Рыцарь-маг - Ковальчук Игорь - Страница 66

На пиру, повинуясь жесту руки Ричарда, Дик зачитал послание бойкого франка. Прочел с трудом — письмо было написано на очень плохой латыни отвратительным неразборчивым почерком. Насколько можно было понять, с просьбой составить послание солдат обратился к священнику в Яффе, совсем недавно захваченной воинами английского короля. Армейские священники в большинстве своем образованностью не блистали, многие из них вообще не умели ни читать, ни писать. Один грамотный, как видно, нашелся, но все, на что он оказался способен, — нацарапать корявое послание. Поэтому, с трудом прочитав вслух первые две строчки, Дик, кое-как разбирая остальное, просто пересказал суть письма.

— Замечательная новость! — заявил Ричард, отмахнувшись от своего любимца. Тот понял жест и замолчал. — Не так ли, господа? Мой солдат сообщает, что в Иерусалиме почти не осталось войск. Значит, мы возьмем его голыми руками, стоит лишь как следует пугнуть. Не так ли?

«Господа» ответили нестройным гулом. Кое-кто сомневался, стоит ли очертя голову, кидаться в глубь вражеской территории, кое-кого интересовало, а почему, собственно, они должны верить словам какого-то солдата.

Но Плантагенет взглянул на присутствующих так свирепо, что языки присохли к гортани. После происшествия под Акрой, где всего за один час было перебито почти полторы тысячи пленных, его стали бояться не только сарацины. Король решил ринуться в бой — и лучше с ним не спорить.

Поэтому вопрос, стоит или не стоит идти к Иерусалиму, не стали обсуждать. Обсуждали другое: сколько гарнизона оставить в Акре, сколько войск взять с собой, сколько съестных припасов нагрузить на корабли? А Герефорд, который сидел рядом с Ричардом и посматривал по сторонам, заметил взгляд герцога Гуго Бургундского. Недобрый взгляд и направленный — вне всяких сомнений — на короля Англии.

На следующий же день первые отряды выступили из Акры в Яффу, откуда и собирались свернуть в глубь страны, к Иерусалиму.

— Ты отправишься со мной, Герефорд, — приказал Ричард Львиное Сердце. — И на этот раз, уж будь добр, не бери с собой невесту. Нечего бабе делать в таком опасном походе.

— Да, ваше величество.

— Ты смелый рыцарь. Пожалуй, отдам тебе еще сотню солдат из отрядов Йорка — все равно их надо кому-то поручить. — Король Английский рассмеялся и хлопнул Дика по плечу. — Ну-ну, нечего так огорчаться. Как только возьмем Иерусалим и его окрестности, я прикажу перевезти дам в Святой Город и устроить турнир. Ты не успеешь соскучиться без своей прелестной Анны.

Дик, думавший только о том, что на время похода останется без удивительной магии своей невесты и без ее лука, бьющего в цель с поразительной точностью, даже поморщился. Но ничего не возразил. Только, помедлив, спросил:

— Допустим, герцог Бургундский не пойдет с вами. Разве вы справитесь без него, ваше величество? Без него, его войск и других баронов, которые держат его руку?

Король нахмурился.

— Почему это он может не пойти со мной?

Дик лишь развел руками.

— Ты что-то слышал? Что-то видел?

— Нет, государь.

— Я тебе вот что скажу. — Ричард приблизил свое лицо, бледное, озаренное мрачным светом глаз, на мгновение показавшихся молодому рыцарю глазами одержимого. — Если он это сделает, он пожалеет.

Дик слегка улыбнулся и промолчал, как всегда.

Вечером, у костра, где граф Герефорд устроился с Трагерном и Джорджем Элдли, попросившимся под его начало, когда убили графа Бёгли («Может, уделишь мне деревеньку в своем Герефорде? Буду твоим вассалом...» — шутил Джордж), царило оживление. Элдли расспрашивал друга о Лефкосии и Килани и дивился, как ему удалось найти дорогу в пещерах.

— Да я бы под землю ни за что не сунулся. Заплутать там — легче легкого. Под землей ничего не указывает направления. Заблудишься — и глодай мох да камни, пока не помрешь. Дело известное.

Трагерн лениво пошевелился.

— В подводных озерах, между прочим, и рыба водится. Слепая. Так что ее насаживать на копье — дело нетрудное, — сказал друид.

