Строптивая невеста - Коултер Кэтрин - Страница 38

— Ну, о Шермане Коуле говорить не будем: он не годится на роль любовника, а вот другие… Не сердись, Софи, но помнишь, тогда в саду, я снял с тебя платье, обнажив твою грудь, а ты даже и бровью не повела; более того, держала себя так, что я обезумел от желания. Откуда такое умение? Не всякой кокетке удалось бы так возбудить мужчину.

— Ты не принесешь мне бинты? — переменила тему София, явно не желая обсуждать свое поведение. — Я хочу забинтовать ступни и встать. Я не могу больше валяться в постели ничего не делая, мне приходится выслушивать от тебя всякие гадости…

Райдер решил оставить Софию в покое, не волновать ее, и сам сделал перевязку. Ступни, маленькие и изящные, уже не выглядели так ужасно, как накануне, и он искренне порадовался, что его вчерашние труды не пропали даром.

— После встречи с Оливером Сассоном я отправился разузнать, какие корабли отправляются в ближайшее время в Англию, — сообщил он, невольно любуясь аккуратными пальчиками ног девушки, — и выяснил, что таких кораблей несколько. До отправления первого из них у нас есть достаточно времени, чтобы уладить необходимые дела и спокойно отплыть в Англию.

— Сэр, вы опять помогаете моей сестре? — раздался голос.

Райдер обернулся и увидел в дверном проеме Джереми.

— Входи, входи, — пригласил он мальчика. — Твоя сестра немного утомлена жарой, и я развлекал нашу больную беседой. Софи устала, ей надоело бездействие, она скучает.

— А почему вы держали ее ногу?

— Я осматривал ступни и, как видишь, перебинтовал их. София сама хотела сделать перевязку, но я ей не позволил.

— Можно, я почитаю сестре вслух? Ой, а почему пьесы Шекспира валяются на полу? Софи, какая ты неосторожная! Господи, страница четыреста тридцатая порвана!

— Понимаешь, Джереми, твоей сестре не понравилось второе действие в «Укрощении строптивой», вот она и швырнула книгу…

— Райдер, прошу тебя, уйди, — прошипела София, и Райдер послушно удалился, весело насвистывая какой-то мотив.

Ночью София внезапно проснулась. Она сначала не поняла, какой звук разбудил ее; несколько мгновений она еще находилась во власти сна: ей снилась мама, она смеялась, расчесывала ей волосы и обещала, что в день рождения, когда Софии исполнится восемнадцать лет, они всей семьей отправятся в Лондон и там она обязательно встретит много поклонников, которые будут домогаться ее руки… Снова послышался странный звук, и София, сбросив с себя простыню и выбравшись из-под москитной сетки, тихо встала и прислушалась; звук доносился снаружи, с балкона; кто-то там был, и этот кто-то осторожно двигался. На цыпочках девушка прокралась к балконной двери и выглянула; сначала она ничего не увидела, но вдруг мелькнула тень человека, который, согнувшись, крался по балкону вдоль стены. Надо сказать, что балкон сплошным обручем, без перегородок, охватывал второй этаж дома, и по нему можно было пройти в любую комнату. Сверху балкон закрывал навес от солнца. Не долго думая София схватила со стола кувшин с водой, который вечером бросила в Райдера, и, выйдя на балкон, пошла за незнакомцем. Около одной из дверей, ведущей в чью-то спальню, мужчина — а это был мужчина! — остановился; София прокралась ближе и чуть не вскрикнула от удивления и ужаса: неизвестный оказался Томасом; он держал в руке нож и заглядывал в спальню Райдера! Вот в чем дело! Негодяй собирался ночью, втихомолку, напасть на Райдера и убить его, за этим он и явился в Кимберли-холл.

Тем временем Томас зашел в спальню, подошел к кровати и откинул москитную сетку: Райдер мирно спал, не подозревая о том, что его жизни грозит опасность. В тот миг, когда негодяй замахнулся для удара ножом, София страшно, дико закричала, словно она была не белой женщиной, а колдуньей вуду, и бросилась к Томасу, держа в вытянутой руке кувшин и намереваясь использовать его как оружие. Райдер мгновенно проснулся и, увидев занесенное над ним блестящее лезвие ножа, быстрым движением перекатился со спины на бок, увернувшись от удара, и упал на пол, запутавшись в москитной сетке, с противоположной от Томаса стороны кровати. Томас, не обращая внимания на вопли Софии, метнулся к Райдеру, но девушка окликнула бывшего надсмотрщика дяди:

— Томас!

