Семья Корлеоне - Фалько Эд - Страница 72

Грузный Майк Димео, неуютно поерзав на стуле, провел рукой по жидким прядям волос, сохранившихся на самой макушке. Когда он заговорил, его голос прозвучал на удивление мягко и утонченно, что никак не вязалось с его внушительными габаритами.

— Дон Марипоза, — начал Димео, поднимаясь с места, — я с уважением отношусь к вашему впечатляющему могуществу в Нью-Йорке, особенно теперь, когда в вашу организацию влилось дело семьи Лаконти. — Но Нью-Йорк, — добавил он, задержав взгляд на Джузеппе, — Нью-Йорк, разумеется, это не Нью-Джерси. И все же, — продолжал он, — все то, что удерживает нас от того, чтобы убивать друг друга, подобно орде обезумевших варваров, я поддерживаю все это обеими руками. — Помолчав, Димео дважды постучал пальцем по столу. — И если это поддерживаю я, — закончил он, — можете считать, что вас поддерживает весь Нью-Джерси.

Димео сел под вежливые рукоплескания всех глав семей — за исключением Вито, который тем не менее также остался доволен речью нью-джерсийского главы.

— В таком случае дело решено, — подытожил Джузеппе, словно рукоплескания явились официальным голосованием и вопрос закрыт. — А теперь я хочу поделиться с вами еще одной проблемой, после чего мы сможем насладиться едой. — Он вернулся на свое место. — Я лишился значительной части своих доходов после отмены «сухого закона», — продолжал он. — Моя семья потеряла большие деньги — и мои люди жалуются. — Джузеппе обвел взглядом сидящих за столом. — Выскажусь откровенно и открою вам всю правду. Мои люди хотят войны. Они хотят расширить наше дело, прибрав к рукам ваш бизнес — бизнес всех вас. Мои люди заверяют меня в том, что мы стали настолько сильны, что непременно одержим победу в такой войне. Они убеждены, что вопрос времени — и мы будем заправлять всем Нью-Йорком, от центра до окраин, и, — он выразительно посмотрел на Майка Димео, — и всем Нью-Джерси. И тогда у нас появятся деньги, которыми мы возместим потери от отмены «сухого закона». — Снова остановившись, Марипоза придвинул кресло ближе к столу. — В моей семье звучит много голосов в поддержку этого — но я говорю «нет». Я не хочу этой войны. Я говорю, что мои руки обагрятся кровью многих, кровью друзей, тех, к кому я отношусь с большим уважением, кого люблю. Повторяю, я не хочу этой войны — но вы все главы семей и понимаете, с чем мне приходится иметь дело. Если я пойду против воли большинства, мои дни в качестве главы семьи будут сочтены. И вот, в частности, для чего я пригласил вас сюда. — Он развел руки над столом. — Я предлагаю заключить соглашение и избежать кровопролития. Вы все главы семей, однако теперь, учитывая мою новую силу — прибегать к которой у меня нет ни малейшего желания, — полагаю, меня можно считать главой над всеми главами семейств. По этой причине именно я стану арбитром во всех ваших спорах, так как у меня есть возможность решать их, при необходимости применяя силу. — Джузеппе пристально посмотрел на сидящего напротив Вито. — И за это, — продолжал он, — мне нужно платить. Я буду получать небольшую долю от всех ваших предприятий, — сказал он, словно обращаясь к одному Вито. — Я ожидаю определенный процент от всех ваших доходов. — Только теперь Джузеппе наконец оторвал взгляд от Вито и посмотрел на остальных. — Очень небольшой процент, но от всех вас. Это поможет успокоить моих людей, и мы избежим кровопролития. — Закончив, Джузеппе откинулся назад и снова скрестил руки на груди. После нескольких напряженных мгновений, прошедших в полной тишине, он кивнул Татталье. — Филипп, почему бы тебе не высказаться первым?

Хлопнув обеими руками по столу, Татталья поднялся с места.

— Я полностью поддерживаю предложение дона Марипозы, — сказал он. — Оно очень дельное. Мы платим маленький процент и избегаем большой войны — а кому быть лучшим арбитром в наших спорах, как не дону Марипозе? — Одетый в броский светло-синий костюм с ярко-желтым галстуком, Татталья одернул полы пиджака, расправляя его. — На мой взгляд, это разумное предложение, — закончил он, снова усаживаясь на место. — Полагаю, мы должны быть признательны за возможность избежать войны, — добавил он, — войны, которая, упаси господи, могла бы стоить жизни кому-то из нас.

