Шалун в ее постели - Джеффрис Сабрина - Страница 52

Но Джаррет не хотел уезжать! Ведь он так и не добился своего…

И именно сейчас, в этот вечер, Аннабел сводила его с ума. Сегодня она была в том же платье, что и на вечере в ратуше, и, глядя на ее обнаженные плечи, Джаррет вспоминал, как она выглядела в его постели. И ему ужасно хотелось привлечь Аннабел к себе и, обнимая, покрывать ее шею поцелуями — уж тогда бы она не сдержалась! Да, тогда бы она непременно выказала те чувства, которые на самом деле к нему испытывала.

Увы, он никак не мог этого сделать. И не только из-за миссис Лейк и ее мужа. Ведь сегодня с ними находились и дети, так как их няня получила выходной. И Аннабел, развлекая детей, устроила с ними в гостиной веселую кутерьму. Все они обожали свою тетю, и сегодня даже Джорди, считавший себя слишком взрослым для всяких «детских глупостей», весело играл с малышами и катал младшего братишку на плечах.

Глядя на эти домашние игры, Джаррет невольно вздыхал — он вспоминал детство, вспоминал, как жила его семья до того, как все рухнуло. И было странно наблюдать, как женщина, которую он столь страстно желал, исполняла роль няньки при стайке хохочущих озорников. В какой-то момент ему вдруг вспомнились слова Аннабел, произнесенные несколько дней назад. «А за чьими же детьми мне следует ухаживать? Может, за твоими?» — спросила она, глядя на него с вызовом.

Прежде он никогда не задумывался о том, что мог бы иметь детей. Ведь у него не было необходимости обзаводиться наследником. Что же касается жены, то ему и горничных хватало с избытком. И он не собирался менять привычный образ жизни ради какой-то визгливой мегеры, которой, возможно, пришлись бы не но душе его поздние возвращения домой, а также увлечение азартными играми.

Но при мысли о том, что он мог бы иметь детей от Аннабел, у него перехватило дыхание. Их с Аннабел дети были бы, наверное, похожи на эту веселую стайку — ясноглазые, краснощекие, смеющиеся… Только у них были бы его глаза или, возможно, нос, и они называли бы его отцом.

Иметь жену и детей?.. Какая неожиданная и пугающая мысль… Да, именно пугающая… Ведь он не был уверен в том, что смог бы оправдать их ожидания, сумел бы надлежащим образом заботиться о них.

— Все, хватит! — Аннабел со смехом упала в кресло. — У меня больше нет сил.

— Пожалуйста, тетя Аннабел, спой нам хотя бы еще одну песенку, — попросила Кейти, самая младшая девочка. — Только одну-единственную!

У Аннабел было чистое нежное сопрано, как нельзя лучше подходившее для детских песен.

— Вам всегда нужна еще одна, — вмешалась миссис Лейк. — Оставьте тетю в покое. Она из-за вас охрипнет.

— Может, попробуете уговорить лорда Джаррета? — сказала Аннабел с лукавой улыбкой. — Если он, конечно, умеет петь и знает песенки, подходящие для приличного общества.

— Знаю кое-какие, — ответил Джаррет. — Но уж попросите… например, рыбу сыграть на фортепиано. Поверьте, никому не нравится, как я пою.

— Не могу поверить, — заявила Аннабел. — У вас ведь очень красивый голос.

И в тот же миг Джаррета окружили дети, требовавшие песни. Он держался, сколько мог. Но тут малышка Кейти сунула в рот пальчик с таким видом, будто вот-вот расплачется. И Джаррет наконец сдался.

— Что ж, хорошо, спою — сказал он и, покосившись на Аннабел, добавил: — Но вы пожалеете об этом.

Поднявшись со стула, он с важным видом откашлялся, как обычно делают профессиональные певцы, готовясь к выступлению. После чего запел пришедшую на ум первую детскую песенку — «Горячие булочки».

Дети уставились на него, раскрыв рты. Аннабел же в изумлении захлопала ресницами, да и миссис Лейк явно смутилась. Но Джаррет, словно не замечая этого, продолжал свое выступление — в конце концов, он их предупредил. В его семье, много лет назад, когда был обнаружен этот его изъян — полное отсутствие музыкального слуха, — ему запретили петь прилюдно, и вот сейчас он снова запел. К счастью, «Горячие булочки» — короткая песенка, и он мучил детей и взрослых не более двух минут. Когда же умолк, в комнате воцарилось тягостное молчание. Все переглядывались, но никто не решался заговорить.

