Башни полуночи - Джордан Роберт - Страница 149

Кем бы ни был творец этого ночного кошмара, воображение у него было особенно извращённое.

Перрин не позволил себе увлечься происходящим. Он подавил в себе страх и не бросился ни к одной из досок. Это ненастоящее. Это ненастоящее. Не настоящее. Вопреки этому пониманию, какая-то часть его знала, что в этих водах он найдёт свою погибель. В этих ужасных кровавых водах. Его преследовали стоны жертв, и ему страстно хотелось попробовать им помочь. Он знал, что они не были настоящими. Всего лишь вымыслы. Но это было тяжело.

Перрин начал подниматься из воды, волны вновь превращались в твёрдую поверхность. Но что-то задело его ногу, и он вскрикнул. Молния с треском разорвала воздух. Женщина, находившаяся рядом с ним, скрылась в волнах, утащенная невидимыми челюстями. Испугавшийся Перрин внезапно вновь очутился в воде, с колотящимся сердцем, в совершенно другом месте, держась одной рукой за обломок корабля.

Такое иногда случалось. Если ты хоть на мгновение дрогнул, если позволил себе принять кошмар за реальность - тебя тут же затянет внутрь, где ты становишься частью этой чудовищной мозаики. Что-то проплыло рядом в воде, и он, охнув, со всплеском отплыл в сторону. Одна из вздымающихся волн подбросила его в воздух.

Это ненастоящее. Это ненастоящее. Это ненастоящее.

Вода была холодной. Что-то вновь коснулось его ноги; он закричал, а затем умолк, захлебнувшись солёной водой. ЭТО НЕНАСТОЯЩЕЕ!

Он находится в Кайриэне - на много лиг вдали от океана. Это улица. Твёрдые камни под ногами. Запах свежеиспечённого хлеба, доносящийся из соседней пекарни. Улица, окаймлённая небольшими, тонкими ясенями.

С диким криком, он ухватился за это знание, как люди вокруг хватались за плавающие обломки. Перрин сжал кулаки, сосредоточившись на реальности.

Булыжная мостовая под ногами. Никаких волн. Никакой воды. Никаких зубов и плавников. Медленно, он вновь начал подниматься из океана. Он шагнул из воды и поставил ногу на поверхность, ощущая твёрдый камень под сапогом. Пришёл черёд второй ноги. Он обнаружил, что находится на маленьком плавающем каменном пятачке.

Слева из воды поднялось что-то огромное, какой-то громадный зверь - наполовину рыба, наполовину чудовище - с пастью таких размеров, что в неё в рост мог пройти человек. Зубы были размером с руку Перрина, они блестели и были обагрены кровью.

Это не взаправду.

Чудище взорвалось, превратившись в туман. Перрина окатили брызги воды, которые мгновенно высохли. Кошмар вокруг него выгнулся под давлением исходящего от него пузыря реальности. Тёмный воздух, холодные волны, кричащие люди - всё текло, словно мокрая краска.

Не было молний - он не видел их отсветы на своих веках. Не было грома. Он не слышал его раскатов. Не было волн посреди не имевшего выхода к морю Кайриэна.

Перрин широко распахнул глаза, и ночной кошмар рассыпался на кусочки, растаяв подобно тонкой ледяной корочке на весеннем солнце. Вновь появились здания, вернулись улицы, отступили волны. Небо заполнила кипящая чёрная буря. В её нутре сверкали ослепительные белые вспышки молний, но грома не было.

Неподалёку на улице сидел Прыгун. Перрин направился к волку. Он мог бы прыгнуть к нему немедленно, но идея выбирать простой путь ему претила. По возвращении в реальный мир, простота могла выйти боком.

«Ты возмужал, Юный Бык», -одобрительно передал Прыгун.

- Всё равно это занимает у меня слишком много времени, - ответил Перрин, оглядываясь. - Каждый раз, когда я вхожу, мне нужно несколько минут, чтобы восстановить контроль. Я должен быть быстрее. В битве с Губителем несколько минут могут оказаться вечностью.

- «Он не столь силён, как они».

- И всё равно, он будет силён, - ответил Перрин. - Он потратил годы, чтобы научиться управлять волчьими снами. Я только начал.

Прыгун засмеялся.

- « Юный Бык, ты начал, когда впервые пришёл сюда».

- Да, но по-настоящему я начал обучение только несколько недель назад.

