Человек под лестницей - Хермансон Мари - Страница 28

— Тихо! Тихо, я сказал!

Его дети никогда еще так не кричали — этот крик уничтожал, разбивал вдребезги, стискивал голову железным обручем.

Он ткнул Фабиана лицом в подушку и приглушил на мгновение его крик, но отпустил, поняв, что мальчик начал задыхаться. Боже, что с ним происходит?

Спотыкаясь, он выскочил из детской, скатился по лестнице и выбежал в сад, в зелень, в сумерки.

Вернувшаяся около одиннадцати Паула нашла его спящим на складном стуле с исцарапанным лицом и в рубашке с оторванными пуговицами. Он был совершенно не в себе, когда она сумела, наконец, его растолкать и с дрожью в голосе спросить, где дети.

— Где? Да, где они, Паула?

Она метнула на него испуганный взгляд и бросилась в детскую, где обнаружила их спящими. Дети, тесно прижавшись друг к другу, спали в мокрой кроватке Оливии. Фабиану, видимо, было очень страшно, и он искал утешения у маленькой сестренки.

Паула посмотрела на их лица. Они пылали ярким румянцем! Дети буквально купались в поту. Оливия судорожно всхлипывала во сне, а лицо Фабиана было искажено мучительной гримасой. Они плакали, плакали долго и безутешно.

— Что с ними?

Фредрик стоял в дверях.

— Ты что, не слышал, как они плакали? — спросила Паула и провела рукой по лбу Фабиана.

— Не знаю. Нет, не слышал. Должно быть, я уснул. Да, я уснул.

— Сегодня я буду спать в детской, — сказала Паула. — Мне надо быть рядом с детьми. Вдруг они проснутся.

— Да, конечно. Доброй ночи.

Грязь

Как ни удивительно, но в эту ночь он спал очень хорошо. Он был один на большой кровати, уснул мгновенно, и спасительный сон хранил его всю ночь и все предутренние часы. Около восьми часов он проснулся от стука открывшейся и закрывшейся входной двери. «Квод», — промелькнуло в голове.

В одних трусах он опрометью бросился вниз, чтобы расправиться с этим мерзавцем. Но это был не Квод, а Паула, вернувшаяся с пробежки. Тяжело дыша, она стояла в прихожей.

— Дети спят? — спросила она, стараясь успокоить дыхание.

Фредрик кивнул. В доме было тихо. Потом он внезапно забеспокоился, поднялся наверх, заглянул в детскую. Да, они спали — каждый в своей кроватке, на свежих, чистых простынях. Он вернулся в прихожую. Паула снимала кроссовки.

— Да, они спят, — сказал он и добавил: — Мне надо поговорить с тобой насчет того, что произошло вчера.

— Я знаю, что произошло вчера. Фабиан ночью мне все рассказал.

— Ночью?

— Да, он проснулся, заплакал, и мы с ним поговорили. Ты был очень зол на него.

— Он убил белку из рогатки. Знаешь?

Она кивнула.

— Конечно, я на него разозлился. Это же варварство, — сказал Фредрик.

— Но тебе не следовало его бить.

Она укоризненно и серьезно посмотрела ему в глаза.

— Конечно, не следовало, но я был в таком сильном раздражении! Он кричит, Оливия тоже. Сумасшедший дом! Да еще эта белка окончательно вывела меня из себя.

— Мальчики всегда стреляют белок, Фредрик.

— Ему же всего пять лет!

— Именно поэтому. Чувство сострадания у него еще не развито. Его надо тренировать постепенно. Битьем его не воспитаешь. Я пойду в душ, мы поговорим позже.

— Постой, Паула. Он не говорил тебе, кто научил его стрелять? Кто сделал ему рогатку? Или ты думаешь, что пятилетний ребенок способен сам смастерить рогатку?

— Он сказал, что видел, как ее делали, по телевизору. Это не сложно — привязать полоску резины к рогатке, если один раз видел, как это делается.

— Но помогал ему Квод.

Паула вздохнула и попыталась пройти мимо него в душ, но он преградил ей путь.

— Ты слышала, что я сказал? Это Квод научил его убивать белок!

— Ты зубами вцепился в эту историю с Кводом. Если бы ты поменьше о нем говорил, то и у Фабиана убавился бы интерес к нему. Будь любезен, дай мне принять душ.

