Дилемма любви - Дэнтон Кейт - Страница 8

— И как вы намерены поступить? — спросила Мэкки.

— Снова воспользоваться вашим диванчиком.

Удивлению Мэкки не было границ. Кроме того, ее переполняло чувство благодарности: ей не надо выступать в роли защитницы своей клиентки. Поскольку высказывания Гордона насчет Бет оказались очень точными, это несколько подорвало ее авторитет в глазах Мэкки.

Раз Гордон опять останется у нее, надо постараться, чтобы предстоящий вечер прошел как нельзя лучше. «Держись просто, естественно», — сказала она себе. Скоро время ужина, вот и нужно сосредоточить на этом все свое внимание.

— Вы, конечно, уже заметили, что я дома не готовлю, — сказала она Гордону. — Как вы отнесетесь к тому, чтобы съездить в магазин и купить что-нибудь на ужин?

— Я не против.

На поездку ушло вдвое больше времени, и все из-за Эшли. «Легче работать лесорубом, чем нянчиться с ребенком», — всегда говорила Мэкки. Но взгляд круглых голубых глаз малышки и ее улыбка каким-то необъяснимым образом смягчали строгое сердце юриста и растапливали лед, покрывавший его.

— Что ж, выглядит аппетитно, — сказал Гордон, когда они уже были дома. Он вынимал упаковки с едой из пакетов, открывал их и клал всего понемногу в тарелку Эшли.

— Все лучше, чем возиться дома на кухне. Готовая еда из магазина — это просто спасение! — сказала Мэкки. — Мой последний кулинарный эксперимент закончился появлением на моей кухне нескольких пожарных! Когда дым рассеялся, один из них предупредил, что мне надо следить, чтобы фартук находился подальше от огня, иначе он может загореться. Потом в доме еще долго пахло пригорелым рисом. Так что теперь я готовлю себе какой-нибудь простенький завтрак, и это все, что я умею на кухне.

Если бы Гордон решил написать очерк о Мэкки Смит, то начал бы с того, что она очень взыскательный человек. Об этом говорили тщательно подобранная одежда, со вкусом обставленные комнаты, стремление выиграть дела ее клиентов в суде.

Только сейчас он понял, как нелегко ей признаться в неумении готовить. Это можно было определить по ее голосу, в котором прорывались смущенные нотки. И еще: Мэкки держала себя в ежовых рукавицах, но явно не походила на бездушный автомат, за который он ее вначале принял.

Так или иначе, она проявила себя невероятно изобретательной и дотошной в том деле, в которое ее вовлекла Бет. Мэкки была гораздо глубже и содержательнее, чем могло показаться на первый взгляд. Гордон еще ни разу не сталкивался с женщиной, которая бы заинтриговала его так, как эта женщина.

— Вот уж не могла представить, что Эшли понравятся маринованные артишоки! — воскликнула Мэкки, возвращая Гордона к действительности. Удобно прислонившись к шкафу, она потягивала белое вино, глядя, как Гордон кормит Эшли грудкой цыпленка гриль с вареной морковью и артишоками.

Мэкки вспомнила, что, когда они вернулись домой и открыли банку с артишоками, Эшли сразу же потребовала, чтобы ей дали кусочек. Но этим дело не ограничилось — она захотела еще.

— Невозможно предугадать, что может понравиться ребенку! С артишоками Эшли столкнулась на Рождество и с тех пор не упустит случая полакомиться ими. Но в то же время я так и не смог уговорить ее съесть хотя бы один отварной стручок зеленой фасоли, — пожаловался Гордон, давая Эшли кусочек цыпленка.

Теперь Мэкки придется провести в обществе отца и дочери почти двадцать четыре часа. Вопреки прежнему мнению, она должна была признать, что Гордон очень заботливый родитель. Невозможно было не заметить его самоотверженности.

Он мог быть несговорчивым и неуступчивым, когда дело касалось опеки над ребенком, но с Эшли он был необыкновенно нежным, любящим и готовым в любую минуту броситься на ее защиту. Этот человек заботился о дочери, как самая лучшая няня. А она, Мэкки, должна была отнять у отца горячо любимое дитя, отнять любой ценой. Впервые за всю свою адвокатскую практику Мэкки засомневалась в правильности своих действий. Все было бы гораздо проще, если бы противник оказался ничем не примечательным и безликим.

