Розовая гавань - Коултер Кэтрин - Страница 50

— Он получил по заслугам. Разве вы не слышали? Он обвинил меня во лжи и вас, и Агнес, и Алису. Вам самой не захотелось его стукнуть?

— Он — мой сын. Ладно, надевай платье. — Морайна вдруг улыбнулась. — А ведь он был прав. Ради тебя я готова сказать что угодно.

В зале с появлением Гастингс сразу воцарилась тишина. Все знали о происшедшем. Северн поднялся с места и указал в сторону камина, откуда за ними следил волкодав Эдгар.

— Садись.

Северн привязал один конец веревки к ее локтю, а другой — к шее Эдгара.

— Твоя пища опробована. Вино тоже.

— Зачем беспокоиться, если, по-твоему, я сама его отравила?

— Хватит, Гастингс.

Разговоров за столом не было. Люди избегали встречаться с ней глазами. Гастингс знала, что они боятся, может, новый хозяин пригрозил им. Она с трудом проглотила несколько кусков и едва повернулась к Гвенту, как волкодав украл с ее блюда рыбу.

По крайней мере сегодня в зале не было Марджори. Но ведь она придет завтра.

Привалившись спиной к теплому боку Эдгара, Гастингс задремала.

— Ступай в постель, — перед ней стоял муж и протягивал ей руку.

Не обращая на него внимания, она кое-как встала и пошла к лестнице.

Глава 27

— Все видели, как он привязал тебя веревкой к этому грязному волкодаву. По-моему, от тебя до сих пор разит псиной. Наверно, ты успела набраться от него блох? — И Марджори очаровательно улыбнулась.

— Да, от запаха псины избавиться трудно, — ответила Гастингс, кладя в рот кусок сыра. — Но солома была свежая, опрыскана розмарином, никаких блох не было.

— Как интересно. Северн велел мне сидеть в комнате, а наказал и тебя. Говорят, ты швырнула в него вазу. Очень неразумно, Гастингс. Женщины, обделенные красотой, должны научиться мудрости.

— В этом ты права. — Гастингс допила козье молоко.

— Нынче я с удовольствием посмотрю, как тебя привяжут к волкодаву. Интересно, предложит ли мне Северн твое кресло.

— Если он посмеет… — Гастингс умолкла на полуслове.

В зал вошел Северн. Его одежда была забрызгана, влажные волосы прилипли ко лбу, но он радостно улыбался. Не менее довольный Гвент похлопал хозяина по плечу.

— Я только что завалил медведя и отправил его к Макдиру. Проследи, чтобы его приготовили как следует, Гастингс! Алиса, элю.

Гастингс молча покинула зал. Позднее, улучив минуту, она забежала в спальню, чтобы взять флакон. Она подаст мужу вина, которое привез лорд Грилэм, и добавит туда зелье. Она должна быть уверена, что ни одна женщина не сможет перебежать ей дорогу. Она попросит у Северна прощения за выходку с вазой и очень постарается не сказать ничего лишнего.

Иного выхода нет, теперь она готова опоить мужа приворотным зельем, чтобы он полюбил ее.

Но Гастингс опоздала.

Флакон исчез.

— Идем, Гастингс. — Он стоял в дверях спальни, держа наготове веревку.

Она не двинулась с места, лишь отрицательно покачала головой.

— Или ты пойдешь сама, или я потащу тебя силой. Это последний вечер.

— Нет. Я не позволю снова привязывать меня к Эдгару. Не позволю.

Северн подхватил ее на руки и направился к лестнице.

— Желаешь, чтобы все это видели, или пойдешь сама?

— Пойду.

Опустив жену на пол, он глядел, как она, с гордо поднятой головой, идет к очагу. Волкодав Эдгар радостно завилял хвостом. Гастингс услышала смех Марджори и хихиканье Элизы.

— Постарайся, чтобы сегодня Эдгар не оставил тебя голодной.

Северн пошел к своему креслу, возле которого уже стояла Алиса, держа поднос с жареной медвежатиной.

— Последний вечер, Гастингс. — шепнула Алиса, ставя перед ней блюдо. — Всем это не по нраву. Гвент ругается и говорит, что размозжил бы Северну башку, посмей тот назвать его лгуном. Но потом вспомнил, как ты ударила мужа в пах, и сказал, что за это тебя обязательно следует наказать. А еще за то, что сбежала из Оксборо и поранилась. Гвент проверил твою еду и вино. Ешь, Гастингс.

