Клановое проклятие - Ковальчук Игорь - Страница 82

– К тому же надо мной все равно висит еще одно смертное проклятие, – легкомысленно заметил Дэйн. – Я же младший сын Мортимера. В любой момент могу скопытиться без всякого участия «магического подарка», сделанного мне папочкой. А так хоть продолжу себя в детях.

– Кстати, вопрос о «проклятии младших сыновей» здесь весьма спорен, – внезапно возразил отец семейства, раскалывая панцирь лангуста.

– Что ты имеешь в виду, папа? – Мэлокайн приподнял бровь.

– Еще одну забавную новость. Патриарх пару дней назад сообщил мне, что у меня выявлено «мерцание гена».

– Что это такое? – удивился Дэйн.

Мэльдор и его старший сын переглянулись.

– Ну да, ты не знаешь. Это очень важная находка. Ты в курсе, конечно, что представителей клана в клане в первую очередь объединяет единый тип гена.

– Ну да…

– Я считаюсь Мортимером, поскольку у меня есть все признаки, да и кем мне еще быть, если оба мои родителя – Мортимеры! Но сам факт «мерцания гена» означает, что я уже не столько Мортимер, сколько…

– Сколько – кто?

– Кто-то еще.

– Этот результат означает, что в нашем бате начал формироваться новый генетический тип. Проще говоря, батя вполне рискует когда-нибудь в будущем стать патриархом своего собственного клана.

Моргана, широко открыв глаза, смотрела на Мэльдора.

– Значит, на твоих сыновей проклятие Мортимеров не должно действовать? – мигом сообразила она.

– Именно. Схватываешь самую суть, доченька.

– Получается, то, что Руин выжил – просто закономерность?

– Ну, Дэйн, это уж ты хватил. Любой бессмертный может погибнуть, не обязательно же для этого быть младшим сыном какого-нибудь Мортимера. Но меня успокаивает соображение, что ни его, ни твоя смерть не предопределена.

– Ладно, тогда буду осторожнее, – хладнокровно ответил Дэйн. – Буду предельно осторожен. Постараюсь побольше бракодельничать и делать Такэде только дочерей.

– Пап, так ты будешь выделять нас всех в отдельное семейство? – уточнил Мэлокайн. – Что на эту тему говорит Мэрлот?

– Он говорит, что подобный шаг необходим. Ген «мерцает» довольно значительно, а поскольку это считается самым серьезным доводом при предоставлении статуса семьи, то, видимо, в скором времени мы перестанем быть Мортимерами.

– Ничего страшного, – вздохнула до того момента молчавшая Эмита. – Нам и в семье будет хорошо.

– Согласен, внучка. Мы не пропадем. Главное, что теперь у клана, давно точившего зубы на кое-кого из нас, нет возможности нам гадить. По крайней мере, с опорой на закон. Кстати, к кому ж ты теперь будешь ходить за списками, Мэл?

– Придется побеспокоить Эндо и узнать у него ответ на этот вопрос. Интересно, кому они поручат неприятную обязанность общаться со мной?

– Можно будет узнать это и у Алвэра Огненного Шторма, – соображал Мэльдор. – К Эндо, наверное, в ближайшие дни будет не попасть. Впрочем, и к его сыну, возможно, тоже. А тебе срочно? Тебе должны оплатить предыдущий список?

– Да нет, время пока ждет.

– Значит, в случае чего можно будет потеребить Илвара Варлэйра – вот уж с кем у нас отличные отношения.

– Теперь придется налаживать хорошие отношения с Драконами Ночи! – фыркнул Дэйн. – Будем к ним подлизываться.

– Нет нужды, – проворчал Мэлокайн, отнимая у Амаранты штопор. – Руин уже все сделал за нас. Драконы Ночи – неплохие ребята, помню по своему общению с Эрликой Тар Туманной. Если у кого-то и могут быть проблемы с ними, так только у меня. Из-за Аэли.

– В смысле?

– Из-за Аэли Изумрудной Змейки. Она же была по Генетической программе мне предназначена в пару. Ее отец, Гайл Змееносец, обещал мне кишки вымотать, если я появлюсь вблизи Аэли.

– Но ты же тогда ни в чем не был виноват! – возмутилась Эмита.

– А ты попытайся понять перепуганного отца. Он находился в таком шоке, что уже и сам не понимал – кому угрожать. Говоря по совести, я его прекрасно понимаю.

Эмита поняла намек и мучительно покраснела.

