Семья Корлеоне - Фалько Эд - Страница 74

Он нашел Эйлин у раковины, домывающей посуду.

— Я тут как раз вспоминал старую миссис Макконнахти, — сказал Корк, пододвигая стул к столу. — Как она поживает?

— А она разве до сих пор жива? — спросила Эйлин, удивленная его вопросом. Она обернулась, вытирая руки о ярко-зеленое полотенце для посуды. — Ах да, она же по-прежнему присылает мне открытки дважды в год, на Пасху и на Рождество. Эта женщина просто святая!

— Она была такой смешной, — сказал Корк. — Вечно загадывала мне загадки. — Он помолчал, вспоминая старуху, и добавил: — Как ты думаешь, я могу рассчитывать на чашку кофе в качестве платы за уход за ребенком?

— Можешь, — улыбнулась Эйлин, наливая брату кофе.

— Я помню, какой большой праздник в честь миссис Макконнахти мы закатили здесь, — продолжал Корк, возвращаясь к разговору о старухе.

— Значит, тебя донимает ностальгия? — спросила Эйлин, стоя к нему спиной. — Я что-то не припоминаю, чтобы ты раньше заводил разговор о миссис Макконнахти.

— Пожалуй, — согласился Корк. — Есть немного.

Он посмотрел на потолок, вспоминая яркие флажки из гофрированной бумаги, повешенные на его седьмой день рождения. А праздник в честь миссис Макконнахти был устроен по поводу ее выхода на пенсию и возвращения домой в Ирландию. Эйлин и Джимми как раз выкупили у нее хлебную лавку.

— Я тут подумал, — продолжал Корк, — раз уж мне все равно приходится сидеть с Кейтлин, я мог бы снова перебраться домой.

— Ты хочешь сказать, что сейчас неживешь здесь? — спросила Эйлин. Обернувшись, она посмотрела брату в лицо. — А как же так получается, что я вижу тебя всякий раз, стоит мне обернуться, утром и вечером? Разумеется, не днем, пока я в лавке, вкалываю как рабыня, чтобы обеспечить еду на стол. Вот тогда одному богу известно, где ты и чем занимаешься.

— Да так, ничем особенным, — признался Корк. — По крайней мере, в последнее время. — Он перевел взгляд на свои руки, лежащие на столе.

— Бобби, — встревоженно спросила Эйлин, — что-то случилось? — Пододвинув стул, она накрыла руки брата своей рукой.

Какое-то мгновение единственным звуком было шипение кофе на плите. Затем Корк сказал:

— Я тут подумал, а что если я вернусь сюда и буду работать вместе с тобой в булочной?

Он знал, что это была самая сокровенная мечта Эйлин, что сестра настаивала на этом еще тогда, когда он учился в школе, однако сейчас он задал вопрос так, будто его осенила новая мысль, будто ему только что пришла в голову подобная возможность.

— Ты это серьезно? — спросила Эйлин, отдергивая руку, словно вопрос ее напугал.

— Да, — подтвердил Корк. — У меня отложены кое-какие деньги, я могу вложить их в дело.

Встав из-за стола, Эйлин сняла с плиты кофе, только что начавший закипать.

— Ты это серьезно? — сказала она, не в силах поверить брату. — И чем это вызвано?

Корк промолчал. Он подошел к сестре сзади.

— Значит, договорились, да? Я могу перевезти свои вещи завтра и занять дальнюю комнату. Пожитков у меня немного.

— Ты полностью завязал с тем, другим?.. — сказала Эйлин, и это прозвучало не столько как вопрос, сколько как требование.

— Завязал, — подтвердил Корк. — Ну так как, я могу перебираться?

— Конечно, — сказала Эйлин, склонившись над плитой спиной к брату. Проведя рукой по глазам, она пробормотала: — Ох, господи, — потому что она откровенно плакала и уже больше не могла это скрывать.

— Перестань, — сказал Корк, обнимая сестру за плечи.

— Сам перестань, — ответила та. Развернувшись, она обвила брата руками, уткнувшись лицом ему в грудь.

— Ну же, перестань, — повторил Корк, уже мягче.

Он держал сестру в объятиях, давая ей выплакаться.

