Рождение победителя - Каменистый Артем - Страница 66

— Значит, парень ты бедовый и решительный. И вижу я, что за тобой рабы идут охотно.

— Ну да… уважение имею…

— Скажу прямо: мне нужна твоя помощь.

Обама вновь красноречиво покосился в сторону оставшихся на берегу демов:

— Хотите и остальных освободить?

— Не понял?

— Ну, там еще три группы гребцов осталось. Одна вроде нашей, но поменьше, и две совсем мелкие — на другом берегу. Там хороших ребят хватает.

— Вообще-то я хочу демов к ногтю прижать, но и рабов освободить буду рад.

— К ногтю? — удивился Обама.

— Ну да… — Проклятье — здесь смысла фразы не понимают. — Знаешь, как блох убивают? К ногтю прижимают и давят.

— А… Понял… Это верно — давить их надо, как блох.

— Поможете?

— А выбор у нас есть?

— Силком не заставлю. Вы больше не рабы.

— Сэр страж, давайте и я прямо скажу. Ругия далеко, и не знаю, смогу ли ее еще когда-нибудь увидеть. К тому же там не все мне рады. Я босой, одет в рвань, из ценного у меня лишь вот. — Обама взмахнул отобранным у надсмотрщика мечом. — Вы тут хозяин, к тому же страж, а это очень интересно. Страж на хозяйстве всегда интересно, и перспективы бывают от этого хорошие. Тем более что дела у вас не совсем ладно идут — слишком малое войско, и в нем хороших воинов мало. Но кто знает, что будет дальше? Вы ведь страж — у вас все не так, как у обычных господ. Будучи при таком, как вы, можно голову сложить, а можно в люди выбиться — это всем известно. Из этих ребят многие такие же бродяги, как и я. Пообещайте нам просторный дом и женщину — мы задумаемся: а не осесть ли в таком месте насовсем — ведь стражи славятся справедливостью и хорошим отношением к простолюдинам. Ну и драться будем охотно — это ведь почти наш дом. А может, и не почти. Не скажу, что непременно здесь останусь насовсем, но, думаю, вы меня понимаете. Уж простите — не умею грамотно изъясняться.

— Ничего. Я все понял. Скажу так: люди мне очень нужны. Кто захочет остаться в Межгорье — пожалуйста. Если не лодырь и не пьяница — будет доволен жизнью. Хотя сейчас нам нелегко, да и женщину быстро не обещаю, но думаю, в ближайшее время все наладится.

— Женщины — это важно…

— Понимаю. Я же сказал — все наладится в ближайшее время, слово даю. Нам главное с демами разобраться, а потом решим все остальное. Сколько рабов на берегу было?

— Не могу сказать точно. С четырех галер собрали — это, наверное, под пять сотен получится. Но здесь хорошо если сотни полторы или две.

— Ты все понял: кров, потом женщину, ну и платить вам будут — не обидят. А кто не захочет оставаться, но будет воевать, тот получит одежду, обувь, из трофеев чуток добра. Как все закончится — может уходить куда пожелает.

— Оружие? Доспехи?

— С этим у нас плохо — на такую толпу не хватит.

— Понятно… Значит, с дубинами переть на демов придется… Ребятам это не понравится…

— Луков полно — если есть те, кто умеет с ними обращаться, то в стрелки возьмем.

— Такие есть, — оживился Обама. — Причем немало: на наши галеры последнее пополнение, почитай, из них одних. Южане-кочевники — те с луком рождаются. С земли бить могут, с седла — по-всякому. Луки только у них роговые — у вас небось простецкие?

— Да.

— Какая разница — из простых тоже смогут. Думаю, из этой толпы десятка полтора наберется, а может, и два.

— В замке есть молотки и молоты, пруты железные, топоры плотницкие — придумаем что-нибудь. Обойдемся без дубин.

Конфидус, подошедший со спины и услышавший мои последние слова, уточнил:

— Возвращаемся в Мальрок?

— Нет. Идем к лошадям, далее отправляем в замок раненых и всадников. Те потом вернутся с оружием и одеждой для гребцов.

— Дан, намереваетесь еще одну атаку устроить?

Епископ произнес это без осуждения или опаски, и я счел момент удобным, чтобы прояснить его отношение к произошедшему:

— А вы думаете, что стоит такое повторить? Опять убегать потом?

