Голодный ген - Шелл Эллен Руппел - Страница 33

«Фаруки весьма тонко дала герцогу понять, — свидетельствует О’Райли, — что считает его первостатейным варваром. С этим никто не спорил, но профаны обвинили нас в биологическом детерминизме. Возможно, так оно и есть. Чем генетический детерминизм хуже и безнравственней попыток навязать всем и каждому определенный образ поведения? Что за пуританство! На мой взгляд, ожирение — состояние нравственно нейтральное, и я не вижу никаких причин, почему его нельзя рассматривать как чисто биологическую проблему. В моей клинике лечилась девочка, которая весила 190 кг. Ее жизнь была адом. Она боялась выходить из дома, чувствовала себя отверженной, чуть не прокаженной. Впереди маячили практически неизбежные при патологической тучности осложнения — диабет, артрит. Как большинство толстых людей, она оценивала свое настоящее и будущее в чрезвычайно мрачных тонах. А причина — всего лишь болезнь, требующая, как и другие заболевания, лечения: не сострадания, а именно лечения. Спросите кого угодно: есть ли смысл продлевать человеку жизнь?»

Наука об ожирении — запутанная и часто неблагодарная область деятельности, где специалисты редко соглашаются друг с другом. Однако открытие О'Райли носителей ob-гена и последующее обнаружение им же мутации у Маргарет вызвало среди его коллег почти всеобщий восторг. «Чаша Грааля найдена — и притом дважды! — восхищался Руди Лейбл в статье, опубликованной „Нейчер дженетикс“. — Результаты необычайно существенны. Неважно, что на основании полученных данных можно объяснить этиологию далеко не всех случаев ожирения. Никто этого и не ждал. Принципиально другое: отныне полное право на существование получает тот взгляд на тучность, при котором биология ставится выше пресловутой „силы воли“, и излишний вес рассматривается как результат комплексного взаимодействия между генами и окружающей средой, а не как следствие психологических особенностей личности».

* * *

Теперь можно схематически обрисовать путь лептина. Его продуцируют жировые клетки. Затем он направляется ко множеству молекул, которыми активируются различные группы нервных окончаний в гипоталамической области головного мозга. На аппетит влияет огромное количество мозговых и кишечных пептидов, но глубоко изучены лишь несколько из них. Когда появляется подозрение, что хоть малейшее влияние на пищевое поведение имеет какой-то не исследованный еще пептид, его проверяют на лабораторных животных, вводя в гипоталамус грызунов. Нейропептиды делятся на две подгруппы: стимулирующие аппетит — NPY и AGRP — и подавляющие его — РОМС и CART. В теории лептин и стимулирует ингибиторыаппетита, и ингибирует стимуляторы, но на практике это не обособленные процессы, а параллельные и взаимосвязанные. Питание — слишком важный вид активности человека, чтобы включаться и выключаться единственным нейрохимическим рубильником. Избыток в организме белка, ответственного за насыщение, не всегда приостанавливает механизм поглощения пищи. Но один-единственный сбой в гене, кодирующем белок, который в норме снижает аппетит, может сделать человека зависимым от еды — как произошло с Маргарет.

Позже О’Райли досконально исследовал дефекты ДНК у 600 детей. Многие из юных пациентов демонстрировали симптомы, сходные с теми, что наблюдались у пакистанских брата с сестрой, но при этом ob-мутации выявлено не было. Стивен предположил, что тем не менее у большинства его подопечных, если не у всех, неполадки скрываются где-то на лептиновом пути. В дальнейшем ему удалось обнаружить у 24 из этих детей дефект меланокортина-4 (МС-4). Ту же картину показало исследование 60 их родственников разного возраста. (Схожая мутация годами раньше была идентифицирована у мыши агути.) МС-4 — рецептор головного мозга для альфа-MSH, белка, образующегося из РОМС и, следовательно, понижающего аппетит. О’Райли и его коллеги подсчитали, что 5 % детей, страдающих ожирением, являются носителями мутаций в системе меланокортина. Рецепторы МС-4 расположены на поверхности клеток гипоталамуса, которые связаны с чувствительными к лептину нейронами. Сейчас ученые надеются, воздействуя на последние, научиться умерять аппетит. Но не надо забывать, что если подстегнуть его сравнительно легко, то обуздать необычайно трудно.

