Строптивая невеста - Коултер Кэтрин - Страница 40

В спальне Софии не было. Райдер нашел девушку на балконе; она сидела в кресле и, казалось, спала. На ней было надето скромное нежно-голубое платье с высоким воротником, украшенным кружевом, которое необыкновенно шло ей; блестящие каштановые волосы, собранные сзади голубой, в тон платья, лентой, лежали пушистой копной на спинке кресла. Синяки прошли, и бледное худенькое личико являло собой саму невинность.

«Невинность! — усмехнулся про себя Райдер. — Вот в чем камень преткновения. Разве София — такая невинная девушка, какой кажется?»

Он ласково дотронулся до плеча девушки, и она сразу же проснулась и увидела склонившегося к ней Райдера. В ясных серых глазах Софии промелькнуло легкое удивление, но и только, она не вскрикнула, не отпрянула, не стала вскакивать с кресла, а просто сказала: — Райдер.

— Привет, — ответил он и почувствовал к ней такую удивительную нежность, что разозлился на себя. От наблюдательной Софии не укрылась перемена в его настроении, и от этого она явно занервничала. Райдер ощутил кончиками пальцев, как напряглось ее тело.

Он раздраженно снял руку с ее плеча, подвинул себе стул и уселся напротив Софии.

— Тебе не кажется, что сейчас, здесь, сидя друг против друга, мы напоминаем супружескую пару? — спросил он.

— Нет, не кажется, — ответила София и как-то неестественно, нервно улыбнулась. — Я, конечно, могу ошибаться, но, по-моему, ты сильно обеспокоен, до такой степени, что ты даже не в состоянии скрыть это. Не странно ли? Любимец женщин, не знающий отказа, великолепный Райдер Шербрук — и вдруг беспокоится. Разве тебя когда-нибудь что-то всерьез волновало?

— Достаточно, Софи, ты и так много лишнего наговорила. И чего ты сразу нападаешь? Бросаешься к беззащитному человеческому горлу словно бешеная собака. Хочешь вывести меня из себя? Ты ведь к этому всегда стремишься, не правда ли? И не смотри на меня так сердито, я знаю, что говорю. А теперь перейдем к делу. Я желаю получить ответ на один важный вопрос и требую правды.

— Хорошо, спрашивай.

— Я серьезно, Софи.

— Ты мне не поверишь, когда услышишь правду, Райдер.

— Скажи, ты спала с теми тремя мужчинами, о которых судачит весь город, по собственному желанию? Или потому, что тебя заставлял дядя? Был ли у тебя кто-нибудь до них? Возможно, деловые интересы твоего дяди удачно совпали с твоими дурными наклонностями, с твоим распутным нравом?

— Нет.

— Черт возьми, Софи, что ты хочешь этим сказать? Вместо ответа София встала, юбка платья приподнялась при движении и открыла взору Райдера маленькие ножки с забинтованными ступнями. Обуви на Софии не было. Вид этих почти детских забинтованных ног почему-то еще больше разозлил его.

— Отвечай, когда тебя спрашивают!

— Спрашивай прямо.

— Ну ладно. Повторяю еще раз: ты сама заводила себе любовников?

— Нет.

— И даже лорд Локридж был выбран лишь по настоянию дяди?

— Да.

— У тебя были раньше связи с мужчинами?

— Нет.

— Понятно, — пробормотал Райдер, но на самом деле ему мало что было понятно. Он окончательно запутался. — А сколько тебе было лет, когда ты потеряла девственность?

— Девятнадцать, и первым моим мужчиной стал ты. — София неожиданно рассмеялась, и на лице ее появилось выражение раненого зверя, полное ярости и боли. — Я знаю, ты не веришь мне, Райдер, и знаю почему. Вы, мужчины, считаете женщин существами примитивными, все эмоции и чувства которых умещаются в узких, установленных вами рамках. Если женщина — девственница, значит, она невинна и душой и телом, она беспорочна, а если не девственница, значит, она — распутная и продажная. Черное и белое, и все, никаких оттенков. К вдовам, правда, у вас несколько иное отношение, их не считают развратными особами, но ожидают от них постоянной готовности пустить к себе в постель любовника потому, что вдовы, по вашему разумению, привыкли к регулярным интимным отношениям с мужем. Кроме того, их не нужно ничему учить, они уже познали основы сексуальной науки.

