Семья Корлеоне - Фалько Эд - Страница 57

— Восемнадцатый президент Соединенных Штатов, — с гордостью объявил Майкл. — С тысяча восемьсот шестьдесят девятого по тысяча восемьсот семьдесят седьмой. Ли [40]сдался Гранту под Аппоматоксом, что стало концом Гражданской войны.

— О, — произнес Дженко, посмотрев на Майкла как на марсианина.

Вито положил руку на колени сыну.

— Вот мы и приехали, — сказал он, указывая в окно на сияющий мраморный фасад здания городского совета.

— Ого! — воскликнул Майкл. — Вы только посмотрите на лестницу!

— А вот и депутат Фишер, — сказал Вито.

Увидев политика, Ричи остановил лимузин у тротуара напротив центрального портика.

На Майкле был темно-синий костюм с белой сорочкой и красным галстуком, и Вито, склонившись к сыну, поправил ему галстук, аккуратно затянув узел под воротничком.

— После того как депутат Фишер проведет тебя по зданию, — сказал он, — один из его помощников отвезет тебя домой. — Достав из внутреннего кармана пиджака бумажник с защелкой, он высвободил пятидолларовую бумажку и протянул ее Майклу. — Тебе это не понадобится, но всегда нужно иметь при себе несколько долларов, когда ты не дома. Capisc’?

— Si, — сказал Майкл. — Спасибо, папа.

У лестницы, ведущей в городской совет, их ждал депутат Фишер, подбоченившийся и с широкой улыбкой на лице. Он был безукоризненно одет в коричневый костюм в клеточку, в белую сорочку с отложным воротником и ярко-желтым галстуком, а в лацкане пиджака торчала желтая гвоздика. Несмотря на то, что даже на солнце было холодно, пальто депутат держал перекинутым через руку. Это был коренастый мужчина средних лет с пучками светлых волос, выбивающимися из-под фетровой шляпы.

Надев пальто, Майкл следом за отцом выбрался из машины и пересек широкий тротуар. Депутат Фишер шагнул им навстречу, протягивая руку.

— Это мой младший сын Майкл, — представил Вито, пожав депутату руку и обменявшись с ним приветствиями. Он обнял Майкла за плечо. — Он очень признателен вам за вашу любезность, господин депутат.

Положив руки Майклу на плечи, Фишер внимательно оглядел его с ног до головы.

— Какой у вас привлекательный юноша, мистер Корлеоне, — сказал он, обращаясь к Вито. Он повернулся к Майклу: — Значит, по словам вашего отца, у вас растет интерес к государственному устройству нашей страны. Это так, молодой человек?

— Да, сэр, — подтвердил Майкл.

Рассмеявшись, депутат похлопал его по спине.

— Мы о нем позаботимся, — сказал он Вито, затем добавил: — Вито, вы со своей семьей должны присоединиться к нам в большом марше гражданской ответственности, который мы намечаем на весну. Там будут сам мэр, все депутаты городского собрания, влиятельные нью-йоркские семейства… Вы бы хотели принять участие в таком марше, молодой человек, не так ли? — спросил он, обращаясь к Майклу.

— Конечно, — ответил тот и вопросительно посмотрел на отца, ожидая его одобрения.

Вито положил руку сыну на затылок.

— Мы с огромной радостью примем участие в этом марше.

— Я незамедлительно пришлю вам приглашения, — сказал Фишер. — Мои девочки трудятся как пчелы, занимаясь организацией марша.

— А в нем могут принять участие все? — спросил Майкл. — Вся семья?

— Разумеется, — подтвердил депутат. — В этом вся суть. Мы продемонстрируем всем этим подрывным элементам, анархистам и как их там, что у нас отличный город и мы поддерживаем наше правительство.

Вито улыбнулся, словно депутат сказал что-то смешное.

— А теперь мне пора идти. — Он пожал Фишеру руку. — Вечером ты все расскажешь нам за ужином, — добавил он, повернувшись к Майклу.

— Конечно, папа, — ответил тот и стал подниматься по лестнице в городской совет следом за депутатом Фишером.

Вито вернулся к Дженко на заднее сиденье «Эссекса».

— Мики превращается в красивого парня, — заметил Дженко. — В костюме он просто загляденье.

— Он умный, — сказал Вито, провожая взглядом сына, поднимающегося по ступеням в городской совет.

Ричи отъехал от тротуара, вливаясь в поток машин. Когда Майкл скрылся в дверях, Вито откинулся назад и слегка расслабил узел галстука.

