Башни полуночи - Джордан Роберт - Страница 237

« Таков исконный договор, и он провозглашает».

Эти слова были вырезаны на оружии. На лезвии были два ворона, на древке была нанесена надпись на Древнем Наречии.

« Мысль - это времени стрела, и память не истает».

Зачем они ему дали копьё? Мэт никогда об этом не задумывался. Но оружие он у них не просил.

« Цена уплачена. Свое просивший получает».

«Нет. Оружие я точно не просил. Я просил у них выход.

А они дали мне это».

Пусть будет ложь гнусна, но я другой…

Не отведу я взгляд, уж мне поверьте!

Том пропел последнюю строфу.

Мэт взмахнул ашандареем и вонзил его в стену. Остриё глубоко вонзилось в неизвестный материал, не являвшийся камнем. Вокруг лезвия брызнул свет, вырвавшись на свободу, словно брызги крови из разрубленной вены. Мэт завопил и нажал посильнее. От стены прокатились мощные волны света.

Он повёл ашандарей вниз, под углом, делая разрез. Затем он провёл оружием вверх, в другую сторону, вырезая большой перевёрнутый треугольник, состоявший из света. Омывая его, свет будто бы распускался бахромой. Элфины добрались до дверного проёма рядом с Томом, но тут же зашипели и начали откатываться от идущего мощного свечения.

Мэт добавил финальный штрих - волнистую черту посредине треугольника. Он едва мог что-то различить, настолько ярким был свет. Часть стены прямо перед ним пропала, открыв сияющий белым светом проём, который, казалось, был прорезан в стальной стене.

- Что ж, я… - прошептал Том, поднимаясь на ноги.

Элфины закричали от нестерпимого гнева. Они ворвались в комнату, каждый одной рукой закрывал глаза, а в другой сжимал свой жуткий меч.

- Выноси её! - закричал Мэт, поворачиваясь лицом к тварям. Он поднял ашандарей и, воспользовавшись пяткой оружия, ударил в лицо ближайшего элфина. - Иди!

Том схватил Морейн и оглянулся на Мэта.

- Иди! - повторил Мэт, ударяя по руке второго змеёныша.

Том нырнул в образовавшийся проём и исчез. Мэт ухмыльнулся и завертелся промеж элфинов, отшибая ашандареем их ноги, руки и расшибая головы. Их было много, но они были ошарашены светом и яростно хотели добраться до Мэта. Едва он положил несколько передних, остальные запнулись. Твари превратились в кучу-малу, состоящую из массы извивающихся рук, ног, шипения и гневных плевков. Некоторые, находившиеся в задних рядах, полезли по своим поверженным сородичам, только чтобы до него добраться.

Мэт отступил назад и приподнял перед тварями шляпу:

- Похоже, игру всё-таки можно выиграть, - сказал он. - Передайте лисам, я чрезвычайно благодарен за ключ, что они мне дали. А так же - что вы все можете отправляться гнить в треклятой дыре из огня и проклятого пепла, вы, немытые болячки со свинячьей задницы! Приятного вам треклятого дня!

С этими словами он, придерживая шляпу, нырнул в проём.

Все его поле зрения заполнил свет.

Глава 56. Нечто скверное

О наружную подпорку палатки Эгвейн тихо постучали.

- Войдите - ответила она, перекладывая бумаги на столе. Внутрь скользнул Гавин. Своей нарядной одежде он предпочёл коричневые штаны и чуть более светлую рубашку. С плеч Гавина свисал меняющий цвет плащ Стража, делая его неотличимым от окружающей обстановки. На самой Эгвейн было зелёно-голубое платье, достойное королевы.

Его плащ зашелестел, когда он сел рядом с её письменным столом.

- Прибывают войска Илэйн. Она сообщила, что скоро посетит наш лагерь.

- Отлично, - сказала Эгвейн.

Гавин кивнул, но он был обеспокоен. Какая полезная вещь, этот клубок эмоций, создаваемый узами. Если бы она раньше знала глубину его привязанности к ней, то связала бы его узами намного раньше.

- Что? - спросила Эгвейн, откладывая в сторону свои бумаги.

- Айбара, - сказал Гавин. - Он не согласился на встречу с тобой.

- Илэйн говорила, что с ним могут быть трудности.

