Нежный плен - Феррарелла Мари - Страница 35

Бет недоуменно подняла брови. Или она раньше не поняла его? Ведь он же говорил, что и отец, и мать у него умерли.

— Твоей семьи?

Дункан кивнул:

— Это те люди, которых ты видела в поместье: Сэмюель, Джон, Эми, Томми. И еще Джейкоб.

Бет не ожидала от него таких чувств.

— Ты считаешь их своей семьей?

— Только эта семья у меня и есть.

— Но ты говорил, что у тебя есть единокровные братья.

Его лицо помрачнело.

— Они мне чужие. — И, взглянув на Бет, добавил: — Кровное родство не всегда образует семью. Ее создают только чувства.

Ей стало приятно, что он сказал это. Да, Дункан — редкий мужчина, она не ошиблась.

— Что ж, тогда ты должен сойтись с моим отцом, потому что он считает точно так же.

Дункан радостно рассмеялся, увидев показавшийся на горизонте Дувр. Воды гавани притягивали его к себе, как всегда притягивало и манило море.

— Не знаю, полажу ли я с ним. Не думаю, чтобы он обрадовался, узнав, что я подвергаю его старшую дочь опасности.

Бет пришпорила своего гнедого.

— Пожалуй, он и в самом деле не слишком-то обрадуется, — охотно согласилась она. — Но он поймет, что у тебя не было выбора. — Девушка улыбнулась. — Я дочь своего отца, а не своей матери.

— Тогда я буду очень рад встретиться с ним.

Бет всем сердцем пожелала, чтобы так оно и случилось.

Дункан послал Джейкоба узнать, когда отплавает ближайший корабль во Францию, а сам отвел Бет на постоялый двор, хотя она и пыталась уверить его, что не хочет ни есть, ни пить.

— В таком случае ты еще более редкая женщина, чем я думал раньше. Но я-то обыкновенный смертный, и потому мне надо поесть и попить.

Сказав это, Дункан направился в ближайшую гостиницу, по виду которой было не похоже, чтобы в ней собирался портовый сброд. В мужской одежде, с волосами, собранными в пучок и спрятанными под шляпой, Бет все равно выглядела необычно женственно, а Дункан вовсе не горел желанием ввязываться в драку, — кроме тех случаев, когда это было совершенно необходимо. Войдя в харчевню под названием «Кабан и петух», он кивнул стоящему за стойкой буфетчику и быстро провел Бет к столику. Когда к нему подошла служанка, Дункан велел принести им три полных порции ужина, имея в виду и Джейкоба.

— Что, милок, крепко проголодался? — многозначительно спросила его молодая женщина.

Грязная кофта едва прикрывала ее пышную грудь. У нее было потасканное лицо и похотливая ухмылочка. Окинув взглядом Дункана с головы до пят, она нашла, что он вполне заслуживает ее внимания.

— Мне по силам удовлетворить даже самый большой… — и ее полные губы расплылись в широкой улыбке, — мужской аппетит.

— В таком случае вам стоило бы лучше обратиться к вашим прямым обязанностям, — спокойно ответила ей Бет. — Потому что его аппетит может быть удовлетворен только тем, что он найдет за этим столом — и ничем иным. — Бет посмотрела на женщину с такой ледяной надменностью, что та не решилась продолжать разговор в том же духе.

Когда служанка удалилась, Дункан, подняв кружку с элем, шутливо сказал:

— Ты сражаешься за мою честь, Бет?

Она сделала вид, что не заметила его самодовольного тона.

— Я всего-навсего хочу быть уверенной, что выйду отсюда с тем, с кем сюда вошла. — Наклонившись к Дункану и понизив голос, Бет добавила: — Если ты способен потерять голову из-за подобной твари, то ты мне не нужен.

Поставив кружку на стол, Дункан, не отрывая от девушки взгляда, ответил:

— А вот я уверен, что смогу оказать тебе очень большую услугу.

Бет знала, что он вложил в эти слова весьма широкий смысл.

Не успели они поужинать, как явился Джейкоб и сообщил, что ближайший корабль отправляется через час, а следующий отплывет во Францию только через два дня.

Поспешно завернув в салфетку ужин Джейкоба, они ушли с постоялого двора, чтобы сесть на корабль с причудливым названием «Честь поэта». И уже через час были в море.

