, он, выждав пять минут, выскользнул в коридор и, проходя мимо двери леди Кингсли, легонько в нее стукнул.

Миссис Дуглас спала. Вир отодвинул картину. Леди Кингсли явилась как раз вовремя, чтобы посветить маркизу, пока тот открывал внешнюю дверь сейфа. Най получил инструкции запереть сейф перед уходом, иначе картина не встала бы на место.

На сей раз маркизу потребовалось не больше минуты, чтобы подобрать отмычки. У леди Кингсли, стоявшей у Ная на страже, пока Вир отвлекал мисс Эджертон, имелся код от комбинированного замка. Она набрала на диске нужные цифры и открыла внутреннюю дверцу.

Да, усилия стоили того.

Содержимое сейфа выдавало историю падения Дугласа. Алмазный рудник действительно существовал. Но после единственного успеха в Южной Африке все последующие  коммерческие начинания с целью приумножить обретенный капитал были ничем иным, как чередой катастрофических потерь.

– Боже мой, – удивилась леди Кингсли, – да он словно напрашивался на провал!

Это выглядело именно так, что было совершенно непонятно Виру. Почему Дуглас продолжал инвестиции? Разве после пятой или седьмой неудачи предприниматель не мог осознать, что в отношении алмазного рудника ему просто несказанно повезло, и прекратить попытки снова поймать удачу за хвост?

– Если все это подбить вместе, Дуглас может оказаться в долгах, – возбужденно прошептала леди Кингсли. – Ему нужны деньги, понимаете – вот вам и мотив.

Еще сильнее леди Кингсли взволновал документ, написанный шифром, причем гораздо более сложным, нежели тривиальная перестановка букв.

Если предположить, что Эдмунд Дуглас лично записывал шифром свои секреты, то у него очень неплохой почерк. Чем больше Вир узнавал о Дугласе, тем менее тот походил на себя самого. Элегантный дом, утонченная внешность, отличный почерк, не говоря уж об образованной речи – в произношении его племянницы не было и следа ливерпульских доков. Могла ли удача в Южной Африке так разительно изменить человека?

– Сотня признаков подтверждает, что здесь то, что нам нужно, – добавила леди Кингсли.

Вир кивнул, ощупывая  внутренности сейфа. Тот еще не исчерпал все свои секреты – вот оно, двойное дно.

В скрытой нише лежал только завязанный мешочек. Вир ожидал найти в нем алмазы, но обнаружил драгоценные безделушки.

– Ничего особенного, правда? – заметила леди Кингсли, подцепляя пальцем рубиновое колье. – Я бы сказала, не больше тысячи фунтов за все вместе.

Перед Виром внезапно предстал облик мисс Эджертон: обнаженная шея, руки, пальцы. Он как-то раньше не замечал, что на девушке нет совершенно никаких украшений – даже броши с камеей. Очень странно для племянницы человека, добывающего алмазы.

Возвращая на место мешочек, маркиз, однако, заметил, что ошибался. Под двойным дном пряталось что-то еще – крохотный ключик, меньше дюйма в длину, с множеством бороздок на ножке не толще зубочистки.

Леди Кингсли поднесла ключик к свету.

– Если он предназначен для замка, то я могу сломать такой замок двумя пальцами.

Они сложили обратно в сейф все, кроме зашифрованного документа, который леди Кингсли решила захватить с собой.

– Вы, что, утром повезете его в Лондон? – шепотом спросил Вир, игнорируя свои измученные голосовые связки.

– Нет, не могу же я оставить всех своих гостей и уехать на целых восемь часов. И вам тоже не следует. Иначе подозрения Дугласа падут прямо на вас, если он обнаружит пропажу до того, как мы вернем бумаги обратно.

Захватив документ, дама вышла первой. Вир закрыл и запер сейф. Вернув картину на место, он повернулся – и застыл.

Наверное, мисс Эджертон, когда заходила проведать тетю, добавила в камин угля. При свете камина миссис Дуглас лежала с широко раскрытыми глазами, уставившись на маркиза.

Любая другая женщина уже бы визжала. Но эта, даже выпучив от страха глаза, оставалась до жути тихой.

Вир осторожно, дюйм за дюймом, двинулся к двери. Женщина опустила веки, дрожа всем телом.

Глубоко вдохнув, маркиз выскользнул в дверь и прислушался. Если миссис Дуглас собирается обрести голос и закричать, она сделает это сейчас. Лестница для прислуги рядом, и он ускользнет по ней, когда от леденящих кровь воплей сюда наверняка сбегутся все гости.