Неповторимая весна - Брукс Карен - Страница 29

Ладони у Дороти стали влажными, горло сжалось, она не могла смотреть ему в глаза, боясь выдать ложь, и… продолжала лгать:

— Некоторые угрызения совести я испытываю… Мне с самого начала не стоило давать вам повод рассчитывать или надеяться на что-то, поскольку…

— Поскольку я недостаточно… породист?

Это была откровенная, вызывающая издевка, но Дороти подумала о гораздо более серьезном для нее. Разве может быть порядочным человек, прибегающий к обману ради достижения своих целей? Или способный использовать для этого искренние чувства женщины? От таких лучше держаться подальше.

— Да, ты недостаточно хорош, Эдди, — твердо сказала она.

10

Первым желанием Брасса было врезать ей как следует, сбить спесь. Эта гордячка нанесла ему жесточайший удар и заслуживала того, чтобы поставить ее на место. Угораздило же его влюбиться в женщину, олицетворяющую собой как раз тот тип, который он больше всего презирал. Сдержав бешенство, Эдди лишь окинул Дороти холодным взглядом.

— Желаю вам счастья, мадам.

— Вам также, — процедила она сквозь зубы.

— Очень любезно с вашей стороны.

— Вот мы оба и ведем себя как воспитанные, приличные люди. Спасибо за урок. Прощайте…

Брасс хлопнул дверью и выскочил в коридор. Как назло, лифт задержался на верхних этажах, а потом безостановочно пролетел вниз. Эдди тупо ждал, отсчитывая светящиеся и гаснущие на узеньком табло цифры. Наконец лифт прибыл. И первым, кто шагнул ему навстречу, оказался Джек Уолш.

— Мистер Брасс, не так ли? — радушно развел он руками. — Вот неожиданность. Кажется, у вас с Дороти общее дело? Извините, я немного в курсе… Надеюсь, ее советы пошли вам на пользу?

— Мы разобрались, — без всякой учтивости бросил Эдди, развернулся и, вместо того чтобы дождаться лифта, направился к лестнице.

Эту страницу своей жизни он захлопнул навсегда.

Эдди плохо помнил, как ехал домой, даже проскочил развилку, где должен был свернуть на Кейп-Код, пришлось разворачиваться и возвращаться назад.

Нет, так нельзя, собирая всю свою волю, думал он. Нельзя распускаться! Не стоит из-за женщины, как бы дорога она тебе ни была, давать волю эмоциям. Все встанет на свои места, как только ты вернешься в тот мир, где чувствуешь себя королем, и займешься своим делом. Оно тебя не обманет и не предаст.

В настоящий момент Эдди жалел, что накануне отказался от спасательных работ в районе Мадагаскара, где затонул сухогруз. Не захотел надолго расставаться с Дороти. Вот и глупец! Сейчас возглавлял бы команду, а не копался в собственном, потерпевшем кораблекрушение сердце. Впрочем, в таком состоянии нельзя работать. Это равносильно самоубийству. Одно неверное движение — и море безжалостно возьмет свою дань…

Он представил, как изведется дома, если будет сидеть сложа руки и не найдет себе применения. И тут Брасс вспомнил о давнем предложении приятеля принять участие в подводных киносъемках. С маленькой группой тот снимал для телевидения сюжет о морских обитателях северной части залива Мэн у острова Монхиган. Брасс предпочитал более серьезное занятие, чем погружение с камерой на незначительную для его квалификации глубину, но для теперешнего раздрызганного состояния — это как раз то, что надо. Вполне безопасно, а главное — он отвлечется и успокоится.

— Могу я положиться на тебя, если уеду на несколько дней? — спросил за ужином Эдди своего племянника. — Хочу смотаться по одному делу.

— И далеко ли? — поинтересовался Клод, приканчивая пиццу.

— Да нет почти рядом. Я думаю, ты лучше меня справишься с уходом за собакой и щенками.

— А ты сомневался?

— По части ветеринарии — конечно нет.

Клод как-то странно улыбнулся. Вроде как самодовольно. Эдди отставил банку пива, вопросительно заглянул ему в лицо.

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Пока ничего. Поезжай, только не забывай об осторожности. Обо мне не беспокойся. У меня вообще все о'кей.

