Девушка из сказки - Дьюк Элизабет - Страница 31

Ощущая его боль и гнев, Тарин погладила Майка по щеке. Теперь девушка понимала причину ненависти Патрика, его грубые слова в адрес Кристалл прошлым летом, когда он спутал Тарин с бывшей невестой сына,

— Я понял, что совершил ужасную ошибку, — губы Майка изогнулись в ироничной усмешке, — но как настоящий мужчина должен был дать ей шанс первой порвать со мной. Сохранить лицо, сберечь собственное достоинство. Такие вещи много значат для женщин типа Кристалл.

— Как ты справился с этим? — с любопытством поинтересовалась Тарин, еще больше восхищаясь Майком. Он заботился о чувствах женщины, которую больше не любил.

Майк пожал плечами.

— Не слишком трудная задача. Кристалл строила относительно меня грандиозные планы. Она хотела, чтобы я жил в ее семействе и работал на ее отца. Естественно, подразумевалось, что я оставлю все остальные дела. Когда я сказал, что собираюсь уехать на пару месяцев, чтобы внедрять свое изобретение, она закатила невероятную истерику. Поняв, что ее слезы не остановят меня, Кристалл швырнула мне в лицо обручальное кольцо. Она надеялась, что я опомнюсь, пойму, что теряю. Увы! К тому времени я действительно сознавал, что теряю. Мы расстались в тот же день.

Тарин сглотнула. Как сложно устроена жизнь! Майк распознал подлую сущность Кристалл. Его холодное безразличие не было маской. Он не любил Кристалл и не испытывал боли по поводу ее ухода. Но тогда почему он уехал к ней прошлым летом? Тарин поджала губы, нахмурила брови.

— В чем дело? — встревожено спросил Майк. — Ты не веришь мне?

— Я? Верю… Только… — Тарин колебалась. А потом неожиданно выпалила: — Как я могу верить?! Ведь ты же провел с ней ночь прошлым летом!

— Ночь? — Майк с недоумением смотрел на нее. — С чего ты взяла? — Его глаза потемнели от боли и обиды. Но Тарин не заметила в них даже тени вины. — Кристалл рассказала тебе, а ты поверила?

— Нет, не Кристалл. — Тарин вздохнула. — Рори Сильвермен… В тот день, когда ты улетел в Америку. Он рассказал, что вы с Кристалл встретились на том банкете, куда вас обоих пригласили. А потом вы с ней веселились ночь напролет. — Тарин горько улыбнулась. — Ты сам говорил мне, что намерен провести бурную ночь с бывшей подругой. Так что у меня не было причин сомневаться в словах Рори.

— Черт возьми, я брякнул это в порыве ревности. С тех пор, как встретил тебя, я ни разу не посмотрел на другую женщину. — Майк крепко сжал ладонь Тарин. — Рори Сильвермен — настоящая свинья. Я готов придушить его, честное слово! — Майк перевел дыхание. — Я перебросился с Кристалл двумя фразами в комнате, полной людей. Сказал ей, что должен срочно покинуть банкет. Она разозлилась и сказала, что если я собираюсь ехать к своей соседке, то напрасно. К ней уже умчался Рори…

Тарин застонала.

— Поэтому ты уехал в Америку, не попрощавшись? Думал, будто у меня роман с Рори?

— Ну… А разве нет? Кристалл подтвердила, что вы с Рори не скрывали своих отношений.

— О, Майк. — Тарин залилась румянцем стыда. — Я нарочно позволила тебе считать, что Рори ждет меня в Фернли в тот день, когда мы встретились. Ты был таким невыносимым, говорил мне всякие гадости. Я просто обиделась и не соображала, что творю. Я никогда не поощряла Рори. Никогда! У нас не было романа! Он не приезжал ко мне в ночь после банкета. Он заглянул двумя днями позже, чтобы посплетничать о вас с Кристалл.

— Значит, они оба водили нас за нос, — рассмеялся Майк, — пытались разлучить. И, надо сказать, почти преуспели. Именно поэтому ты осторожничала со мной все время. Не так ли, моя родная? Ты думала, что я люблю Кристалл?

Тарин вжалась лицом в жесткое плечо Майка. Моя родная… Он сказал это с такой нежностью…

— Я думала, что ты видишь во мне копию Кристалл, — шепнула она. — Все твердили о нашем сходстве. И ты тоже держался довольно отстраненно.

— Ты просто прелесть, — пробормотал Майк, снимая руку Тарин со своего плеча и прижимая ее к губам. — Подлинная, искренняя, не фальшивая. И твои губы никогда не дуются в раздражении, не выворачиваются в презрении, не превращаются в тонкую полоску в приступе недовольства… Твой голос не плюется ядом, не скулит и не скрежещет, как металл… — Майк поцеловал ее веки. — Твои глаза не сужаются от злости и не выкатываются от ненависти.