Глава 20

Сонни шел рядом с Сандрой мимо булочных и кондитерских Артур-авеню. На улице между тележками торговцев петляли машины; ребятишки в шортах и рубашках с коротким рукавом носились по тротуарам, бесстрашно выскакивая на проезжую часть прямо под колеса. По-летнему погожий весенний день выгнал на улицу и детей, и взрослых. Оставив машину перед домом Сандры, Сонни проводил девушку до мясной лавки Колуччио, и теперь они возвращались назад со связкой колбасок, завернутых в плотную белую бумагу и перевязанных шнурком, болтающейся у Сонни в руке. На черных волосах Сандры, ниспадающих до плеч, была мягкая зеленая шляпа с широкими полями. Эта новая красивая шляпа резко контрастировала с простым белым платьем, однако Сонни уже раз десять выразил свое восхищение ею за недолгую дорогу к мясной лавке и обратно.

— Знаешь, на кого ты похожа? — широко улыбнулся он, разворачиваясь лицом к Сандре и пятясь задом. — Ты похожа на Кей Фрэнсис [48]в «Беде на небесах».

— И вовсе нет, — возразила Сандра. Она отстранила Сонни с пути, толкнув в плечо.

— Но только ты гораздо красивее, — продолжал Сонни. — Кей Фрэнсис тебе в подметки не годится.

Скрестив руки на груди, Сандра склонила голову набок, окидывая взглядом Сонни. Он был в серых в полоску панталонах и темной рубашке, с галстуком в черную и зеленую полоску.

— А ты ни на кого не похож, — сказала девушка. Покраснев, она добавила: — Ты красивее всех парней из кино.

Закинув голову назад, Сонни рассмеялся, затем снова развернулся и пошел рядом с Сандрой. Впереди на углу шарманщик устанавливал свой ящик, и вокруг него уже собралась ватага ребятишек. Судя по виду, шарманщик, полный низкорослый мужчина в котелке и с ярко-красным платком на шее, лишь недавно приехал в Америку. У него были густые усы, а из-под котелка выбивались пряди седых волос. Шарманка у него была старая и обшарпанная, скрепленная потертыми кожаными ремнями. На ней на синей дощечке прыгала обезьянка в штанишках и кожаной курточке, трезвонящая в крошечный серебряный колокольчик. На шее у обезьянки был ошейник, соединенный блестящей цепочкой с браслетом на руке шарманщика.

— Не хочешь остановиться на минутку? — предложил Сонни.

Покачав головой, Сандра опустила взгляд.

— Ты беспокоишься насчет бабушки, — сказал Сонни. — Послушай, — добавил он и остановился, глядя на огромную стаю воробьев, которая поднялась над крышами и пронеслась над авеню. — Послушай, — повторил он, и внезапно его голос дрогнул от волнения. — Сегодня вечером Джонни и Нино выступают в шикарном клубе. Я бы хотел пригласить тебя поужинать там, а потом можно будет потанцевать. Что если мне удастся уговорить твою бабушку?

— Ты же знаешь, она ни за что не согласится.

— А что если я смогу ее убедить?

— Это было бы здорово, — улыбнулась Сандра. — Но, впрочем, — смущенно добавила она, — у меня все равно нет подходящего наряда. Ты будешь стесняться меня.

— Ни в коем случае, — заверил ее Сонни, — и тем не менее, я и это предусмотрел.

— Что предусмотрел? — спросила Сандра. Они завернули за угол и направлялись к ее дому.

— То, что тебе понадобится красивый наряд.

Сандра недоуменно посмотрела на него.

— Эй, — сказал Сонни, — ты только посмотри!

Он быстро шагнул на улицу, где вокруг ярко-синего кабриолета «корд» с длинным капотом и шинами с белыми ободками уже собралась кучка зевак.

— Красивая машина, — заметила Сандра, догоняя его.

— У нее передний привод, — сказал Сонни.

— Ага, — пробормотала Сандра, несомненно, понятия не имея, что он имел в виду.

— Ты бы хотела иметь такую машину? — спросил Сонни.

— Какой-то ты сегодня смешной, — сказала Сандра, беря его за руку и увлекая на тротуар.

— Я не хотел показаться смешным, Сандра, — сказал Сонни. Они уже подошли к ее дому, где стоял его «Паккард». — Полагаю, сегодня нам следует поужинать там, где выступают Джонни и Нино, после чего потанцевать.

— Эй! — окликнула Сандру миссис Колумбо, свешиваясь из окна. — Почему так долго?

Помахав ей, Сонни передал Сандре колбаски, затем сунул руку в опущенное стекло в двери своей машины и достал объемистый пакет, завернутый в плотную коричневую бумагу и перевязанный белой веревкой.