— Нет уж, спасибо... Неужели ты дорогу знал, Дик? Откуда?

— Нет, не знал.

— Тогда как?

— Мы с Анной чувствовали направление. Знаешь, таким чутьем иногда обладают охотники. Те, кто всю жизнь по лесам.

— Но они чувствуют направление только в лесу!

— А кому-то особенно везет, и они чувствуют направление везде.

— Например, я.

Из темноты выступила темная фигура щуплого подростка в низко надвинутом на брови подшлемнике. Свет костра заиграл на маслянисто поблескивающих кольцах кольчуги, на пряжках широкого пояса, осветил скуластое нежное лицо без признаков усов или бороды. Дик вскочил, в какой-то момент даже он сомневался, не показалось ли ему. Но в любом случае он узнал Серпиану первым и, топнув ногой, воскликнул:

— Черт возьми, что ты тут делаешь?

— Кажется, ты сам учил меня не чертыхаться, — капризно сказала она, и в этот момент женщину в ней узнали все остальные — и Трагерн, и Элдли, и оба сотника, служивших Герефорду еще с Лефкосии (третьего, нового, молодой граф к своему костру пока не приглашал).

Мужчины вскочили все как один, один из сотников вполголоса выругался.

— Захлопни пасть, — не оборачиваясь, приказал Дик. Шагнул к невесте и стащил с ее головы подшлемник. Так и есть: под ним обнаружились коротко подстриженные волосы. — Что случилось, Ана?

— Ничего. Просто соскучилась одна.

— Я просил тебя остаться в Акре.

— Я помню. А если у тех баронов, которые стоят в гарнизоне, появятся вполне естественные желания...

— Не понял.

— Ну представь, ко мне начнут лезть, я начну руки обрывать... Думаешь, это никого не наведет на мысль, что девушка какая-то необычная?

— Руки обрывать буду я, — прищурившись, ответил Герефорд. — Кому?

Оба сотника, переглянувшись, отступили в темноту и оставили пару выяснять отношения. Трагерн и Элдли не шевельнулись, но лишь потому, что воспринимали любые проблемы Дика и его невесты как свои собственные.

— То есть мне следовало спокойно давать себя насиловать и ждать, пока ты явишься из похода обрывать руки. Я правильно поняла?

— Кто пытался тебя изнасиловать?

— Никто. И пока не пытался. Мне не хотелось проверять, соберется или нет.

— Кто?!

— Не скажу, — ответила Серпиана, холодно и очень твердо глядя в лицо жениху. — Хватит беситься! Я не беззащитная девчонка, над которой надо дрожать. Но я не хочу создавать лишних проблем ни себе, ни тебе. Поверь, мне куда безопаснее в походе с тобой, чем одной в Акре. Не волнуйся, король не узнает ни о чем. Я вполне сойду за юношу.

— Если не будешь разговаривать так жеманно, — проворчал друид.

— Захлопни пасть, Трагерн.

— Хорошо получается, — спокойно сказал Дик. — Только не переигрывай. С рыцарями так лучше не разговаривать.

— Он не рыцарь.

Герефорд кивнул. Он и сам не понимал, почему воспринимает происходящее с облегчением.

— Где взяла доспех? — спросил он, осматривая ее с головы до ног.

Кольчуга на ней была легкая, с короткими рукавами, не доходящими до локтя. Наручи простенькие, кожаные, укрепленные металлическими полосками, ни наплечников, ни нагрудника... Это правильно, у юноши-оруженосца вряд ли может оказаться хороший доспех. Кольчужка — уже слишком хорошо. Широкий пояс, на котором висит узкий и длинный меч и еще кинжал, затянут на слишком тонкой талии.

— Выиграла.

— А если серьезно?

— Нашла... — Она слегка приподняла бровь и стала похожа на любопытного щенка. — Ни у тебя, ни у меня не будет из-за этого проблем. Не надо так волноваться.

— Я и не волнуюсь. — Он махнул ей рукой, показал на край постеленного плаща. — Садись... Хорошо, оставайся. Только королю на глаза не попадайся.

— Почему? — наивно спросила она.

— Потому, что его величество Ричард Львиное Сердце иной раз не прочь затащить к себе в постель хорошеньких мальчиков, — сказал Элдли. — Ты сейчас как раз в его вкусе. Думаю, тебе это не понравится.