— Если девушка потеряла невинность, вы относитесь к ней чуть ли не как к потаскухе. А как вы относитесь к своим женам? Наставляете им рога, а они, согласно вашему глубокому убеждению, обязаны сидеть дома и ублажать своих мужей, а если муж недоволен, он может, вернее, нет, он имеет полное моральное право завести себе любовницу или переспать с продажной женщиной, купив на ночь ее услуги. Взять, к примеру, тебя, Райдер. Ты богат, красив, пользуешься успехом у женщин, спишь с ними, потом бросаешь их, не испытывая при этом никаких укоров совести или ответственности. И миллионы других мужчин поступают так же, как ты, и не роняют при этом своего достоинства, даже если не пропускают мимо ни одной юбки, не важно, женаты они или нет. Я считаю такое положение вещей несправедливым. И еще раз заявляю тебе, Райдер: у меня не было интимных отношений ни с кем…

— Я вижу, у тебя склонность к философствованию, — перебил Райдер, — но ты глупенькая дурочка, Софи, ты ничего не понимаешь в отношениях между мужчинами и женщинами, рассуждаешь, как ребенок.

— Неправда! — воскликнула Софи и топнула забинтованной ногой. — Можешь обзывать меня дурочкой, если хочешь, но от этого эгоистичное поведение мужчин не изменится. Вы — ничтожества, не способные оценить женщину по достоинству, не допускающие в отношении нас ни справедливости, ни равенства. И я тебе сказала правду, запомни. У меня не было интимных отношений ни с кем, только с тобой, а ты бессовестно опоил меня и практически изнасиловал.

— Но если ты такая невинная, тогда почему ты позволила мне раздеть тебя в первый вечер нашего знакомства? Неужели так ведут себя приличные девушки? Я поцеловал тебя тогда, и ты вернула мне поцелуй, и это не был поцелуй девочки, чистый и скромный. А сцена на пляже, помнишь? Я опять раздел тебя чуть ли не догола, а ты отнеслась к этому абсолютно спокойно, не прикрылась стыдливо руками, не закричала. Наоборот, ты играла со мной, дразнила меня, а закончила тем, что пригласила провести ночь в домике у моря. Обещала ради меня прогнать других… И после этого ты заявляешь о своей невинности? Да провалиться мне на этом месте, если это правда!

— Я не говорю, что я невинная сейчас, ведь ты взял меня той ночью против моей воли, как грубое животное. Я-то думала, что мужчина всегда может с точностью сказать, с кем он имел дело: с девушкой или женщиной, а получается, что нет. Ты же даже не извинился передо мной за то, что лишил меня девственности.

Райдер не мог больше вынести этого кошмара. Он еле сдерживался, сидел красный и злой, а последняя фраза Софии его буквально доконала. Он встал, схватил в ярости стул, на котором сидел, и швырнул его с балкона вниз. София начала что-то говорить, но он, не слушая ее, не смотря на нее, выбежал как ненормальный с балкона.

Сэмюель Грэйсон разыскал Райдера на северной плантации. Молодой человек беседовал с одним из рабов по имени Джона, огромным, высоким негром, который ударом ладони мог сломать позвоночник. Райдер стоял в надвинутой на лоб шляпе, в расстегнутой до пояса рубашке, его полуобнаженная загорелая грудь блестела от пота. Когда управляющий подъехал к мужчинам, разговор между ними закончился и Райдер, поблагодарив негра и отпустив его взмахом руки, повернулся к управляющему.

— Джона — хороший работник, — заметил Грэйсон. — И очень сильный.

— Да уж, сила у него есть. Не хотел бы я иметь его в числе своих врагов, — согласился Райдер.

— Мне необходимо поговорить с вами.

— Поговорить? — Райдер снял шляпу, утер грязное лицо рукавом рубашки. — Я не против, только давайте сначала отойдем куда-нибудь в тень. Можно поехать к морю, если хотите.

Они поскакали к одному из пляжей, который назывался Монмут-Бич, и там у них произошел следующий разговор.

— Я хочу жениться на Софии Стэнтон-Гревиль, — с ходу, без подготовки заявил управляющий. — Женившись на ней, я стану также и опекуном мальчика. Кимберли-холл находится по соседству с Кэмил-холлом, и таким образом мне не составит большого труда следить за ходом дел на обеих плантациях, к тому же мне будет помогать Эмиль.