— Вы сами сказали, что это не люди, а погань, — от тварей убегать не зазорно.

— Мы многих потеряли.

— Да не так уж много. Смотрю я — мало кого не хватает. Сотники все на месте, десятников тройка раненых есть, и еще троих найти не могут. Ерунда. К тому же раненых демы вряд ли убивать станут: крепкие мужики им пригодятся. Вон, — епископ указал пальцем в толпу рабов, — Шег наш пропавший нашелся. Живехонек. Шег!

Разведчик обернулся, продемонстрировав физиономию, украшенную синяком дивной расцветки:

— Чего?

— Мы уж вас похоронили, а вы, оказывается, помогали демам корабли перетаскивать.

— Как не помочь, если сильно просили? — скривился межгорец. — Вляпались мы, как мухи в мед. Но быстро скумекали, что правду говорить никак нельзя. Прикинулись олухами: дескать, охотники, оленя выслеживали и случайно сюда вышли. Нам ноги сковали и к канату отправили. Хорошо, что вы подоспели.

— Вот видите, — сказал епископ. — Тех, кто к ним живой попадает, они далеко не всегда убивают. Так что многих еще можем освободить. Насмерть, думаю, мало кого побили — бой недолго длился. А демам при том как бы не сильнее, чем нам, досталось. Передовой дозор мы, почитай, подчистую вырезали. С главным отрядом когда тягались, тоже много кому кровь пустили, хотя нам там, признаюсь, врезали гораздо серьезнее. А когда отходили, еще надсмотрщиков тех передавили по пути. Так что сходили не зря: хоть и радоваться особо нечему, но демам наваляли если и меньше, чем они нам, то ненамного. Нас такой размен устраивает — по числу людей мы их сильно превосходим.

— Я даже не понимаю, почему так получилось. Они нас не ждали, иначе бы не дали перебить дозорных. Мы сумели внезапно атаковать их растянутый отряд на марше: идеальный вариант. И вместо того чтобы разметать их по берегу, расслабившихся, отдыхающих у костров, не готовых к бою… Мы отступаем…

— А чего вы хотели? Это демы — они опасные сволочи. Дозорных хорошо накрыли — те не успели в себя прийти и подставились под сильный удар. Но остальным много времени не требуется — без понуканий и задержки выстроились. Быстрые очень… Да и вы над людьми слишком трясетесь. Нет, я это поддерживаю, но все же для победы было бы полезнее первыми послать ополченцев. Те бы вряд ли смогли с ходу вырезать дозор, перемешались бы с ним, а там или навалились на шеренги, или устроили свалку на тропах. Подпирая наших лапотников лучшими сотнями, мы не дали бы им убежать, превратили бой в свалку. А в свалке демы слабы, как и все. Нас больше — шансы в дикой свалке выше.

— Вы представляете, какие потери были бы?

— Представляю, о чем и сказал. Мы сберегли людей, неплохо приголубили демов, не упустили шанса пощипать их неожиданностью — это может остудить их пыл. Видите, они даже преследовать побоялись. Я бы даже рискнул повторить, но уже под самым озером, где чуть дальше поля начинаются. Взять самых умелых ребят, сделать вид, что идем в атаку, а потом, дескать, в штаны навалили — и бежать в сторону открытого пространства. Припомнив, как сегодня нас упустили, могут следом кинуться. А у бакайцев двадцать шесть конных дружинников осталось в строю… Хотя, наверное, уже поменьше… Но ничего — и два десятка достаточно, чтобы из засады пройтись по тем, кто за строем копейщиков укрыться не успеет. Арбалетчики у них вечно особняком бегают — вот их и втопчут в землю. — Епископ вдруг осекся. — Эх… глупостей наговорил… Не получится такое проделать… Наверняка, добравшись до верха, сядут на галеры и водой до замка дойдут, не выходя на удобные для нас места. А возле Мальрока возможностей для таких действий меньше. Но ничего страшного: мы еще много чего можем придумать по пути — не хуже чем сегодня. Правильно, что за стенами не укрылись: там западня добровольная при таких делах. Так что не вините себя ни в чем: хоть и не удался замысел, но и не попусту сходили. Они сильнее — мы слабее, только и всего.

Что-то в этой войне непонятное — Конфидус только что расписал наше поражение в таких красках, что я почти почувствовал себя победителем.

Видимо догадавшись о том, что меня обуревают сомнения, епископ пояснил: