Жар Холодного ручья - Мэримонт Лесли - Страница 22

— Ты опять выражаешься как подзаборник!

— Так и есть. Почему ты думаешь, я ношу фамилию бабки? Своим рождением я обязан случайной встрече на одну ночь. Моя мать была алкоголичкой, и я достаточно всего нахлебался, пока не попал к Урсуле. Но это весьма грустная и долгая история, а меня в ближайшие минуты волнуют… совсем иные чувства.

Все поплыло в сознании Деборы. Она чувствовала пожирающий огонь внутри, высоко вздымала бедра, вся раскрывалась перед лихорадившими ее движениями.

— Барт, Барт, — задыхаясь, вымолвила она. — Я… со мной это сейчас произойдет, если ты не прекратишь.

— И хорошо, — простонал он, не убирая руки. — Со мной тоже. Вот… вот… поцелуй меня скорей!

Последняя конвульсия оглушила их обоих.

11

Палмер издали наблюдал, как Деби, стараясь, чтобы под ногами не особо шуршала галька, на цыпочках преодолела дорожку к дому. Завозилась с ключом, так как ей мешали мокрые туфли, которые держала в руках. Подумать только, они наткнулись на них, когда, прежде чем уехать, решили бросить в воду монету на счастье. Собственно, предложила исполнить сей ритуал она, он-то и без того знал, что навсегда запомнит и это место на пляже, и эту ночь, и Деби — с растрепавшимися волосами, в помятом платье, босую… и такую прекрасную…

Сейчас она напоминала провинившуюся девчонку, нарушившую родительскую просьбу вернуться с прогулки пораньше, а то получит хорошую взбучку.

Вот и верь после этого, будто отец не станет гоняться с ружьем за ухажером, от кого та вдруг забеременеет. Гудвину Фарроу такой факт вряд ли доставит удовольствие. Но переживать ему не придется: они в любом случае поженятся!

Дебора обернулась и на прощание послала ему воздушный поцелуй.

Спускаясь в машине с холма, Палмер улыбался. Никогда он еще не чувствовал себя таким счастливым. Деби любит его, хочет выйти за него замуж, хочет от него детей.

Барт благодарил судьбу за то, что сумел вовремя во всем разобраться! Ведь вполне мог снова потерять ее, со страхом подумал Палмер. Его с юности укоренившееся недоверие к Деби, обостренное самолюбие, даже цинизм могли привести к полному краху, не помоги ему Бог сегодня прозреть!

Нет, больше он никогда не будет заблуждаться насчет Деби. Или подвергать сомнению ее любовь. Ибо только это чувство могло заставить ее так безоглядно отдаться! И с какой страстью! С каким упоением!.. Значит, ему тоже поверила, забыла прошлые обиды, унижения, причем без всяких там упреков, которые, если быть до конца честным, он вполне заслужил. Барт выиграл то, чего не добился Мур Даймонд. Завоевал не только тело Деби, но и ее любовь.

Теперь надо постараться ничего не испортить, постараться не омрачать их совместную жизнь какой-нибудь чепухой, коли им обоим так крупно повезло!

В его душе все ликовало. Барт несся к себе на ферму чуть ли не сломя голову. Вот сейчас приедет домой и все расскажет Урсуле. Или не стоит ее сразу огорошивать?.. Ведь не поверит! Или рассердится, сочтет предателем, перебежавшим на сторону своих кровных врагов.

Но уже через несколько минут Палмера самого буквально огорошило: впереди, над фермой, поднимались клубы дыма. Сердце екнуло в недобром предчувствии.

Он еще поддал газу. Навстречу ему показалась пожарная машина — так и есть, что-то случилось, но, наверное, не очень серьезное, коли спокойно возвращаются в город. Скорее всего, обычно склонная сжигать весь мусор Урсула не удосужилась как следует затушить костер, вот пламя и разбушевалось, что привлекло внимание пожарных. Пожалуй, потребуют штраф за неосторожное обращение с огнем. Хороший будет бабке урок.

Дом и в самом деле был целехонек. Но Палмер насторожился, увидев чуть поодаль от забора полицейскую машину, и припарковался рядом.