Дул попутный ветер, и плаванье заняло у них немногим больше одного дня. Джейкоб был явно счастлив от того, что снова, пусть ненадолго, оказался в море. Что касается Дункана, то Бет не могла не заметить, что ему несказанно сладко вновь, опираясь на перила, стоять на палубе и чувствовать, как водяные брызги летят ему в лицо. Он простоял так несколько часов подряд, но Бет не смогла догадаться, о чем он думает.

Возможно, море, бесконечно пленяя, было для него подобно женщине?

— У тебя такое лицо, словно ты вернулся домой, — тихо шепнула она Дункану.

— Верно. Ведь на море я провел на пять лет больше, чем на суше. Впрочем, я чувствую себя дома везде, где мне приходится жить, и могу приспособиться к любой обстановке. Помню, как один человек в тюрьме после того, как меня там избили плетьми, сказал, стоя надо мной, что я такой закоренелый негодяй, что меня ничто не берет, — иначе я непременно бы отдал Богу душу.

Бет от изумления разинула рот:

— Тебя били плетьми? В тюрьме?

— Это оскорбляет тебя? — тихо спросил он. — То, что я был за решеткой?

Бет ответила не сразу. Посмотрев ему в глаза, она поняла, что для него очень важно то, что она сейчас скажет. Хотя он презирал опасность, Бет уже смогла убедиться, что он очень раним.

— Меня оскорбляет, что кому-то удалось лишить тебя свободы.

Хороший ответ. И он, улыбнувшись, проговорил:

— Я всего лишь простой смертный, Бет.

Взяв ее руку в свою, он нежно провел по ней пальцем. И увидел, как в ее глазах разгорается желание. То же самое желание, которое разгоралось в нем самом.

— Это ты мне уже доказал.

Дункан поднес ее ладонь к своим губам и нежно поцеловал. Джейкоб добился для них отдельной каюты, чтобы они могли отдохнуть. Ничего лучшего у капитана не оказалось.

— Ты спустишься со мной вниз, Бет?

Да, она хотела бы пойти с ним, но сейчас это было бы неудобно. Повернувшись к их спутнику, стоявшему у перил, Бет произнесла:

— Но Джейкоб…

Коснувшись пальцами ее щеки, Дункан повернул ее лицо к себе:

— Он знает только то, что я ему говорю, и думает только то, о чем я позволяю ему думать.

Он вдруг увидел, как изменилось выражение ее лица. Она обиделась за Джейкоба. Но дело было вовсе не в том, что Джейкоб был слугой. Дункан имел в виду совсем другое.

— Джейкоб наивен, Бет. Он смотрит на мир детскими глазами. Ни в его взгляде, ни в его чистой душе нет места осуждению.

«Пожалуй, что так оно и есть», — подумала Бет, вновь бросив взгляд на Джейкоба, широко улыбнувшегося ей в ответ, и сказала:

— Но ведь есть еще и капитан. Он узнает.

Капитан находился в противоположной части корабля и нисколько не интересовался делами пассажиров.

— Только если мы сами расскажем.

Но Бет все-таки не сдавалась. Сейчас она не могла свободно следовать своим желаниям. Ведь они были так близки к цели! Этого не стоило бы делать.

— Нет, Дункан, я не могу.

Он улыбался, поглаживая ее ушко.

— В прошлый раз ты говорила то же самое, но все-таки смогла.

Вздохнув, Бет покачала головой. Ее решимость слабела, и она вынуждена была бороться с собою, чтобы не капитулировать.

— У тебя медовый язык, и ты умеешь заговаривать зубы.

Дункан рассмеялся весело и добродушно:

— Кому как не тебе знать, какой именно у меня язык?

Бет прикусила губу:

— Мне и вправду хочется, но…

Взяв ее руки, он прижал их к своей груди. К своему сердцу.

— Это очень утомительно, Бет, — пытаться противиться искушению, — торжественно-серьезно возразил он. — Так что не утомляй себя. Силы тебе еще пригодятся в этой поездке.

На этот раз его настойчивость была несколько шаловливой, словно бы он настаивал на этом в шутку, заранее зная, что эту партию ему не выиграть.

— От того, что я буду с тобой, у меня сил не прибавится, а, наоборот, убавится, — возразила девушка.

Отпустив ее руки, Дункан притворно вздохнул.

— У тебя на все есть ответ.

«На все, кроме моих чувств к тебе», — тоскливо подумала Бет.