Если не считать истории, в которую ты вляпался, подумал Эдди, но не стал в очередной раз напоминать о болезненной для семьи теме. Клод, конечно, еще молод, впрочем, как человек и личность уже вполне сложился, а в отношении к своему нежданному отцовству — так вообще проявляет себя по-мужски.

— Что-то ты очень беспечен сегодня, — тем не менее заметил он. — Как будто прикупил к козырям туза.

Клод поплевал через плечо:

— Тьфу, тьфу, тьфу, не сглазь.

— А есть что?

— Я же сказал — потом узнаешь… Жаль, не могу поехать с тобой. С удовольствием понырял бы, половил рыбу.

— У Монхигана в самом деле отличная рыбалка. Я обещаю, Клоди, что в другой раз возьму тебя. И сейчас бы взял, если бы не Джеки со своим выводком. Пойдем-ка, поможешь собрать снаряжение. Кислородные баллоны заправлены, но не мешает все проверить. Хочу уложиться сейчас, чтобы рано утром тебя не будить…

Прошло три дня. Они не принесли Дороти Ламбер облегчения — ее душа болела, но уже как-то по-другому. Говорят, такие боли бывают после ампутации. Называются они фантомными, возникающими после перенесенного шока. Шоковое состояние миновало, вернее она преодолела его, силой воли взнуздав себя. Выручала привычка сосредоточенно работать. С поразительной продуктивностью Дороти разобралась в куче не требующих отлагательства дел, засиживаясь в офисе допоздна.

Тина, наверное, уже собирается домой, подумала Дороти, услышав, как в соседней комнате та включила телевизор. Секретарша всегда, прежде чем уйти, смотрела программу новостей. Так и есть — ровно семь вечера, отметила Дороти, взглянув на часы и погружаясь снова в свои папки. Однако секретарша бурей влетела в кабинет.

— Ужасно! Ужасно! — вопила она. — Иди скорей!

То, что она услышала, потрясло ее. Бесстрастный голос диктора называл имя Эдди Брасса: «Всемирно известный аквалангист-спасатель Эдди Брасс находится на грани жизни и смерти. Несчастный случай произошел с ним под водой у западного побережья острова Монхиган в заливе Мэн. В следующих выпусках новостей мы сообщим о состоянии его здоровья, а сейчас напоминаем о важнейших событиях этого дня…»

Дороти показалось, что она вмиг оглохла. В висках стучало, голова отказывалась соображать.

— Не может быть! Это какая-то ошибка, — едва выговорила она побелевшими губами.

— Какая ошибка, если на экране показывали фотографию! — взволнованно возразила Тина. — В конце наверняка кадр повторят. Смотри!

И точно. На экране был Эдди. Веселый, улыбающийся, с аквалангистской маской в руках, а диктор снова повторил: «Всемирно известный… спасатель… находится на грани…»

— Какой кошмар! Какая беда, Господи! — заламывая руки, металась секретарша. — Неужели барокамера не поможет ему? Хорошо, что вертолетом его доставили в Портленд.

— В Портленд? — тупо переспросила она.

— Его поместили в ближайшую больницу, где оказалась барокамера.

Только тут Дороти осознала величину постигшего ее несчастья. Ушло все нелепое, наносное, глупое. Ею овладел страх потерять единственное, ради чего вообще стоит существовать, — любовь… любимого… самого дорогого ей человека.

Ранним утром, преодолев много миль, Дороти отыскала портлендскую больницу.

В медицинской информационной службе еще никого не было. Меряя шагами коридор, насквозь пропахший лекарствами, она опасалась, что рухнет в обморок не столько из-за невыносимых острых запахов, сколько из-за неизвестности, в которой приходилось пребывать и всю эту ночь, и все утро…

Наконец в окошечке мелькнул халат дежурной медсестры. Стараясь быть сдержанной, она немедленно обратилась к ней с вопросом о состоянии Эдди.

— Вы родственница мистера Брасса? — учтиво поинтересовалась та.

Дороти замялась, не зная, что сказать. Может ли считаться родственницей женщина, знающая каждую родинку на его теле?.. И потом, какое сейчас имеет значение — кто они друг другу?

— Я… Мы очень близки.