Наконец Аннабел, весело рассмеявшись, заявила:

— Худшего исполнения «Горячих булочек» я еще не слышала!

— Дорогая, как можно?! — возмутилась миссис Лейк. — Могла бы и помолчать…

— Поверьте, я нисколько не обиделся, — ответил Джаррет с улыбкой. — Я прекрасно знаю, каковы границы моих возможностей.

— Ваше пение, сэр, напоминало вопли дерущихся котов, — заметил Джорди.

— Скорее — кошачий вой. Так мне по крайней мере говорили, — со смехом ответил Джаррет. — А мой брат Гейб утверждает, что мое пение вызывает зубную боль.

— А мне понравилось! — закричала вдруг Кейти. — Спойте еще!

Джаррет с удивлением посмотрел на девочку. Потом присел перед ней, чтобы заглянуть ей в лицо.

— Тебе действительно понравилось, малышка? — Он с улыбкой взглянул на миссис Лейк. — Почему вы не предупредили меня, что у вас… столь необычная семья? Но не беспокойтесь, это безумие вполне безобидное.

Все рассмеялись, но Кейти не сдавалась.

— Я не знаю, что такое «умие», сэр, но ваше пение напоминает мне сову, которая ночами кричит за окном детской. А я очень люблю сов. Не могли бы вы спеть что-нибудь еще?

Джаррет рассмеялся и пощекотал девочку под подбородком.

— Прости, малышка, но твои родители обмажут меня дегтем и обваляют в перьях, если я снова запою.

Кейти просияла и захлопав в ладоши, воскликнула:

— Вот будет весело!

Джаррет ухмыльнулся и, выразительно посмотрев на Аннабел, заявил:

— Твоей тетке это наверняка понравится. — Наклонившись к уху девочки, он громким шепотом добавил: — Ей нравится меня мучить.

Аннабел залилась краской и, бросив на него укоризненный взгляд, протянула руки к племянникам и племянницам.

— А теперь, детишки, идемте быстрее. Скоро пора в постель. Оставим его светлость и вашего папочку в покое. Пусть закончат свою карточную игру, ладно?

— Но я хочу посмотреть, как его светлость обмажут дегтем и обваляют в перьях! — закричала Кейти. — Мама, а что такое «дегтем»?..

Взрослые, не удержавшись, рассмеялись. А минуту спустя Аннабел и миссис Лейк собрали детей и повели их к лестнице. Джаррет же снова занял свое место за карточным столом. Взяв карты, он вдруг заметил, что Хью смотрит на него как-то странно.

— Вы хотите что-то мне сказать, сэр? — спросил Джаррет.

Мистер Лейк положил на стол свои карты. Пристально глядя на гостя, он проговорил:

— Простите меня за прямой вопрос, милорд, но почему вы решили приехать сюда и помочь нам? Мне кажется, что пивоварня Пламтри в любом случае не получит особой выгоды — даже если все у нас получится.

Джаррет тоже отложил карты.

— Ошибаетесь, сэр, — ответил он. — Я наблюдал за успехами Оллсоппа, поэтому точно знаю, что выгода будет обоюдная.

— И все же я не уверен в том, что у меня получится… — пробормотал Хью со вздохом. — Конечно, хочется верить в успех, однако… — Он снова вздохнул.

Тщательно взвесив слова компаньона, Джаррет проговорил:

— Сэр, пообщавшись с вами немного, я понял то, что говорила о вас ваша сестра, — чистейшая правда. У вас есть все качества, необходимые удачливому коммерсанту. Вам не хватает только уверенности в себе.

— Какая уж тут уверенность? — проворчал Хью. — Вы же видите, что «Лейк эль» на краю пропасти. Так какая же может быть уверенность у того, кто довел свою компанию до этого?

Джаррет довольно долго молчал. Наконец, собравшись с духом, заявил:

— Ваша беда в том, сэр, что вы слишком уж часто тянетесь к бутылке.

Хью нахмурился, но не стал ничего отрицать. И все же счел нужным заметить:

— Не мое пьянство создало проблемы на русском рынке и подняло цены на хмель и бочки.

— Это верно, — кивнул Джаррет. — Однако коммерсанту следует должным образом реагировать на сложные жизненные ситуации. А вы до сих пор реагировали совершенно неправильно.

— Как будто вы знаете, как правильно! — огрызнулся Лейк. — Насколько я могу судить, вы реагируете на «сложные жизненные ситуации», скрываясь от них за карточным столом.