— Есть какие-нибудь новости от Фрэнки Пентанджели? — спросил он у Дженко.

— Никаких, — ответил тот. Засунув руку под жилет, он почесал живот. — Кто-то ограбил один из клубов Марипозы. Насколько я слышал, у Джо забрали кругленькую сумму.

— Нам известно, кто это?

— Пока что никто не опознал этих ребят. Они не проигрывают награбленные деньги и не тратят их на девочек. Скорее всего, это ирландцы.

— Почему ты так решил? — спросил Вито.

— У одного из них был ирландский акцент, и это разумно. Если бы это были итальянцы, мы бы их знали.

— Ты полагаешь, это та же самая банда, которая крала у Марипозы виски?

— По крайней мере, так думает Марипоза. — Дженко крутанул котелок на коленях. Хлопнув по сиденью рядом с собой, он рассмеялся. — Мне по душе эти bastardi, — сказал он. — Они приводят Джо в бешенство.

Вито опустил стекло на дюйм.

— Что насчет Луки Брази? — спросил он. — У нас есть какие-нибудь новости?

— Si, — ответил Дженко. — Врач говорит, у него случился инсульт. Лука может говорить и все остальное, но медленнее, словно дурачок.

— Вот как? — спросил сидящий за рулем Ричи. — А что, он раньше был гением?

— Ну, дурачком Лука не был, — возразил Вито.

— Он проглотил столько таблеток, что этого хватило бы, чтобы убить гориллу, — заметил Дженко.

— Но недостаточно, чтобы убить Луку Брази, — добавил Вито.

— Врач говорит, скорее всего, со временем будет еще хуже, — продолжал Дженко. — Я забыл то мудреное слово, которое он употребил. Он сказал, «де-» что-то.

— Деградация, — подсказал Вито.

— Вот-вот, — согласился Дженко. — Дальше будет деградация.

— Врач сказал, сколько это может еще продлиться? — спросил Вито.

— Поражен головной мозг, — объяснил Дженко. — А когда поражен головной мозг, трудно сказать что-либо определенное.

— Однако сейчас, — настаивал Вито, — Лука все делает замедленно, но он разговаривает, передвигается?

— Так мне сказали, — подтвердил Дженко. — Просто говорит он как дурачок.

— Эй, — вмешался Ричи, — да то же самое можно сказать про половину тех, с кем мы имеем дело.

Подняв взгляд на крышу машины, Вито чиркнул спичкой. Казалось, он весь погрузился в мир сложных вычислений.

— А что говорит наш юрист относительно обвинений против Брази? — спросил он.

Дженко вздохнул, словно этот вопрос причинил ему боль.

— В топке был обнаружен обгоревший труп новорожденного младенца.

При этих словах Вито сложил руки на груди и отвел взгляд в сторону. Собравшись с духом, он сказал:

— Защита может утверждать, что девчонка сама перед смертью бросила младенца в топку, а Лука пытался покончить с собой, поняв, что она сделала.

— Полицию вызвал один из его людей, — продолжал Дженко, повышая голос. — Луиджи Батталья, который, как мне сказали, вместе с Лукой с детства. И он готов показать под присягой, что видел, как Лука тащил акушерку Филомену и новорожденного в подвал, перед тем громогласно заявив всем, что собирается сжечь живьем своего собственного ребенка, — а затем Батталья видел, как Лука вышел из подвала уже без младенца, вместе с Филоменой, бывшей в истерике. Вито! — крикнул он. — Зачем мы тратим время на этого bastardo? Che cazzo! Нам самим нужно было пристукнуть этого мерзавца!

Вито положил руку на колено Дженко и держал ее так до тех пор, пока его друг не успокоился. Машина выехала на Канал-стрит. Шум города усилился, резко контрастируя с воцарившейся в машине тишиной. Вито поднял стекло.

— Мы можем разыскать Луиджи Батталью? — спросил он.

Дженко пожал плечами, показывая, что понятия не имеет, можно ли разыскать Луиджи.

— Найди его, — сказал Вито. — Полагаю, с этим человеком можно договориться. Что насчет акушерки?

— Филомена отказывается разговаривать с полицией, — ответил Дженко, отвернувшись от Вито и уставившись в окно, на толпы прохожих на тротуаре. — Она перепугана до смерти, — добавил он, снова поворачиваясь к Вито, словно ему наконец удалось взять себя в руки и вернуться к своей роли consigliere.