Жар Холодного ручья - Мэримонт Лесли - Страница 2

Напрасно молодая продолжательница отцовских начинаний надеется сломить меня. Она ничего не добьется. Теперь я понимаю: за притворной любезностью и обходительностью, которые проявляла Дебора Фарроу, распивая со мной на кухне чай, стоит тонкий расчет. Она просто хотела умаслить меня и подавить психологически, взывая к чувству патриотизма. Невиданное лицемерие! Семья Фарроу всегда заботилась не столько о пользе жителей города, сколько о собственном благополучии.

Мне щедро сулят увеличить сумму за продажу земли и дома и даже угрожают по телефону! Но мой ответ от этого не изменится. Нет! Решительное нет! А если «добродетельница» Дебора Фарроу вновь явится ко мне со своими «выгодными» предложениями, я натравлю на нее собаку и за последствия не отвечаю! Мой верный Райт сумеет защитить меня, можете не сомневаться!..»

Заметку сопровождала фотография старушки, с вызывающим видом стоящей на веранде довольно ветхого дома, а рядом с ней, насторожившись, сидела внушительных размеров собака.

Деби неожиданно рассмеялась.

— Натравит Райта? Да он не отходил от меня, когда я там была.

— Послушай, нам не до смеха! — рявкнул отец. — В понедельник ты сообщила, что с покупкой участка все улажено. А спустя двое суток выясняется обратное! Нам с тобой прекрасно известно, что во всей округе лучшего места для строительства не найти. Там достаточно просторно и рельеф плоский. Не станешь же возводить торговый комплекс на прибрежном склоне или вдали от центра города? Теряется всякий смысл! Одно из двух — либо мы все-таки выкупим ферму, либо твой проект прикажет долго жить.

Деби сознавала справедливость этих слов. Строительство в Честере дело непростое в силу ряда причин. Расположенный на границе штатов Нью-Хэмпшир и Мэн, он тянется вдоль довольно узкого побережья залива — живописной давно освоенной курортной зоны, куда практически невозможно вклиниться. Остальное же пространство — скалы и крупные отроги, где не развернешься, поэтому большинство домов здесь лепятся друг к другу, как ласточкины гнезда.

— Послушай, папа, я не знаю, что на самом деле у этой хитрой старухи на уме, — вздохнув, сказала Деби, — но при встрече она была сама любезность. Расценила мое предложение насчет увеличения цены как весьма щедрое. Попросила несколько дней на раздумье, назначив свидание в следующий понедельник. У меня тогда сложилось полное впечатление, что остались пустые формальности и она с удовольствием подпишет договор о продаже участка.

— Очевидно, что-то заставило ее передумать. Вероятно, посоветовалась с близкими, и кому-то удалось убедить ее, мол, цена, предложенная тобой, недостаточна. Можешь назвать меня прожженным циником, но я считаю статью в газете лишь уловкой. Задача одна — взять с нас побольше! Вот и все, что за этим кроется.

Хмурая тень пробежала по лицу Деби.

— Возможно, ты прав, папа. И я, кажется, догадываюсь, кто советчик. Барт Палмер, ее внук. Он не упустит возможности содрать с нас лишний цент.

— Похоже, ты его неплохо знаешь, но откуда?

— О папа, ты раньше наверняка его видел, — раздраженно бросила Деби. — Мы с ним учились в одном классе. По-моему, он поселился у бабки по решению попечительского совета, когда ему исполнилось шестнадцать. Ты должен его помнить. Он тогда еще произвел фурор, сдав экзамены лучше всех. Его средний балл оказался одним из самых высоких в штате. Фотографию Барта даже поместили в этой же самой газете.

— Как он выглядел?

— Черноволосый, с огромными глазами. Довольно симпатичный, если не обращать внимания на вечно мрачное выражение лица.

— Нет. Не могу вспомнить. Единственный, кого помню из твоих одноклассников, — это Тони Шинкл. И ты бы поступила намного умнее, выйдя замуж за него, а не за своего вертопраха. Можно сказать, я собственными руками подарил тебе не билет в кругосветное путешествие в награду за окончание школы, а брачное свидетельство. До сих пор не могу себе простить такой глупости!

— Да, в девятнадцать лет вряд ли стоит выходить замуж. Жаль, ты не остановил меня.

Отец рассмеялся.

— С таким же успехом можно пытаться остановить лесной пожар. Ты унаследовала мое упрямство, и если вобьешь себе в голову что-нибудь, уже не переубедить. Никому не удалось бы отговорить тебя связывать судьбу с Муром Даймондом. Слава Богу, в конце концов у тебя хватило ума с ним развестись. Жаль только, что на сомнительный эксперимент у тебя ушло столько нервов и времени… Но вернемся к делам. Как ты намерена поступить дальше? Знаю, сколь мил твоему сердцу этот строительный проект, дочка, но стоит ли доводить до скандала? Человеку, который собирается, как только позволит здоровье, выставить свою кандидатуру на пост мэра, он ни к чему. Я дорожу своей репутацией, привык пользоваться уважением. Мне не нужен позор!

— Тем более мы просто обязаны осуществить проект, жизненно необходимый городу.

— Согласен, но без участка Урсулы Палмер все наши планы полетят к чертям… Как ты намерена получить его? Еще накинуть цену?

— Полагаю, придется…

— И о какой сумме, по-твоему, может идти речь?

— Точно не знаю…

По правде говоря, сейчас Деби не могла с уверенностью сказать ничего определенного. Развитие событий застало ее врасплох. Урсула Палмер показалась ей женщиной отнюдь не алчной. И уж совсем не производила впечатления размазни, способной изменять свои решения под чьим-то нажимом, пусть даже этим человеком оказался бы собственный внук. Старушка отличалась твердым характером.

Возможно, она слишком привязана к своему дому, размышляла Деби, но в ее возрасте элементарные удобства, наверное, куда важнее, а тут — крыша протекает, стены покосились. От процветающей когда-то фермы остались лишь курятник, ветхий сарай да заброшенная, поросшая сорняками земля, поднять которую уже нет сил.

— Мне кажется, дело тут не в деньгах, а в психологии. Урсула понимает, что смешно ломить цену за свое утлое хозяйство. Скорее всего, ей трудно смириться с самим переездом, из-за чего придется привыкать к новому месту. Может быть, ее это пугает?

— Моя дорогая, — раздраженно бросил отец, — тогда при чем здесь яростные нападки лично на нас? Нет, наверняка, ты права, тут не обошлось без ее внука, он заварил чертову кашу.

Отец умолк и погрузился в раздумья. Деби же старательно избегала даже вспоминать о школьных временах и своем однокласснике.

— А что внук — единственный наследник Урсулы?

Деби пожала плечами.

— Не знаю. Но, скорее всего, так и есть. Во всяком случае, единственный, кто из родственников навещает ее. Хотя в последнее время делает это не часто. Она сама жаловалась мне, что прошлое Рождество провела в одиночестве. Он обещал приехать, но предпочел провести праздник не в обществе бабки, а со своей подружкой, которую, как я поняла, старуха не жалует.

— Понятно… Я уверен, внучок скоро объявится и наделает много шума. Ты не знаешь, чем он занимается?

— Юрист. Работает в крупной юридической фирме в Бостоне.

— Боже правый! Этого еще не хватало! С людьми такого рода лучше не тягаться. У них нюх на то, где можно без зазрения совести поживиться.

— Откуда взяться совести, если нет сердца, — вдруг сказала Деби, усмехнувшись.

Отец прищурился, складка залегла между бровями, колюче взглянул на дочь.

— Что сие значит? Скажи правду, дочка. Не лги. У тебя это плохо получается.

Нет, совсем не плохо, подумала про себя Деби. Все шесть лет брака с Муром были сплошной ложью, о которой никто и не догадывался, а пережить и перестрадать пришлось вдоволь, делая при этом вид, будто все благополучно.

— Нет, между нами ничего не было. Да и к тому же более необщительного типа вряд ли отыщешь. Тогда, в школе, он был беден как церковная мышь, он, по-моему, ненавидел меня только за то, что я из богатой семьи.

— Прочитав сейчас статью в газете, он возненавидит тебя еще сильнее.

— Возможно, он ее не прочитает.

— Чушь! Не сомневаюсь, Барт Палмер объявится в Честере в ближайшее же время.