Шалун в ее постели - Джеффрис Сабрина - Страница 47

Он тоже улыбнулся:

— Ты была тогда еще очень молодой. И он, конечно же, был слишком молод. Вы оба не знали толком, что делаете, так ведь?

Аннабел кивнула:

— Да, наверное…

— Было больно? — спросил он неожиданно.

— Да, конечно. Но я знаю, что сейчас не будет больно, — добавила она поспешно. — Я нисколько не боюсь.

Джаррет немного помолчал, потом, снова улыбнувшись, покачал головой:

— Нет-нет, я вижу, что ты боишься. Но бояться не надо, милая. Доверься мне. — Он опустил голову и поцеловал ее. — Доверься мне, пожалуйста, доверься…

В следующее мгновение он стремительно вошел в нее, и у Аннабел невольно вырвалось:

— Ох!.. — Однако боли она не почувствовала, — напротив, ощущения были довольно приятные. С облегчением вздохнув, она пробормотала: — А это… очень даже неплохо…

Он негромко рассмеялся.

— Но это только начало, моя милая Венера.

Он начал двигаться, и вскоре Аннабел почувствовала, как тепло, зародившееся в глубине ее лона, стало распространяться по всему телу — до кончиков пальцев.

— Милая, обещаю, — прошептал он, прижимаясь губами к ее уху, — что ты будешь молить меня о продолжении еще до окончания этой ночи.

— Самоуверенный и наглый — как обычно, — прошептала в ответ Аннабел. Тихонько застонав, она добавила: — Я никогда никого ни о чем не умоляю.

— А меня — будешь, — прохрипел Джаррет, двигаясь все быстрее.

Аннабел снова застонала, а он, приподнявшись на локтях, сказал:

— Обхвати меня ногами.

Она тут же выполнила его просьбу, и он погрузился в нее еще глубже. И в тот же миг ей почудилось, что все ее тело словно вспыхнуло, объятое пламенем.

— Боже благословенный… — прошептала она, задыхаясь от восторга. Теперь уже ей казалось, что тело ее пело в одном ритме с движениями Джаррета.

— Так лучше? — спросил он.

— Да… Да-да, Джаррет!..

— О, Аннабел!.. — Ухо ее опалило его горячее дыхание. — Аннабел, ты такая… сладостная… милая, я теряю голову…

А она теряла сердце. Теряла с каждым сказанным им словом. Он был таким нежным и таким внимательным, хотя ничем не был ей обязан.

— Аннабел, моя богиня… Позволь вознести тебя к вершинам блаженства.

— Но я уже там…

— Пока еще нет, но будешь, — ответил он со стоном.

И вскоре ей почудилось, что она и впрямь как будто возносится куда-то ввысь, — возможно, прямо в небеса. Впившись ногтями в спину Джаррета, она содрогнулась всем телом и громко закричала. И почти в тот же миг услышала, как он с последним толчком издал ответный крик, хриплый, еще более громкий. И все это — все произошедшее между ними — походило на волшебство, так что было даже немного страшно…

Крепко прижимая к себе любовника, Аннабел думала о том, что вот-вот совершит трагическую ошибку — отдаст этому мужчине свое сердце. Теперь она уже точно знала, что непременно совершит эту ошибку.

Глава 18

Все еще пребывая в плену чудесных ощущений, Джаррет в изумлении спрашивал себя: «Неужели такое возможно? Неужели близость с женщиной может быть такой… пронзительно сладостной?» И он все еще не мог поверить, что после всех его грубых и жестоких слов Аннабел отдавалась ему с такой страстью и с такой нежностью. О, как же он ошибался. Ведь только безумец мог подумать, что эта женщина — хладнокровная интриганка, пытавшаяся завлечь его в свои сети. Heт, Аннабел была на редкость искренней — искренней во всем.

Но что теперь ему с ней делать? Мог ли он уехать от нее утром?

При этой мысли у него в груди словно что-то перевернулось… И он мысленно воскликнул: «Господи, что же это со мной?! Может быть, эта женщина чем-то меня одурманила?.. Ох, наверное, я сошел с ума… либо она в самом деле богиня, сошедшая с небес, чтобы соблазнить меня…»

— Джаррет, о, Джаррет… — пролепетала она, прижимая ладони к его груди и как бы отталкивая его.