Бабкин старый голубой пикап, обычно находившийся в сарае и служивший ей еще и гаражом, стоял во дворе, а вот от самого сарая остались рожки да ножки. Палмер вспомнил, что вечером по субботам Урсула неизменно отправлялась к своей старой приятельнице посудачить, перекинуться в картишки. Значит, вернулась домой в разгар пожара, поэтому и пикап цел. Но с ней-то самой что?

Барт старательно отгонял от себя дурные мысли, однако, когда заглушил мотор, в ярком свете еще не выключенных фар он заметил нечто его ужаснувшее.

«Следующим будет дом!» Надпись эта украшала правую половину входной двери, на другой той же краской было выведено: «Убирайся отсюда, старая ведьма!»

Палмер похолодел. Сволочи! Подонки! Терроризировать беззащитную старуху! Он и представить себе не мог, что пережила Урсула, вернувшись на ферму. К его ярости примешивалось чувство собственной вины, поскольку будь он здесь, а не на пляже с Деби…

Ужасная мысль на мгновение мелькнула у него в голове. Неужели Дебора может хотя бы косвенно оказаться причастной к столь подлой выходке? Нет, это невозможно! Женщина, которую он любит и которая любит его, не могла так поступить! Она — нет!..

Но сам того не желая, Барт подумал о ее отце. Он не мог сбросить со счета вероятность того, что Гудвин Фарроу, не добившись за званым обедом согласия продать ферму и точно зная, что они с Деби на прогулке, воспользовался подходящим случаем…

Палмер вспомнил, как за обедом, когда речь зашла об Урсуле, сказал о ее нежелании продавать ферму хотя бы из привычки к самому месту жительства и возможности каждую субботу навещать своих старых подруг. А вскоре хозяин, вдруг сказавшись усталым, удалился в свою комнату… Не исключено — созвонился с кем-нибудь из своих подручных, готовых и с полунамека все понять и все обтяпать…

Барт считал, что, даже не имея на руках прямых доказательств, вправе так думать, поскольку еще во времена своей юности слышал разные толки насчет того, как Гудвин Фарроу добивается своих целей, сметая на пути любые преграды. Возможно, кое-что является преувеличением или сплетнями, но дыма без огня все-таки не бывает… А сегодняшний дым и огонь существовали отнюдь не в переносном смысле.

Крепко выругавшись, Палмер выскочил из машины. Перемахнув через забор, подбежал к крыльцу, где как раз в тот момент из дверей дома вышел полицейский.

Сержанту Кегни Бруку давно перевалило за пятьдесят, и, сколько Палмер себя помнил, тот всегда возглавлял здешний полицейский участок. Мужчина он был суровый — все мальчишки его побаивались, — но вместе с тем славился своей прямотой и справедливостью. Мир стал бы намного лучше, если бы все полицейские хоть чуть походили на этого сержанта.

— Рад тебя видеть, Барт, — сказал он. — Неприятное дельце!.. Урсулу я отправил в больницу. Не паникуй, она в общем в порядке. Шок и, конечно, сердечный приступ. Ее добило, когда пожарные нашли пса.

— Боже правый, неужели негодяи расправились с Райтом? Он ведь и мухи не обидит!

— Да, я знаю, — сухо заметил полицейский. — Откровенно говоря, Урсула сама отчасти виновата — заперла его в сарае, прежде чем отправиться в гости. Не хотела брать его с собой, не хотела, чтобы он всю дорогу бежал за пикапом. Сомневаюсь, что он учуял чужих, возившихся за стенкой. Дрых небось без задних ног, по-стариковски, вот и поплатился…

— Он мертв?

— Да, сильно обгорел.

Палмер присел на ступеньки, опустил голову на руки. Печалился не столько о глупом старом псе, сгоревшем сарае или об ущербе, сколько об Урсуле. Нельзя ей жить здесь одной. Угрозы уже не просто слова, а жестокая реальность.

Кегни Брук похлопал его по плечу, стараясь подбодрить, но ничего не сказал, просто ждал, пока тот успокоится.

— Вы кого-нибудь подозреваете, сержант?

— Остался след машины, причем довольно четкий. Есть еще пара пустых канистр. Думаю, постепенно мне не составит особого труда выяснить, в каком направлении вести поиск злоумышленников. Хотя в последнюю неделю мало кто был на стороне твоей бабки… Многие в городе заинтересованы в строительстве здесь торгового комплекса с гаражами и прочее, прочее. Вопрос давно назрел. Впрочем, действовать подобным образом преступно!