Но есть она не могла. Она слышала голос Марджори, знала, что та болтает с Северном.

— Милорд, умоляю, попробуйте мое вино. Я привезла его из Седжвика. Надеюсь, оно придется вам по вкусу.

Тут Гастингс поняла, кто украл флакон. Она вскочила на ноги, Эдгар вскочил следом и громко залаял, решив, что с ним играют. Она видела, как Северн поднес кубок к губам, не сводя с Марджори глаз.

Она без сил рухнула на пол, и волкодав положил ей на колени свою массивную голову. Вскоре ее разыскал Трист и устроился на голове Эдгара.

— Слишком поздно, Трист. Она победила, — шептала Гастингс, опустившись на солому рядом с волкодавом.

Утром она проснулась в своей кровати. Трист умывался, сидя на плече хозяина.

— Мне пришлось отнести тебя в комнату, — сказал Северн. — Ты даже не заметила. Одевайся, я провожу тебя к Ведунье. Она обещала снять швы.

Выглядел он, как обычно. Хотя надо бы посмотреть, как он будет вести себя в присутствии Марджори. Конечно, не спустит с нее очарованного взгляда.

— Мне не нужен провожатый, Северн. Наверняка у тебя есть неотложные дела.

— Одевайся, Гастингс.

Она лишь теперь заметила, что спала голой, и быстро натянула одеяло до подбородка. Северн вздохнул и отвернулся:

— Жду тебя в зале. Ты должна позавтракать. Зачем он утруждал себя, раздевая жену на ночь, если отныне любит только Марджори?

Ведунья осторожно коснулась раны, потом откинула голову и зажмурилась.

— Ну? — не вытерпел Северн.

— Вы еще здесь, милорд? Бедный Альфред мается снаружи, чтобы вам хватило места в доме. Гастингс здорова. Коль ей нравится, можете продолжать свои игры в постели.

— Ребенок в порядке?

— Ребенку очень хорошо там, где он есть. Не бойтесь. Да мужчины и не боятся за детей, растущих в утробе, они волнуются лишь о том, чтобы родился обязательно мальчик. А коль скоро это может быть и девочка, милорду не о чем беспокоиться.

— Ошибаешься, Ведунья. — Северн поправил на жене одежду и протянул ей руку. — Вставай, едем домой.

Когда он уже собрался посадить ее на лошадь, Гастингс вскрикнула:

— Чуть не забыла, мне нужно кое о чем спросить Ведунью. Я сейчас.

И Северн остался ждать, наблюдая за Альфредом, развалившимся на солнце.

— Марджори дала Северну твое зелье. Ведунья, — быстро заговорила Гастингс. — Сначала выпила сама, а после дала ему.

— Клянусь зубами святого Этельберта, ты потеряла своего мужа.

— Ты уверена, что снадобье заставит их полюбить друг друга?

— Конечно, уверена. И готова удушить тебя за такую беспечность. Ведь она украла флакон, да? Можешь не извиняться. Для тебя все кончено. Даже если она вернется в Седжвик, он последует за нею, ибо не сможет противиться.

Гастингс, ничего не видя от слез, вышла из хижины.

— Что тебе понадобилось от Ведуньи? Ты ужасно побледнела. Черт возьми, ты же плачешь! Что-то с ребенком?

Гастингс лишь тряхнула головой, и слезы закапали на спину Мареллы.

— Ничего, Северн.

Марджори разыскала ее в комнате прях. Хотя Гастингс не пряталась от соперницы, но все же предпочитала с нею не встречаться.

— Гастингс, ау! Я знаю, что ты здесь. Многие спрашивают, куда ты пропала. Я сказала им, что ты страдаешь от унижения, и все считают, что ты получила по заслугам, — засмеялась она, разглаживая новенькое платье из ткани, купленной на одежду для слуг.

— Что тебе надо, Марджори?

— Ничего особенного. Ты видела Северна? Мы ездили на берег моря. День был такой чудесный, солнце яркое, а море синее-синее. Мы наслаждались обществом друг друга. Меня не отправят в Седжвик, Гастингс.

Та молча встала и, передав веретено пряхе, вышла из комнаты. Марджори последовала за ней.

— Ну и трусиха ты, Гастингс. Прячешься по углам, как побитая шавка.

Гастингс поняла, что не сможет остановиться, даже если будет целый год обдумывать последствия своих поступков. Она бросилась на Марджори и вцепилась в ее серебристые локоны.