– Оставь, Мэл, уверен, они уже давно все поняли, и на тебя никто не точит зубов, – отмахнулся Мэльдор. – Кстати, про Аэль. Смотрели церемонию передачи полномочий Блюстителей Закона?

– Больше нам делать нечего…

– А зря. Вряд ли вы еще раз в своей жизни увидите подобное зрелище. Да и забавно. Когда дело дошло до Аэли, она приняла змейку со словами: «Я, Аэль Изумрудная Змейка, Закон Ночи, Блюститель Дракона…»

Все залились смехом. Этот смех удивительным образом снял напряжение, которое еще оставалось в воздухе этой комнаты. Отец, его сыновья и дочь, и даже обе внучки с аппетитом приступили к еде – Амаранта схватила большую устрицу, засунула ее в рот, но непривычный вкус и в особенности острый соус ей не понравились, и девочка выплюнула кусок на скатерть. Дэйн откупорил еще одну бутылку «раздолбаевки», разлили по бокалам – у него искрились глаза, на щеках вспыхнули алые пятна.

Великолепные и красиво уложенные на тарелках яства радовали глаз и язык. Впервые за целый год Моргана расслабилась, принялась лакомиться – разумеется, выбирая лишь то, что не будет вредно ребенку – она ела в свое удовольствие, как и Мэлокайн, наголодавшийся в КПЗ и помимо того в своих ухоронках, где прятался после нападения на метрополию Блюстителей (правда, по повестке он тогда явился аккуратно, в срок; может, потому-то его и не заподозрили в нападении).

– Так Руин что-нибудь сказал тебе о своих планах? – спросил Мэльдор у Дэйна, подцепляя на вилку рулетик из красной рыбы.

– Да и так понятно, что он задумал, – ответил ликвидатор. – Когда мы влезли в убежище Серого Ордена, он там так засветился, что серые даже на меня не обратили внимания. Только на него. Теперь, очевидно, предстоит своеобразная война. Руин Арман против Серого Ордена.

– Он с ума сошел! Против Ордена воевал Асгердан, и все-таки не смог его раздавить!

– Ну так что ж теперь делать, раз он оказался в таком положении? Наоборот, я восхищаюсь братом. Он молодец, решил привлечь к этой войне целый мир. Я говорю о Провале. Наверное, теперь он наведет там порядок и сможет спустить тамошние войска на серых, которые в войне против Центра, кстати, изрядно ослабели. У Ордена уже нет прежних армий, и магов осталось много меньше.

– Откуда ты знаешь?

Мэлокайн пожал плечами.

– Стал бы я лезть туда, предварительно не разведав все-все. Руину, конечно, не стоило тогда светиться – мы могли выскользнуть оттуда незамеченными…

– Это утянув из архива почти все бумаги? – Мэльдор наморщил лоб. – Ну-ну…

– Они могли решить, что во всем виноваты мыши…

– Твой оптимизм не выдерживает никакой критики. Ладно. Не важно. Руин впутался в проблему, и, думаю, нам всем надо будет подумать о том, как помочь ему. Но ты прав в том, что Руин с целой армией Провала, с поддержкой тамошних магов – это не Руин-одиночка. И, пожалуй, действительно можно рассчитывать на победу. Хотелось бы.

– Мэл, – Моргана мягко потрогала супруга за локоть. – Ты собираешься отправляться в Провал и помогать Руину?

– Ну, не сразу. Но собираюсь.

– А я рассчитывала, что мы сможем отдохнуть вместе, на каком-нибудь курорте. Наконец-то отдохнуть…

– Конечно, отдохнем, любимая.

– Правильно, включаемся в мирную жизнь! – Дэйн вклинился между супругами и налил обоим по бокалу «раздолбаевки». – Сестренка, я ж твой брат не хуже Мэла – так поцелуй и меня!

Мэлокайн покачал головой и опорожнил бокал.

– Какой же ты трепач, братец! – пробормотал он.

А еще через несколько дней в метрополии Дома Мортимер состоялась церемония выделения семьи из клана. Сказать по правде, никаких юридических рамок и особого юридического оформления она не имела, да и случалось подобное очень редко. Например, клан Мортимер еще ни разу никого не выделял. Потому все придумывалось буквально на ходу. Делать церемонию слишком торжественной не имело смысла – статус семьи получали сравнительно легко, да и не от патриарха это зависело, а от представителей закона при отсутствии возражений со стороны Совета патриархов. Совет не возражал.