Клановое проклятие - Ковальчук Игорь - Страница 76

Никто не обратил внимания на его манипуляции.

Патриархи же заканчивали читать документы и активно менялись стопками. Материалы были интересные, то и дело главы Домов поднимали глаза и посматривали на законника. Посматривали бесстрастно, но сам факт уже о многом говорил.

– Я хотел бы уточнить вот что, – проговорил вдруг Оттон Всевластный, вставая с места. Он внимательно вчитывался в один из листов в стопке и обращался явно к Эндо Дракону Ночи. – Здесь заключение эксперта о том, что в крови Мэлокайна Мортимера, ликвидатора, была найдена большая доза химического вещества, в просторечии именуемого «гормональным взрывом». В чем, собственно, было дело? Какое отношение это имеет к делу?

– Я могу объяснить, – снова вмешался Мэрлот. Встал. – Вы не дочитали, господин Оттон. Это вещество было введено Мэлокайну в кровь в тот момент, когда он находился в собственном доме наедине с дочерью, с Эмитой Мортимер…

– Прямо когда он находился в своем доме?

– Ну то есть рядом с домом. После введения вещества его втолкнули в дом и закрыли дверь.

На миг в зале воцарилась тишина. На лбу Боргиана выступила испарина, впрочем, почти не заметная под волосами, падающими вперед.

– Вы обвиняете в этом законников? – уточнил Оттон, чья невозмутимость на миг пошла трещинами. Из-под маски выглянуло изумление и непонимание.

– Да.

– Это бред, – возмутился законник.

– У меня есть доказательства.

– Какие еще доказательства?!

– Боргиан, вам стоило бы помолчать, – произнес Реохайд, и этого вновь хватило. Блюститель Закона ненадолго онемел.

Патриархи сумрачно молчали. Каждому из них было что припомнить законникам. Одна Программа Генетического преобразования чего стоила. Подробности Программы, изложенные в бумагах, заставили Рун Мэйх слегка посереть. Для леди Даймен судьба ее родственниц, которые были принуждены участвовать в Программе и оказались привязаны к мужчинам, зачастую не слишком-то подходящим для них по характеру и жизненным установкам, была чем-то вроде личной трагедии. Она слишком уж живо представляла себе, как они, не нужные мужчинам, которые стали для них самыми дорогими существами в мире, должны мучиться.

Негодовал и Шатадана – для него чистота потомиц и незыблемость брака была чем-то вроде столпа, основы всей жизни. А какая может быть незыблемость брака, если зачастую мужчины, избранные девушкам клана в пару, и не думали делать предложение. Какая чистота, если девушки беременели вне брака? Да и вся эта ситуация чрезвычайно ему не нравилась.

Она никому из патриархов не нравилась.

Документы, которые говорили о сделке Блюстителей Закона и черных магов, добавили жару. Говоря откровенно, глав Домов не так уж занимала судьба клана Мортимеров, но то, что с подачи законников черным был отдан почти целый асгерданский клан, уже было сродни острой кости в горле. Сегодня Мортимеры – кто станет следующей жертвой? Кто не угодит? Способ расправиться с неугодными довольно универсальный. Это только Мортимеры умудрились как-то выкарабкаться из этой ситуации пойти целыми, кажется, потери их клана можно по пальцам одной руки пересчитать. Но это же просто чудо!

А обвинение Мэрлота и вовсе вышибло у многих дыхание, хоть они, как привычные к политическим играм люди, постарались этого не показать. Комплект документов, где бесстрастно констатировалось все, что имело отношение к этому происшествию, прошел по кругу, и каждому казались вполне убедительными доказательства. Их сухость была их силой. Очевидным становилось, что клан законников пытался заставить отца изнасиловать собственную дочь. Единственное, что осталось непонятым – зачем?

– Зачем это могло быть нужно клану законников? – спросил Мэрлота Айрдан, глава клана, который так и был назван по его имени – дом Айрдана. – Вы можете предположить?

– Могу лишь предполагать. Мой сын давно неугоден своим работодателям, это не первый случай, когда его пытаются обвинить…

– Это ложь! Никаких доказательств! – возмутился Боргиан.

– К тому же, если делать вывод из документов, которые вам представлены, Блюстители Закона рассчитывали обучать дочь Мэлокайна, Эмиту, и им нужно было заполучить ее, хотя бы таким образом.