Он сделал шаг в сторону и дал ей пройти. Пока она поднималась по лестнице, Фредрик аккуратно поставил на полочку для обуви брошенные ею у дверей кроссовки. С подошв посыпались хвоинки и листья.

— Носишь домой грязь? — удивленно крикнул он.

— Какую грязь? — ответила она сверху.

— У тебя на кроссовках хвоя и листья, — сказал он и внимательно осмотрел подошвы кроссовок Паулы. — Ты бегаешь в лесу? Я думал — по дороге.

— Я забегаю в лес. Дорога ведет к холму в сосновом лесу. Земля там хорошо пружинит под ногами. Идеальное место для бега.

Он поднялся наверх.

— Каждое утро на полу в прихожей такая же грязь, — буркнул он.

— Хорошо, я буду ее убирать. Что еще? Я могу, наконец, помыться?

— Нет, пока больше ничего.

Паула вошла в ванную. Теперь он увидел, что хвоинки прилипли и к ее спине.

Он должен расти мальчиком

Отпуск Фредрика закончился, и он снова вышел на работу.

Первый рабочий день начался с обсуждения кандидатур на конкурсное место. С утра Фредрика мучили неприятные предчувствия по поводу бумаг, съеденных собакой Бодиль, но все обошлось. Оказывается, дома у него были копии документов, о чем он совершенно забыл, когда увидел изжеванные анкеты. Конечно же это были копии. К тому же все остальные участники обсуждения тоже получили свои копии, которые теперь и извлекали из портфелей.

Фредрик молчал, стараясь вообще не вмешиваться в обсуждение кандидатур. Но потом ему стало неловко оттого, что он не участвует в разговоре, и он поддержал одну из соискательниц, квалификацию которой обсуждали уже добрых четверть часа. Фредрик считал, что хорошо знает кандидатку, хотя и в глаза не видел ее заявления.

— Исключительно сильная соискательница. Думаю, что надо утвердить именно ее, — громко сказал он.

Все разом посмотрели в его сторону. Фредрик откинулся на спинку стула, довольный, что смог принять участие в общем деле. Долгое молчание было ему неприятно, но, высказавшись, он привлек к себе внимание и почувствовал себя лучше.

Но все повернулось по-другому. Коллеги продолжали недоуменно на него смотреть. Возникла тягостная пауза, продолжавшаяся до тех пор, пока председательствующий не откашлялся и не спросил, есть ли еще мнения. Все молчали. Дискуссия, бывшая до сих пор весьма оживленной, внезапно стихла. Некоторые коллеги стали прятать документы в портфели.

Фредрик был в полном недоумении. Когда обсуждение закончилось, к нему подошла Марта, пожилая сотрудница, отвечавшая за каталог фирм, и погладила его по плечу:

— Прости, нам не следовало в твоем присутствии обсуждать этот пункт. Думаю, люди просто забыли о том, что ты здесь. Ты так тихо сидел.

Фредрик рассмеялся и пожал плечами. Он не понял, что она хотела сказать.

Через полчаса у него была назначена встреча с шефом. Там он и получит необходимые разъяснения. Или их потребуют от него, а может, и не потребуют. Наверное, все это пустяки. Лучше вообще об этом не думать.

За столиком у кофейного автомата сидел Ульф Шефельдт, загорелый, с облупившимся носом после отпуска под парусом. Ульф оживленно рассказывал о прелестях парусного отдыха, а Фредрик нервно вертел в руках чашку с кофе.

— Как у тебя прошел отпуск? — спросил Ульф. — Ты избавился от этого сумасшедшего?

— Гм… нет. Впрочем, в данный момент мы едва ли его увидим. Знаешь, может быть, мы пообедаем вместе и поговорим? Мне сейчас надо к Стуре.

— Речь пойдет о твоем месте?

— Как — о моем месте? — нервно спросил Фредрик.

— Как я понял, твое место стало предметом внешнего конкурса.

— Мое место?

— Да, наверное, они думают, что так будет лучше. После реорганизации конкурсные места будут замещаться не только за счет внутренних ресурсов.

— Ты что-то не так понял. Секретарь экономического отдела — это не конкурсная должность.

— Теперь эта должность будет называться по-другому. Если мы станем предприятием, то изменится и название. Будет она называться советник по стратегии развития или как-нибудь в этом роде.

— Советник по стратегии развития? Ты имеешь в виду проект, опубликованный в июне?