Как только Эшли покормили, выкупали и переодели в пижамку, Гордон и Мэкки передвинули манеж в кабинет, чтобы ребенок спокойно спал, пока взрослые ужинают.

Мэкки разогревала еду в микроволновке, а Гордон налил себе в бокал вина и подлил немного Мэкки.

— Я накрою на стол, — предложил он, вынимая из ящика серебряные приборы.

«Мы снова вместе, — подумала Мэкки. — Вот уже второй вечер мы проводим вместе, словно семейная пара, хотя, в сущности, мы совершенно чужие». Расскажи она об этом кому-нибудь из сослуживцев — никто не поверит! И адвокаты Гордона тоже удивились бы…

Но что сделано, то сделано, и ничего уже не изменишь. Лучше без лишних мыслей наслаждаться вкусной едой.

Они сидели за столом и молча ели.

— Почему вы решили стать преподавателем? — спросила Мэкки, чтобы начать разговор.

— Главным образом потому, что у преподавателя есть свободное время. Мой отец был кардиохирургом, и мы его почти не видели. Все свое время он отдавал работе и мной совершенно не занимался. Вот я и решил, что своим детям буду уделять столько внимания, сколько нужно. К счастью, мне нравится то, чем я занимаюсь. Я сочетаю преподавание с писательским трудом. Видите ли, очень престижно работать в крупном университете, хотя деньги я получаю небольшие. Кроме того, я хозяин своего времени, так как сам составляю график занятий со студентами. В остальное время я работаю дома, уделяя много времени Эшли. Такая жизнь мне очень нравится.

— Вам можно только позавидовать… Я имею в виду ваш гибкий график. Большую часть своего времени я провожу прикованная к письменному столу или в зале суда.

— Но ведь все это делается вами добровольно, исключительно для защиты прав матерей, которые сами не в состоянии за себя постоять? — проговорил он с нескрываемым сарказмом.

Мэкки насторожилась. Стоило ей расслабиться, как Гордон тут же нападал на нее.

— Да, я трачу уйму времени на защиту беспомощных женщин, — проговорила она с вызовом. — Вам, должно быть, известно, что таких немало.

— Разумеется. Это, как правило, женщины, еще не оправившиеся после развода. Но Бет совсем другая.

— В самом деле? Может, университетская зарплата и небольшая, но это все же больше, чем заработок Бет в ресторане. К тому же у нее нет богатой родственницы, которая бы оставила ей большое наследство, как у некоторых.

— Ага. Сейчас мы доберемся до сути проблемы. Главное — деньги?

— Нет, я не это имела в виду, — возразила Мэкки.

— Но прозвучало именно так, — настаивал Гордон.

— Значит, я оговорилась.

— Адвокат оговорился… Ничего себе!

Мэкки встала и выбросила остатки еды в мусоропровод.

— Если вы поели, почему бы нам не посмотреть телевизор, взяв с собой кофе и десерт?

По одной из программ шел фильм, который ни он, ни она не видели. Этот фильм — романтическая комедия — был как нельзя кстати: он мог сгладить досадное недоразумение за ужином. Гордон от души смеялся, и ей тоже нравился искрометный юмор, которым была пронизана вся картина. Но ее романтическая суть заставила Мэкки осознать, что сидящий рядом мужчина очень привлекателен.

Гордон положил вытянутую руку на спинку дивана и пару раз касался ее плеча, когда ему что-то очень нравилось или он отпускал какую-нибудь реплику. И каждый раз, когда он касался ее, ей с трудом удавалось подавить необъяснимый внутренний трепет. Боже мой! У нее так бешено билось сердце, будто она — поклонница рок-звезды — брала автограф у своего кумира. Сидевший рядом с ней мужчина еще не сделал никаких признаний, а она уже трепетала, словно они объяснились.

Завтра он должен уйти — с Эшли или без нее. Она и так сделала для этой маленькой симпатичной девочки все, что было в ее силах. Еще несколько часов с Гордоном — и она вернется к своему обычному образу жизни.

Кино закончилось. Началась программа новостей. Было самое подходящее время, чтобы извиниться и уйти. Когда Мэкки стала собирать посуду, Гордон поднялся, чтобы помочь ей. Убрав чашки и десертные тарелки, она торопливо пожелала Гордону спокойной ночи и направилась к лестнице.