Детская книга - Акунин Борис - Страница 66

— Так тебе, гад, и надо! — пробормотал Ластик и спросил про подлую Марину.

Ластик сквозь слезы злорадно улыбнулся и не ощутил по этому поводу ни малейших угрызений совести. Папа всегда говорил: коварство и предательство никогда и никому не приносят счастья.

Только собрался выяснить самое насущное — известно ли истории что-либо о судьбе князя-ангела Ерастия Солянского, как раздался отчаянный вопль Соломки:

— Зри!!!

Уловив краем глаза какое-то стремительное движение, Ластик повернулся и увидел, что Шарафудин пружинисто поднимается на ноги. Слегка пошатнулся, выпрямился, потянулся к рукоятке сабли.

Рванул Ластик из-за пояса пистоль, щелкнул курком — и выстрелил бы, честное слово выстрелил бы, но Ондрейка прыгнул в сторону, подхватил на руки княжну и прикрылся ею, как щитом.

— Отпусти ее! — закричал Ластик.

Напряженно оскалив зубы, Шарафудин пятился к двери. Соломка билась, лягалась, но что она могла сделать против сильного мужчины? Только мешала как следует прицелиться.

— Не дергайся ты!

Она поняла. Послушно затихла, да еще вся сжалась, так что кошачья физиономия Ондрейки открылась. Теперь можно бы и пальнуть, однако Шарафудин оказался проворней: швырнул боярышню в противника, а сам выскользнул за дверь.

Из коридора сразу же раздалось:

— Караул! Сюда! Все сюда!

Соломка и Ластик застыли, обнявшись. Так уж вышло — иначе оба не устояли бы на ногах.

— Ох, что страху-то натерпелась, — всхлипнула боярышня и прижалась к нему еще сильней.

— Засов! — воскликнул он, высвобождаясь. Кинулся к двери. Пистоль положил на лавку, унибук сунул за пазуху, решив не расставаться с драгоценной книгой ни на миг, в ней теперь была единственная надежда на спасение. Нужно дождаться, пока остынет Камень, потом каким-то образом выбраться с подворья Шуйских и найти подходящую хронодыру.

Навалились вдвоем, задвинули тугой засов. И вовремя — снаружи уже грохотали шаги, звенела сталь и гудели голоса, громче прочих Ондрейкин:

— Там воренок, самозванцев брат! Боярышню в полон взял! А ну разом — пали через дверь!

— Негоже, — ответили ему. — В Соломонью Власьевну бы не попасть.

В дверь ударили чем-то тяжелым. Потом еще и еще, но створки были крепкие, дубовые.

Ластик оглянулся на Яблоко — как оно там, всё еще дымится? Не успел рассмотреть, потому что с другой стороны, где пристенная лавка, раздалось шипение:

— Прочь с дороги!

Доктор Келли! Пока Ластик и Соломка возились с засовом, барон подкрался к скамье и подобрал пистоль. Теперь черная дырка дула смотрела князь-ангелу прямо в грудь.

— Отойди от двери! — Алхимик лихорадочно облизывал губы. — Ты проиграл. Судьба на моей стороне. Я доведу опыт до конца!

— Пулями засов сшибай! — закричал с той стороны Ондрейка. — Цель в середку!

Барон повысил голос:

— Не надо! Я сейчас открою!

Еще секунда промедления, и будет поздно, понял Ластик.

Взвизгнув и зажмурившись, он кинулся на доктора — авось не успеет спустить курок или промажет. Все одно пропадать.

Но Келли успел.

И не промазал.

Тяжелым ударом, пришедшимся точно в середину груди, Ластика опрокинуло навзничь.

Он сам не понял, отчего перед глазами у него вдруг оказался сводчатый потолок. Все вокруг плыло и качалось, подернутое туманом.

Это не туман, а пороховой дым, подумал он. Я застрелен. Я умираю.

В тот же миг с криком «Миленький! Родненький! Не помирай!» к нему бросилась Соломка. Упала на колени, приподняла ему голову.

Ластик не мог говорить, не мог дышать — грудную клетку будто парализовало. Но всё видел, всё слышал.

Видел, как алхимик всей тушей наваливается на засов, чтоб его отодвинуть.

Слышал, как снаружи грянул залп.

Пронзенная пулями дверь затрещала, Келли ахнул. Упал. Попытался привстать. Не смог.

— Куда тебя, куда? — бормотала Соломка, ощупывая Ластику грудь.

— Сюда, — показал он.

Оказывается, говорить он уже мог. И вдох тоже получился, хоть и судорожный.

Дотронувшись до раны, ждал, что пальцы окунутся в кровь, но грудь оказалась странно твердой и ровной.

Унибук! Пуля попала в спрятанный за пазуху унибук!

Ластик рывком сел, вытащил компьютер.

Прямо посередине переплета, между словами «Элементарная» и «геометрiя» образовалась глубокая вмятина. В ней, окруженная трещинками, засела здоровенная свинцовая блямба. Увы, и противоударность имеет свои пределы. На выстрел в упор компьютер профессора Ван Дорна рассчитан явно не был.

— Чудо! Уберег Господь Своего ангела! — прошептала Соломка, уставившись на книгу расширенными глазами.

— Уберег-то уберег, да надолго ли…

Попробовал раскрыть унибук — не получилось.

Чудесное устройство вышло из строя. Теперь не будет ни справок, ни ответов на вопросы, а самое ужасное — больше нет хроноскопа.

Но убиваться по этому поводу времени не было.

Дверь сотрясалась от выстрелов. Засов уже пробило в двух местах, он держался, что называется, на честном слове. Еще пара попаданий, и конец.

— Принц, принц… — захрипел доктор Келли, шаря руками по окровавленному камзолу. — Помоги мне…

Ластик отбросил бесполезный унибук, подошел к алхимику, двигаясь вдоль стены, чтобы не зацепило выстрелом.

— Мне больно. Мне страшно, — жалобно сказал барон. Вдруг его глаза выпучились, на лице отразилось крайнее изумление. — Тайна… бытия? — пролепетал умирающий. — Это и есть Тайна?!

И умолк. Голова бессильно свесилась набок.

Раздумывать над тем, что такое узрел или понял алхимик в последнее мгновение своей жизни, было некогда.

Во что бы то ни стало подобрать Камень! Даже если обожжешь руку до волдырей!

Ластик подбежал к мерцающему кровавыми отсветами Яблоку. Выковырял его из досок брошенным Ондрейкиным кинжалом. Натянул на кисть рукав кафтана, схватил алмаз и опустил в карман.

Есть!

Что задымился рукав, наплевать. Главное, Камень возвращен.

Но торжество было недолгим.

Ляжку обдало жаром. Раздался глухой стук — и Райское Яблоко покатилось по полу. Оно прожгло карман насквозь!

Ластик стонал от отчаяния, хлопая себя ладонью по тлеющей одежде.

Нет, не унести! Никак!

Дверь дрогнула, покосилась. Засов еще держался, но пулей перешибло одну из петель.

— А ну, навались! Гурьбой! — заорал Шарафудин.

Сейчас ворвутся! И Камень попадет в руки царя Василия. Он знает, что это за штука. Станет искать другого чернокнижника, чтоб добыл ему «всё золото мира»…

И тогда Ластик обошелся с Райским Яблоком непочтительно. Взмахнул ногой и зафутболил его в самый дальний угол, под лавку.