Негодяй обернулся к ней, и ненависть исказила его лицо.

— Что это с тобой, мерзавец? Ты, никак, боишься меня? Я вижу, что Райдер был прав: я ранила тебя, а не дядю, жаль только, что не смертельно. Трус, убийца, ты трясешься от страха, ты боишься меня, хотя я вдвое тебя меньше! Зачем ты убил дядю?

Томас, забыв о Райдере, размахивая в ярости ножом, направился к Софии.

— Это ты ранила меня, проклятая сука! — крикнул он. — Да, я убил Берджеса и тебя убью! Но сначала я с тобой позабавлюсь, а потом изобью так, что ты будешь умолять меня о смерти! Будешь ползать передо мной на коленях, рыдать и унижаться!

У Софии не было времени на раздумья, она метнулась к креслу-качалке и толкнула его на приближающегося к ней врага. В этот момент все чувства ее обострились, она должна была защищать себя от смертельной опасности сама, пока Райдер не придет ей на помощь, а он так сильно запутался в сетке, что никак не мог из-под нее выбраться. София одновременно и боялась, и испытывала странное возбуждение перед лицом опасности, перед лицом смерти.

— Трус, трус! — выкрикивала София. — Ничтожество!

Томас не торопился нападать на нее, он медленно приближался, выжидая удобного момента, чтобы схватить девушку, а она, спрятавшись за другим креслом, на мгновение замолчала, а потом вдруг пронзительно завопила:

— Так, Райдер, убей, убей его!

Томас быстро, всем телом повернулся назад, готовый встретить новую опасность в лице Райдера, гораздо более серьезную, потому что Райдер был молод, силен и ловок. И совершил ошибку: София мгновенно подскочила к нему сзади и ударила кувшином по затылку. От удара Томас свалился на пол, выронив нож, и сверкающее в лучах лунного света серебристое лезвие отлетело далеко в сторону.

Райдеру наконец-то удалось выпутаться из сетки, и он подошел к распростертому на полу Томасу, опустился рядом с поверженным врагом на колени и пощупал у него пульс. Пульс был слабый, но все-таки был, и это означало, что Томас пока жив.

— Здорово ты его стукнула, Софи, — заметил Райдер, продолжая осмотр лежащего без сознания Томаса. — Замечательный удар! Смотри-ка, а вот и рана, ты ранила негодяя в грудь, пуля, видимо, попала в ребро, не задев жизненно важных органов. Ранение не тяжелое, но, должно быть, болезненное.

Райдер взглянул на Софию: она стояла рядом, растрепанная, с горящими глазами, с лицом белее венецианских кружев, обрамлявших вырез ночной рубашки; в руках девушка держала ручку от кувшина, прижимая глиняный обломок к груди, словно драгоценный амулет.

— Спасибо тебе, Софи, — сказал Райдер и медленно поднялся.

Девушка в немом изумлении уставилась на него: он стоял перед ней совершенно голый и вряд ли понимал это. Подойдя к тумбочке у кровати, он зажег лампу, и комната осветилась мягким светом, а в следующий миг в спальню с криками ворвались слуги, с ними Грэйсон, Эмиль и Коко. От представшей перед ее взором картины Коко сделалось плохо, и она бы упала, не подхвати ее вовремя Эмиль. Он отнес ее на кровать Райдера и сказал, пожав плечами:

— Коко ждет ребенка.

Райдер улыбнулся, махнул рукой:

— Все кончилось хорошо; на полу лежит Томас, он без сознания. Негодяй прокрался ночью в дом, чтобы убить меня, но ему помешала храбрая Софи.

— Я рад за вас, Райдер, — взволнованно произнес Эмиль, — я рад, что вы оба избежали опасности. Так Софи спасла вас? Она всегда была смелой, особенно когда защищала дорогих ей людей, она и себя никому не давала в обиду. Но, мой дорогой друг, на вас нет никакой одежды, как и в тот раз, помните, когда мы гонялись за привидениями?

— Ах, да, я и не заметил, прошу меня простить, — извинился перед присутствующими Райдер, взял лежавшую на стуле ночную рубашку и оделся. — Жарковато здесь, знаете ли, — добавил он и посмотрел на Софи, неподвижно стоявшую на том же самом месте и молчаливую, словно статуя. — Ты в порядке, Софи? — спросил он тревожно и подошел к девушке, дотронулся кончиками пальцев до ее щеки.