Тайная песня - Коултер Кэтрин - Страница 55

— Держу пари, что есть стряпню Элис лучше, чем умирать с голода, — сказал он наконец.

Дария продолжала жевать, глядя прямо перед собой.

— Смерть — это выход для трусов. Она ничего не решает. Все нерешенное уйдет вместе с тобой, но последствия останутся и будут мешать живым.

Она взглянула на него с тем же отрешенным видом.

— Мне нет до тебя дела, Роланд. Оставь меня. Тебе, наверное, хочется расторгнуть наш брак.

— А что ты будешь делать? Неужели опять задумала уйти в монастырь?

Дария закрыла глаза и откинулась на подушки. Ее бросило в дрожь при мысли о монастыре. Ее желудок был полон, но душа была совершенно опустошенной.

— Уходи, пожалуйста.

— Нет. Я уже оставлял тебя одну на двое суток. Теперь я перенесу тебя в спальню Грелема. Он хочет тебя видеть. Бедняга чувствует свою вину, и ты должна успокоить его.

— Свою вину? Я сама приняла решение спасти его. Во всем виновата только я.

— Я сказал ему то же самое, но он мне не верит. Ты хочешь облегчиться?

Она покачала головой.

— Хорошо. Тогда я уберу поднос. Он замолчал и посмотрел на нее. Кэтрин причесала ей волосы, но они были тусклые и безжизненные. Под глазами залегли тени, но больше всего Роланда пугал ее взгляд: отсутствующий и потерянный. Он сбросил с себя оцепенение: глупости, Дария придет в себя. Он заставит ее прийти в себя. По крайней мере на ее щеках после еды появился румянец.

— Я не хочу видеть его.

— Не важно, — оборвал он.

Она не спорила, просто старалась сидеть прямо, пока у нее хватало сил, затем положила голову ему на плечо и позволила отнести себя в спальню Грелема.

Роланд ногой распахнул дверь.

— Я кое-что принес тебе, Грелем. Что ты скажешь, Кассия? Положить мне жену в постель к твоему мужу? Может быть, нам устроить сборище калек? Я позову еще. Что ты думаешь по этому поводу?

— Они оба слишком слабы, чтобы опозорить нас, Роланд, — ответила Кассия, расправляя простыню под Грелемом. — Положи ее здесь, если хочешь.

— Нет, — сказал Роланд, — я лучше подержу ее. Она мягкая и теплая. Пододвинь стул. Кассия. Роланд сел на стул, прижимая жену к груди.

— Как видишь, Грелем, моя жена поправляется. В отличие от тебя она покорна и уступчива. Я приказал ей есть, и она поела. А теперь лежит у меня на руках и ни на что не жалуется.

— В то время как ты, дорогой, все время ворчишь, — вставила Кассия, сидевшая подле мужа, — так что мне хочется запустить стулом в твою упрямую голову.

Грелем уставился в бледное лицо Дарии. В присутствии Роланда и Кассии он не мог расспросить ее. «Но ничего, — подумал он, — завтра я ее навещу». Грелем мягко произнес:

— Хорошо, что вы пообедали.

Дария кивнула. Она чувствовала тепло Роланда, и ей хотелось плакать. Повернувшись, она уткнулась ему в шею.

От Роланда не укрылось ее состояние. Взглянув на Грелема и Кассию, он увидел их озабоченные и встревоженные лица.

— Я зайду позднее, — сказал он и понес Дарию назад в спальню, уложил в постель, все еще не выпуская из своих объятий. — Тебе холодно?

Она продолжала беззвучно плакать. Эта молчаливая боль терзала его сердце. Роланд снова заговорил тихим, ласковым голосом:

— Если бы я мог воротить былое, Дария, клянусь, непременно сделал бы это. Я не радуюсь тому, что ты потеряла ребенка, потому что мог потерять и тебя. Я хочу, чтобы ты поправилась, опять улыбалась и вернулась бы ко мне. Пожалуйста, не плачь.

— В последний раз, когда ты взял меня, ты почувствовал ребенка в моем чреве и возненавидел и его, и меня.

Ее тихий голос дрожал от обиды. Он закрыл глаза, припоминая то утро, когда ощутил ее слегка округлившийся живот. Тогда он ушел, не говоря ни слова. Что она могла почувствовать?

— Дария, послушай. Я готов защищать тебя ценой жизни. Мне кажется, я знал это с первых минут нашей встречи. Не знаю, почему ты не хотела назвать имя отца ребенка. Возможно, ты боялась, что он меня убьет, потому что любишь меня. Но теперь это не важно. Для меня самое главное ты и наша совместная жизнь.