Он провел губами по ее щеке. Его дыхание согревало кожу Тарин. Его рот достиг ее губ, и что-то сжалось глубоко внутри Тарин. Прикосновения Майка несли пронизывающее удовольствие — и страстное желание.

— Моя самая дорогая, самая дивная, — бормотал Майк, касаясь губами ее губ, — ты такая заботливая и внимательная. Всегда думаешь о других. Я заметил это сразу, с первой встречи, когда ты не захотела, чтобы мой отец ехал за мной в грозу.

Руки Майка скользнули к ее волосам, распустили «конский хвост», который Тарин сделала перед ужином, и тяжелый поток заструился сквозь пальцы.

— Ты собирала волосы в этот дурацкий хвост, чтобы избежать сравнений с Кристалл, правда? Глупая девочка, не думай больше о ней… Я вижу тебя, тебя и только тебя… Твои волосы… Твои губы… А я тебе нравлюсь? Скажи!

Тарин тихо рассмеялась. Внезапно маленькая комната с ярким светом показалась ей самым уютным местом в мире. Нежное постукивание дождя по крыше звучало прекраснейшей музыкой…

— Больше чем нравишься, Майк О'Мелли, — сказала Тарин. — Я схожу по тебе с ума. Я словно в сказке. Никогда не думала, что ты любишь меня… И до сих пор не верю.

Майк поцеловал Тарин. Губы его были теплые, мягкие, настойчивые.

— Не сомневайся больше, любимая.

— Я люблю тебя, Майк, — нежно произнесла Тарин, обвивая его шею руками, проводя пальцами по водопаду спутанных волос. — И всегда буду любить. Для меня нет большего счастья, чем соединить свою жизнь с твоей. — Она запнулась. Однажды он связал себя необдуманным обещанием жениться и потом долго сожалел о своем поступке. Что, если брак не входит в его планы? — Я не слишком спешу? Может быть, ты не хочешь…

— Конечно, хочу, моя глупышка. Я просто изумлен тем, что ты чувствуешь то же, что и я. — Майк прижал Тарин к себе. — Знаешь, с момента возвращения в Австралию я с каждым днем люблю тебя все больше и больше. Сила моих чувств даже напугала меня. Я понял, что не могу их сдерживать.

Тарин подняла голову. Ее глаза лучились теплом.

— Майк, — тихо заговорила она, — помнишь, ты спрашивал, продаю ли я Фернли? Если бы я уехала обратно в Мельбурн, ты купил бы мой дом?

— Да, я подумал бы об этом, — честно признался Майк. — Переезд в Фернли освободил бы меня от затрат на постройку нового дома, который мне очень нужен. Мы с отцом слишком независимые люди, чтобы мирно уживаться под одной крышей дольше месяца. А Фернли подходит по всем параметрам. С одной стороны, я жил бы отдельно от отца, а с другой — мог бы заезжать к нему каждый день.

— Плюс новые поля, — продолжила Тарин, — вы могли бы наконец увеличить посев зерновых, как собирались. И пастбищ бы прибавилось… Ты же не откажешься жить здесь, в Фернли? Или ты имел в виду что-то другое, когда собирался провести со мной всю оставшуюся жизнь?

Майк просиял, осознав смысл этих слов.

— Моя восхитительная принцесса! Я не только хочу жить с тобой, я хочу взять тебя в жены.

— Я буду самой счастливой женщиной на свете. И если твой отец захочет жить с нами, пока окончательно не поправится…

Майк перебил ее звонким смехом.

— К тому времени, когда мы поженимся, папа будет так твердо стоять на ногах, что вернется к работе на ферме. Я отлично знаю его. Как только он выйдет из больницы, то настоит, чтобы жить в собственном доме и спать в собственной постели. Он очень независимый человек. К тому же вблизи от него будем мы с тобой — в Фернли, Смадж с Люси — в старом доме Хендерсона. Так что ему будут обеспечены нормальная жизнь, регулярное питание и чистота в доме.

— Конечно, — согласилась Тарин с теплой улыбкой. — Как ты думаешь, Патрик согласится быть моим посаженым отцом?

Тарин знала, что матери потребуется время, чтобы привыкнуть к ее браку с Майком О'Мелли, постоянным жителем южного Гипсленда, а не с городским бизнесменом. Мать всегда надеялась, что ее дочь выберет в мужья делового обеспеченного человека и оставит свои конюшни, лошадей и вечный запах навоза.