Прыгун продолжал смеяться. По-своему он был прав. Перрин провёл два года, входя в волчьи сны по ночам. Но ему всё ещё нужно было по мере сил учиться . В какой-то мере он был даже рад отсрочке перед испытанием.

Но отсрочка не могла длиться слишком долго. Близилась Последняя Охота. Многие волки отправились на север. Перрин чувствовал их движение. Они стремились к Запустению, к Пограничным Землям. Они бежали одновременно и в реальном мире, и в волчьих снах, но не входя туда во плоти. Они бежали стаями.

Он чувствовал, что Прыгун жаждет к ним присоединиться. Однако, он оставался, также как и несколько других.

- Пойдём, - сказал Перрин. - Давай разыщем новый кошмар.

Розовая Межа стояла в цвету.

Это было невероятно. Этим ужасным летом зацвели очень немногие растения, да и отцветшие уже увяли. Но Розовая Межа цвела, и цвела неистово - сотни красных взрывов вихрем обвивали ограду сада. Ненасытные насекомые с жужжанием брали штурмом цветок за цветком. Словно для того, чтобы насытиться, сюда слетелись все пчёлы в городе.

Гавин держался от них подальше, но благоухание роз было столь всепроникающим, что он чувствовал себя купающимся в аромате. Когда прогулка закончится, его одежда, скорее всего, будет благоухать ещё долгие часы.

Около небольшого пруда, заросшего кувшинками, стоя рядом с одной из скамей, Илэйн беседовала с несколькими советниками. Сестра не скрывала свою беременность и выглядела сияющей. Солнечный свет отражался от её золотистых волос как от зеркальной поверхности. В сравнении с ними венчавшая её голову Корона Роз Андора казалась заурядной вещицей.

В последнее время дел у неё было по горло. Он слышал успокаивающие донесения об изготовлявшемся для неё оружии. Таком, которое, по её мнению, было сравнимо по мощи с пленными дамани. Как он слышал, литейщики Кэймлина трудились дни и ночи напролёт. Город деловито кипел, готовясь к войне. Зачастую Илэйн не могла даже уделить брату время, так что он был рад, когда она его выкраивала.

Когда он приблизился, она улыбнулась ему, затем незамедлительно отослала своих спутников. Подойдя к нему, она с любовью поцеловала его в щёку.

- Ты выглядишь задумчивым.

- В последнее время это моя обычная беда, - сказал он. - Ты выглядишь встревоженной.

- А это моя обычная беда в последнее время, - сказала она. - Слишком много дел, и меня на всё не хватает.

- Если тебе нужна…

- Нет, - прервала его она, взяв за руку. - Я должна поговорить с тобой. Мне говорили, что в моём положении ежедневная прогулка по саду идёт на пользу.

Гавин улыбнулся, вдыхая аромат роз и влажного ила от пруда. Запахи жизни. Прогуливаясь, он взглянул на небо.

- Не могу поверить, сколько солнечного света я вижу. Я уж было убедил себя, что постоянная темень - это нечто естественное.

- О, может, так и есть,- сказала она беспечно. - Неделю назад пелена над Кэймлином в Андоре улетучилась, но больше нигде.

- Но … как?

Она улыбнулась.

- Ранд. Он что-то сделал. Думаю, он побывал на вершине Горы Дракона. А затем…

Внезапно, день, казалось, померк.

- Снова ал'Тор, - вспыхнул Гавин. - Он преследует меня даже здесь.

- Даже здесь? - переспросила она с улыбкой. - Полагаю, именно в этом саду мы впервые с ним повстречались.

Гавин не ответил. Он поглядел на север, проверяя, каким было небо в том направлении. Там висели зловещие тёмные облака.

- Отец - он, верно?

- Даже если бы им оказался он, - не моргнув глазом, парировала Илэйн, - то было бы благоразумнее это скрывать. Дети Дракона Возрождённого обязательно станут мишенями.

Гавин почувствовал дурноту. Он подозревал это с самого начала, когда выяснилось, что она беременна.

- Чтоб мне сгореть, - выпалил он. - Илэйн, как ты могла? После всего того, что он сделал с нашей матерью!

- Ничего он с ней не делал, - ответила Илэйн. - Я могу привести тебе кучу свидетелей, которые это подтвердят, Гавин. Мать исчезла прежде, чем Ранд освободил Кэймлин.