Сидящие за столом главы семей переглянулись, ожидая реакции. Все лица оставались непроницаемыми, хотя Энтони Страччи со Стейтен-Айленда определенно не был рад услышанному, а у Оттилио Кунео было такое болезненное выражение, будто его донимало какое-то физическое неудобство.

Сидящий во главе стола Марипоза указал на Вито.

— Корлеоне, — спросил он, — что ты скажешь?

— Какой процент? — спросил Вито.

— У меня маленький клювик, — усмехнулся Марипоза, — я прошу только немного его смачивать.

— Прошу прощения, синьор Марипоза, — сказал Вито, — но мне хотелось бы получить более четкие детали. Какой именно процент вы просите у всех глав семей, сидящих за этим столом?

— Пятнадцать процентов, — сказал Джузеппе, глядя ему в глаза. Он посмотрел на остальных. — Как человек чести и деловой человек, я прошу вас платить мне пятнадцать процентов от всех ваших предприятий. — Снова повернувшись к Вито, он сказал: — Я получаю пятнадцать процентов от твоего тотализатора, от монополии на торговлю оливковым маслом, от всех твоих связей с профсоюзами, точно так же как Татталья, — продолжал он, обращаясь к остальным, — согласился платить пятнадцать процентов за девочек и «отмывание» денег. — Посмотрев на Вито, он сказал: — Итак, Корлеоне, я высказался достаточно ясно?

— Si, — подтвердил Вито. Сложив руки на столе, он подался к Джузеппе. — Да, — повторил он. — Благодарю вас, дон Марипоза. Все совершенно ясно, и, на мой взгляд, ваше предложение разумно. — Он обвел взглядом остальных. — Без войны, без кровопролития, — продолжал он, обращаясь к ним, — будет лучше всем нам. Это позволит нам сберечь деньги и людей, — добавил он, глядя Марипозе в лицо, — что с лихвой компенсирует те пятнадцать процентов, которые мы будем платить вам. — Обращаясь к остальным за столом, он сказал: — Полагаю, нам следует согласиться, и, думаю, нам следует поблагодарить дона Марипозу за то, что он будет решать все наши проблемы за такую маленькую цену. — Вито услышал, как у него за спиной Сонни кашлянул и прочистил горло.

Сидящие за столом, оторвав взгляд от Вито, переглянулись между собой.

— В таком случае, дело решено, — сказал Джузеппе, и в его голосе прозвучало не столько утверждение, сколько удивление. Быстро спохватившись, он исправил минутное колебание, рявкнув требование, обращенное как вопрос к остальным главам семей: — Если только ни у кого больше нет возражений!

Все молчали, и Вито, поднявшись с места, сказал:

— Надеюсь, все извинят меня за то, что я не присоединюсь к трапезе, предложенной доном Марипозой, но один из моих сыновей, — добавил он, положив руку на сердце, — подготовил обширный доклад о нашем великом мэре-неаполитанце, человеке, который очистит Нью-Йорк от всех его пороков и коррупции. — Эти слова вызвали смех всех глав семей, за исключением Марипозы. — Я обещал сыну помочь с докладом, — закончил Вито.

Обернувшись к Сонни, он кивнул на дверь в соседнее помещение, и пока тот направился туда, Вито подошел к Марипозе и протянул ему руку.

Джузеппе подозрительно скосился на предложенную руку, затем пожал ее.

— Благодарю вас, дон Марипоза, — сказал Вито. — Все вместе, — добавил он, обводя взглядом сидящих за столом, — мы преумножим наше богатство.

Когда он умолк, все главы семей встали из-за стола и также подошли к Вито и Марипозе, пожимая им руки. Вито оглянулся на Сонни, стоявшего у открытой двери в соседнее помещение, затем посмотрел на Дженко, который стоял вместе с другими вокруг банкетного стола, заставленного горами еды и напитков. Судя по всему, Дженко что-то прочитал на лице Вито. Повернувшись к Луке, он показал кивком, что пора уходить. Вместе с Сонни они втроем образовали маленький кружок у двери, дожидаясь Вито, который обменивался рукопожатиями и вежливыми фразами с остальными главами семей. Стоя у стены, скрестив руки на груди, как и остальные телохранители, Томазино Чинквемани бросил на Луку злобный взгляд, и его лицо залилось краской, а шрамы под глазом побагровели. Отвернувшись, он уставился на портрет одного из святых на стене, стараясь успокоиться и взять себя в руки.