Эти ее слова вернули его к действительности. Господи, ведь он чуть не задавил ее своим весом. Обычно в постели с женщинами он так не забывался, а сейчас.

Осторожно приподнявшись, он улегся на самый край узкой кровати и, взглянув на Аннабел, пробормотал:

— Эта кровать явно не предназначена для двоих.

— Конечно, не предназначена, — ответила она, зябко поежившись.

И тут он вдруг осознал, что оба они абсолютно нагие. А в комнате, несмотря на пламя камина, было довольно прохладно.

— Дорогая, ты ведь замерзла… — пробормотал Джаррет. Подобрав с пола одеяло, он укрыл ее и себя. — Так лучше?

— Да, спасибо, — ответила Аннабел, почему-то смутившись.

«Что это с ней?» — подумал Джаррет. Внимательно посмотрев на нее, он спросил:

— Я, наверное, для тебя очень тяжелый?

Кровать была слишком узкая, и он даже сейчас немного прижимал ее одним плечом.

— Сейчас уже нет, — ответила она с дрожью в голосе.

И тут Джаррет вдруг заметил, что глаза ее как-то подозрительно заблестели. А потом увидел слезинку на ее щеке.

— Дорогая, я сделал тебе больно? — Он осторожно смахнул пальнем слезинку.

Она покачала головой:

— Нет-нет, все было восхитительно. Я никогда не думала… никогда не мечтала… Со мной ничего подобного раньше не случалось…

— Разумеется, не случалось, моя милая. — Джаррет провел ладонью по ее щеке. — В первый раз, между двумя девственниками, такое и не должно случаться.

— Дело не только в этом. Ты и я… Наверное, для тебя в этом не было ничего особенного, а вот я…

— Тихо, милая… — Он поцеловал ее в губы. — Поверь, и для меня все это удивительно. Ты, Аннабел, необыкновенная женщина.

Она едва заметно улыбнулась:

— Думаю, что все это — твоя заслуга. Я ведь не знала, что делаю…

Он тихо рассмеялся.

— И того, что знала, хватило с избытком.

Довольно долго оба молчали. Наконец Джаррет, приподнявшись на локте, проговорил:

— Дорогая, расскажи мне о Руперте.

Она отвела глаза, но он успел заметить промелькнувшую в них боль.

— А что именно ты хочешь знать?

Немного подумав, он спросил:

— Как вы познакомились?

Она вздохнула с облегчением.

— Дело в том, что Руперт и его старший брат были сыновьями папиного управляющего с пивоварни. Когда Руперту исполнилось четырнадцать, а мне одиннадцать, у его отца случился сердечный приступ, и они с братом осиротели, так как их мать умерла, когда оба были еще совсем маленькие. И папа пристроил их к себе на пивоварню. Они часто приходили к нам в дом обедать и…

— Выходит, вы часто виделись? — перебил Джаррет.

Аннабел кивнула:

— Да, конечно. Мы с ним стали добрыми друзьями. А потом… Наверное, мне было лет четырнадцать, когда у меня пробудились, к нему и другие чувства. Но Руперт этого не замечал. Когда же мне исполнилось пятнадцать, он начал ухаживать за помощницей модистки. А я от ревности ужасно разозлилась, прямо-таки рассвирепела… И однажды, когда он собрался на свидание, я вывернула ему на голову корзину с рыбой. Он погнался за мной, пригрозив отлупить. — Она улыбнулась. — И все закончилось поцелуем. А с помощницей модистки он больше не встречался.

История любви двух юных провинциалов, как ни странно, тронула Джаррета. Он легко мог представить пятнадцатилетнюю Аннабел — очаровательную малышку, влюбленную в красивого парня, который был старше ее на несколько лет. И при мысли об этом юном красавце, завладевшем сердцем Аннабел, он вдруг нахмурился. Но она, не замечая этого, продолжала:

— А когда мне уже было шестнадцать, Руперт попросил у папы моей руки. Папа позволил нам обручиться, но сказал, что до женитьбы нужно еще подождать, поскольку он считал меня слишком уж юной. Потом погиб брат Руперта… А остальное ты знаешь.

— Знаю, но не все. Как я понял, ты тайком сбежала из дома, чтобы встретиться с ним накануне его ухода на войну. Но если так, то почему же вы не обвенчались после того, как он лишил тебя девственности? Ведь вы были уже обручены. Вполне могли бы и пожениться.