Дария перестала плакать. Ведь она оплакивала потерянного ребенка и свою жизнь, пустоту в своем сердце. Она медленно подняла голову и взглянула на него.

— Роланд, ребенок, которого я носила, был твой, зачатый в ту ночь в Рексеме. Если ты не можешь поверить мне, давай лучше расторгнем наш брак. Я не хочу здесь оставаться.

— Дария…

— Нет, не возражай. Я молилась о том, чтобы ребенок родился в положенный срок и был похож на своего отца — на тебя, Роланд. Чтобы это был мальчик, с глазами темными, как безлунная ночь, и твоей прекрасной улыбкой. Я надеялась, что тогда ты поверишь мне. Но Бог рассудил иначе. Теперь я ничем не смогу этого доказать. — Она замолчала и схватилась за живот.

— В чем дело?

— Кровотечение… О Господи!

Роланд быстро перевернул жену на спину и увидел кровь у нее на бедрах.

— Лежи спокойно, — приказал он, затем обмыл ее и надел на нее свежую рубашку. — Тебе не холодно? Она кивнула, снова отвернувшись от него.

— Салин слышал, будто неподалеку отсюда открыто орудует небольшая шайка. Судя по описанию, всем заправляет твой уважаемый дядюшка — высокий бледнолицый блондин на необыкновенно сильном боевом коне. Хотел бы я знать, попытается ли он ворваться в замок и убить меня?

— Мой дядя коварен и наверняка придумает какой-нибудь трюк. Например, отнимет у тебя то, что тебе особенно дорого, и затем будет шантажировать тебя. Возможно, драгоценности или деньги.

— Самое дорогое у меня — это ты, и, клянусь, он никогда не дотронется до тебя.

Он услышал, как она охнула, и улыбнулся.

— Хочешь поиграть со мной в шашки? Подобно Кассии я мог бы поддаваться тебе, чтобы ты выиграла.

Глава 21

Грелем де Мортон терпеливо ждал, пока леди Кэтрин спустится по лестнице, потом двинулся по узкому коридору. Ступая медленно и осторожно, как старик, поскольку его ребра все еще болели, мужчина неслышно прокрался в спальню, притворив за собой дверь.

Дария лежала на спине, закрыв глаза и натянув легкое покрывало до самого подбородка. Он подошел к кровати и стал смотреть на нее. Темные волосы разметались по подушке. «Прекрасные волосы, — подумал он, — темнее, чем у Кассии, но с теми же оттенками осенней листвы». Она была чересчур бледной и изможденной. Словно почувствовав на себе его взгляд, Дария открыла глаза и вздрогнула.

— Лорд Грелем! Вы меня напугали. — Она приподнялась на локтях. — Разве вам можно вставать, милорд? Позвать Кассию? Ваши ребра наверняка еще не зажили. Мне…

Грелем улыбнулся и заботливо уложил ее обратно. Она казалась такой хрупкой в его руках! Он сел у кровати и сжал ее руку.

— Я хочу поговорить с вами, — сказал он. Она отстранилась, и лицо ее вмиг приняло отчужденное выражение, словно между ними моментально выросла стена.

— Нет, не уходите от разговора, Дария, я знаю, что вы не трусиха. Трусиха не стала бы раскидывать все эти проклятые камни, чтобы добраться до меня.

— У меня не было выхода. Он улыбнулся и кивнул.

— Да, мои люди взахлеб рассказывали мне о вашей храбрости. Им даже показалось, что вы одержимы духами. Но вы спасли меня, и за это они простят вам все. — Он усмехнулся. — Мои люди мне очень преданны.

— И ваша жена тоже.

— Да. Она перегрызла бы горло любому врагу, который бы мне угрожал. Физически она не особенно сильна, но ее дух неукротим.

Дария промолчала, и Грелем отвернулся к окну.

— Я знаю правду.

— Нет!

— Я подслушал разговор Роланда с вашей матерью. Они не знали, что я стоял за дверью. Ваша странная история для меня загадка, но не неразрешимая. Я удивлен, что вы готовы сдаться. Меня разочаровывает ваше малодушие. Неужели вы та женщина, которая спасла мою жалкую жизнь?

— Роланд не верит мне. Я не могу и дальше настаивать на том, что это был его ребенок, иначе он бросит меня.

— Значит, все дело в том, что он не помнит той ночи? Надо разбудить его память.