– Домыслы!

– Господа, господа, у нас не суд, – вмешался Реохайд. Он даже не поднимался с места, но стоило ему начать говорить, как все остальные замолкали.

Надо сказать, что в Совете, конечно, существовали свои законы и традиции. Невозможно с удобством и результативно вести заседание, на котором все равны, и никто не имеет никаких преимуществ. Потому раз в год из числа патриархов обязательно избирался председатель, который и вел каждое заседание, не имея, впрочем, дополнительного голоса или каких-то преимуществ. Преимуществом обладал только клан Блюстителей Закона, поскольку его представителю было дано право вето.

Но в случаях, если на заседаниях разгоралось целое сражение, и председатель не мог справиться с этим, в дело вступал Реохайд – его слушали всегда и при любых обстоятельствах. В глубине души Оттон желчно завидовал главе Дома Гэллатайн и, конечно, искренне восхищался его даром, потому что и сам мечтал о таком же точно влиянии. Впрочем, восхищение испытывали и многие другие патриархи. Влияние Гэллатайн действительно было огромным.

– У нас не суд, – повторил он, когда все замолчали. – И я хотел бы услышать наконец завершающую часть вашей речи, Эндо Дракон Ночи. Все, как мне кажется, должным образом ознакомились с предложенными документами. Что вы хотите потребовать или предложить?

– Я заявляю, что клан, который обвиняется в таком количестве проступков и преступлений, не может исполнять порученную ему роль и блюсти Закон. Я считаю, что клан Бомэйна Даро должен быть отрешен от его должностного положения.

– Это не в твоей власти, Эндо, – медленно произнес Боргиан. Любой мало-мальски проницательный человек почувствовал бы в его словах угрозу.

– Это во власти Совета.

– Не так. Это не так. Положение Блюстителя Закона принадлежало моему отцу по праву рождения, а не было даровано Советом патриархов Асгердана.

Дракон Ночи неторопливо повернулся к своему противнику и слегка усмехнулся ему в лицо.

– Ты так в этом уверен, Боргиан? Или просто пытаешься обмануть присутствующих?

Старший сын Бомэйна посерел и отвернулся.

– В любом случае, я налагаю вето на подобное решение.

– В данном случае вы не можете наложить вето, – ответил Эндо, вновь переходя на «вы». Никто не понял его взгляда, брошенного на собеседника, и слов его тоже не понял, но зато все почувствовали – что-то особенное было в странной, слишком фамильярной фразе. Будто та намекала на какие-то давние обстоятельства, известные только этим двоим, но зато весьма значимые.

Законник медленно опустился в кресло. В пол, укрытый пышным паласом, стукнул жезл, который Боргиан случайно смахнул со столика локтем.

Стопки бумаг, изученных патриархами, медленно стягивались обратно к Эндо. Главы Домов отлично понимали, что для детального и подробного изучения всей этой информации нужно много времени и много сил, да и проверить нужно каждый факт, если это вообще возможно. Однако самой этой стопки и поверхностного знакомства с заключенной в ней информацией было вполне достаточно, чтобы отнять у Блюстителей Закона их блюстительские права. Более этого, это было необходимо.

Мэрлот приглядывал за патриархами из-под опущенных век. Он с самого начала знал, что правильно оценил ситуацию, и главы Домов выступят против законников, если только почувствуют, что они не в одиночестве. Клан Бомэйна, огромный по численности, мог задавить любой другой клан, стоило только противнику остаться в одиночестве. Возможно, он мог бы справиться и с двумя, и даже с тремя кланами (смотря какими, конечно). Но со всеми сразу – нет. Такое было бы не под силу одному Дому, хотя бы и самому могущественному в Асгердане.

Хотя Мортимеру было радостно, что он, хоть и подал голос одним из первых, не стал первым, на кого упал ненавидящий взгляд Блюстителя. Даже если его задумка увенчается успехом – а успех был несомненен, сладостный аромат удачи уже висел в воздухе – Бомэйн останется патриархом, а его клан – кланом, и придется жить с ними бок о бок еще очень долгое время. Разумеется, раз продемонстрировав Совету компрометирующие документы, нельзя забрать их обратно, и расследование начнется. Потомки Даро наделали таких дел, что, если все деяния будут должным образом доказаны, суд над ними не может закончиться иначе, как лишением статуса клана, декланированием.