Джефф Флайер и некоторые другие возлагают большие надежды на тщательное изучение меланинконцентрирующего гормона (МСН) — он продуцируется в латеральном гипоталамусе и стимулирует аппетит при низкой концентрации лептина. Такое исследование, считают эти ученые, прольет дополнительный свет на особенности пищевого поведения. Элефтерия Маратос-Флайер, супруга и коллега Джеффа, первой обратившая внимание на роль МСН, провела соответствующие опыты на мышах и установила, что грызуны, не имеющие активной формы гена, ответственного за меланинконцентрирующий гормон, чрезвычайно тощи, а те, которые вырабатывают МСН в избытке, имеют тенденцию к легкой тучности. Открытие Элефтерии произвело довольно большой шум. «Само собой разумеется, — говорит она, — все фармацевтические компании, интересующиеся ожирением, сразу же ухватились за меланинконцентрирующий гормон». Однако сомнительно, чтобы МСН вызывал у людей такой же эффект, как у грызунов.

Весной 2001 г. в журнале «Сайенс» появилось сообщение Джеффа Фридмана о том, что его лаборатория в Университете Рокфеллера разработала методику поиска нервных путей, контролирующих, по всей видимости, аппетит мышей. Волнующая новость: если удастся отследить ход информации между различными областями головного мозга, то можно будет дать объяснение и механизму обратной связи. Фридмана особенно интересовало, как различная концентрация лептина влияет на высокоорганизованные нервные центры, в которых принимается решение: садиться к столу или еще чуток подождать. «Может быть, сигналы, идущие из гипоталамуса, регулируются, в свою очередь, сигналами, поступающими из других участков головного мозга, — говорит Фридман. — Может быть, в некоторых случаях связь между сознанием и основными потребностями сильнее всех остальных. Может быть, высшие когнитивные органы дают организму указание игнорировать лептин. Мы еще не совсем разобрались во всем этом, но обязательно разберемся. В конце концов, люди — существа не метафизические, а физические».

О’Райли также надеется, что его работа откроет новые возможности в лечении патологической тучности и других эндокринных заболеваний. Он уже установил отношения с калифорнийской фирмой «Инсит фармасьютикалс», специализирующейся на производстве лекарственных препаратов: «Консультирование фармацевтических компаний всего лишь побочный эффект моих исследований, но дело не последнее».

Может, и «побочный», однако прибыльный. Как только открытия О’Райли, связанные с диабетом, стали достоянием общественности, курс акций «Инсит» резко вырос. Инфекционные заболевания главным образом поражают жителей развивающихся стран, где из-за невысоких доходов населения сбыт лекарств невелик. Ожирение и связанные с ним расстройства наносят удары по обществу, которое, победив нищету, может не жалеть денег на лечение. Не потому ли Уолл-стрит не реагирует скачком ставок на известие о создании новых вакцин, скажем против малярии, и бурно откликается на одно упоминание о борьбе с патологической тучностью? Тут наука выходит на поле свободной торговли, и неудивительно, что со времен открытия лептина исследование ожирения стало одной из самых привлекательных областей для перспективных и амбициозных молодых ученых. И кто их осудит? Обеспокоенные собственным весом люди создали самый большой и доходный в истории рынок лекарственных препаратов. Многие и многие не прочь иметь тут свою долю.

ГЛАВА 7

Побочные эффекты

Множество людей, безрассудно следующих идее о том, что худым быть престижно, тратят для достижения этой цели бесконечное количество денег. Поэтому бизнес, наживающийся на диетах, столь силен и опасен.