Рождение победителя - Каменистый Артем - Страница 87

Как же объяснить епископу… Он человек своего времени и своего мира — трудно донести подобное. Счастливчик… Ничего не слышал о достижениях демократии, общечеловеческих ценностях, борьбе за права человека и прочих лицемерных штампах, под которые можно подвести все что угодно, если оно сулит какую-либо выгоду.

Я хочу, чтобы эти собаки в человеческом облике страдали. Чтобы умирали долго и мучительно, способом, неведомым палачам. Чтобы казнь их продолжалась если не вечно, то долгие годы.

А еще я хочу, чтобы эти собаки сдохли не напрасно. Пусть их муки пойдут на благо Межгорья — чтобы при этом работали для его обогащения и усиления. Это будет истинная месть цивилизованного человека: я ведь не дикарь.

И еще — как очередной привет своему двуличному миру: я хочу, чтобы все эти гнусности прошли под лозунгом торжества гуманизма и общечеловеческих ценностей. Пусть с местной спецификой, но именно так.

Так что не стану рубить этих нелюдей Штучкой. Сажать на кол или прибивать к крестам деревянными гвоздями тоже не буду. Это ведь негуманно, и вообще — кровавый тоталитаризм и нарушение прав человека. Население иной державы принято умерщвлять или покорять цивилизованно, на радость оболваненным обывателям и прочим правозащитникам. Продавайте дикарям зараженные оспой спальные принадлежности; разрушайте самобытную культуру с ее моралью, чтобы загнулись от СПИДа и наркотиков; раздуйте до небес манию величия уродливых территориальных образований, чтобы резали друг друга без причин и смысла; навяжите им чужие ценности, чтобы работали на вас, искренне веря, что делают это ради себя.

Способов имеется великое множество, и мне они известны. Я человек своего времени и эпохи — пора об этом вспомнить, иначе так и останусь мальчиком для битья в туземных игрищах.

Уважаемые дети могил, здесь нет международных конвенций, но не переживайте — вас все равно будут сытно кормить. Вы не будете прозябать в сырых холодных камерах — в вашем распоряжении будут просторные по здешним меркам дома. Конечно, нам придется ограничить вашу свободу, но без грубых излишеств: просто запретят покидать Рудную долину — так я назвал ущелье, богатое свинцом и, надеюсь, не только им. Там вы будете отбывать срок своего заключения: пятнадцать лет. Пожалуй, без права переписки. Тем более что почтовой службы здесь нет.

Разумеется, вы люди боевые — некоторые захотят сократить срок посредством побега. Поэтому мы будем вынуждены на ногу каждого из вас нацепить свинцовую колодку. Она небольшая и не причинит серьезных неудобств, но затруднит быстрое передвижение. Постоянное ношение такого предмета изменит походку, сделав ее асимметричной. Даже если избавитесь от груза, бегать потом будет непросто. Но если кто-то все равно сумеет пройти мимо постов незамеченным, за ним отправят погоню. Путь с севера долог и труден, пролегает по местам, где хватает сильных людей, не питающих к вам теплых чувств. Боюсь, если охрана не успеет, то конец будет трагическим. Мне, как человеку цивилизованному, будет искренне вас жаль — заранее прошу прощения за несдержанность местного населения.

Хотя как сказать: то, что я замыслил, несмотря на внешнюю цивилизованность, по сути своей — примитивное злодейство, в этом патриархальном мире неведомое.

Мне нужно серебро. Серебро заключено в свинцовой руде — ее придется добывать и перерабатывать в огромных количествах. Именно это смущало меня, когда затеял свой проект. Но теперь не смущает — теперь я знаю, кто будет заниматься самым неприятным.

Все знают, что ртуть ядовита. Не все знают о токсичности свинца. Удивительно, но мало кому известно, что он на первом месте в статистике отравлений тяжелыми металлами.

Испарениями свинцового расплава нельзя дышать. И нельзя допускать попадания его пыли в дыхательный тракт. На рыбной ловле никогда не кусайте свинцовые грузила. Не выращивайте клубнику вблизи отвалов полиметаллических рудников. В развитых странах даже дробь в охотничьих патронах обычно стальная — этого добились защитники окружающей среды.

Здесь нет защитников окружающей среды. И санитарного контроля тоже нет. Вы, ребятки, будете тянуть свой срок, плавя свинец сотнями тонн, дробя его сульфидную руду и окислы, дыша пропитанной отравленными парами и пылью атмосферой. И каждый ваш вдох будет привносить в организм крошечную порцию яда.

Свинец, попадая в организм, не торопится его покидать. Он аккумулируется — и травит, травит, травит. В вас его накопится столько, что после смерти черви мясо жрать не станут. У меня нет возможности защищать своих людей от этой гадости, но беспокоиться о вашем здоровье считаю ненужным. И так милосерден до невозможности — ведь должен порубить всех или злодейски замучить, бросив под той же серой скалой. Вы должны умереть прямо здесь и сейчас, а я сохраняю вам жизнь.

Не обещаю, что эта жизнь вам понравится, но все равно цените великодушие цивилизованного человека. Я сам себя не стану уважать, если через год Межгорье не превратится в серебряное Эльдорадо. Тем, кто зарекомендует себя отличным работником, я даже пообещаю скостить срок. Лет до двенадцати, а может, и десяти. Не исключено, что даже сдержу слово и отпущу в итоге — чтобы ваши пропитанные свинцом кости отравляли земли юга, а не пляж под серой скалой.

У меня грандиозные планы, и вам всегда найдется в них место. Если не сгниете от свинца — еще что-нибудь придумаю. К примеру, найду ртуть или куплю: займусь производством позолоченных вещей и детонаторов. Уж она-то вас точно доконает… На Земле нет месторождений плутония, но мы ведь в другом мире — вдруг здесь они есть? Опаснейшее вещество, один грамм которого способен уничтожить население небольшого города. По счастливому стечению обстоятельств, у меня есть отличные кандидатуры для работы в атомном проекте — вы и его будете добывать, без противогазов и голыми руками.

Не волнуйтесь, ребята, — без работы у меня не останетесь. Шансов у вас — ноль, гарантирую.

Епископ, удивленно поглядывая в мои затуманившиеся от видения далеких перспектив глаза, видимо, понял, что я еще не готов посвящать его в свои грандиозные замыслы касательно демов, и, вздохнув, задал другой вопрос:

— Что писать?

— А? — встрепенулся я. — Вы о чем?

— Вы сказали — сделать на скале надпись. Что писать?

— Лишь бы не Hollywood— это будет слишком даже для меня…

— О чем вы?..

Обернувшись в сторону невидимого отсюда речного устья, я пояснил:

— Большими черными буквами по серой скале: «Добро пожаловать в Межгорье». И побольше костей под надписью.