- Я полагаю, он собирается принять сторону ал’Тора, - сказал Гавин. - Это можно понять по тому, что он разместил лагерь в стороне от остальных. Он немедленно отправил гонцов к айильцам и тайренцам. У него хорошая армия, Эгвейн. Огромная. С Белоплащниками.

- Это, скорее, говорит, что он не на стороне Ранда, - отметила Эгвейн.

- Но и вряд ли на нашей, - ответил Гавин. - Эгвейн… Белоплащников возглавляет Галад.

- Твой брат?

- Да, - Гавин покачал головой. - Здесь множество армий и союзников, и между ними возникают трения. Айбара и его армия могут стать искрой, из-за которой мы все взорвёмся, как фейерверк.

- Напряжение спадёт, когда прибудет Илэйн, - сказала Эгвейн.

- Эгвейн, что если ал’Тор не придёт? Что если он устроил всё это для того, чтобы отвлечь всех от чего-то другого?

- Зачем ему так поступать? - спросила Эгвейн. - Он уже доказал, что если хочет, чтобы его не нашли, у него это получится. - Она покачала головой. - Гавин, он знает, что не должен разбивать те печати. По крайней мере, часть его знает. Возможно, именно поэтому он рассказал мне о своих планах - чтобы я смогла собрать сопротивление и отговорить его от этого.

Гавин кивнул. Больше никакого недовольства или споров. Просто удивительно, как он изменился. Он был всё так же эмоционален, но менее резок. С той ночи он начал исполнять то, о чём она просит. Не как слуга. Как партнёр, посвятивший себя исполнению её желаний.

И это было замечательно. А также важно, поскольку Совет Башни, казалось, был полон решимости отменить соглашение, согласно которому иметь дело с Рандом - обязанность Эгвейн. Она посмотрела на стопку бумаг, многие из которых были письмами от Восседающих с «советами».

Но Восседающие пошли не в обход, а именно к ней. Это хорошо, и она не может их проигнорировать. Она должна сделать всё, чтобы Восседающие продолжали думать, что сотрудничать с ней - к лучшему. В то же время, они не должны допустить и мысли о том, что она уступит, если на неё пару раз хорошенько накричать.

Какое неустойчивое равновесие.

- Ну что ж, тогда идём встречать твою сестру.

Гавин плавно поднялся. При каждом его движении на цепочке вокруг шеи звенели три нанизанных на неё кольца. Ей следует ещё раз спросить у него, где он их взял. Странно, но о них он держал рот на замке. Гавин откинул для неё полог палатки, и она вышла наружу.

Снаружи послеполуденное солнце было скрыто за серыми облаками. Солдаты Брина усердно трудились над возведением частокола. За последние несколько недель его армия ещё увеличилась и теперь полностью занимала восточную часть широкого окружённого лесом луга, когда-то известного, как Меррилор. Расположенные на северной стороне поля развалины башен стоявшей здесь прежде древней крепости были сплошь покрыты мхом и едва видны под плетями вьюнка.

Палатка Эгвейн стояла на возвышенности, откуда открывался вид на всё множество армий, которые встали здесь лагерем.

- Новая армия? - спросила она, указывая на небольшое войско, расположившееся как раз под развалинами.

- Они пришли сами, - объяснил Гавин. - В основном фермеры. На самом деле, они не настоящие солдаты, у многих нет мечей. Вилы, топоры, посохи. Я думаю, их послал ал’Тор. Они стали подходить со вчерашнего дня.

- Любопытно, - сказала Эгвейн. Казалось, в этой группе собрались самые разные люди, их палатки не сочетались, и они мало понимали, как правильно нужно ставить военный лагерь. Но здесь их собралось около пяти или десяти тысяч.

- Пусть за ними приглядывают несколько разведчиков.

Гавин кивнул.

Эгвейн повернулась и заметила вереницу людей, проходящих сквозь несколько появившихся неподалёку Переходных Врат и начинающих ставить лагерь. Высоко над ними парил Лев Андора, и солдаты шли стройными рядами. От них отделилась процессия в красно-белом со знаменем Королевы и направилась в сторону лагеря Эгвейн.

Она пошла навстречу Илэйн, Гавин шёл следом по желтеющей траве. Андорская королева, очевидно, не торопилась. Всего один день оставался до назначенного Рандом времени. Но всё же, как и другие, она пришла. Дарлина из Тира сопровождали айильцы, и благодаря уговорам Эгвейн из Иллиана прибыла большая часть иллианской армии, разбившей лагерь в западной части поля.