Рождение победителя - Каменистый Артем - Страница 32

Что ближе к истине…

Лавина мыслей промчалась через голову в одно мгновение, но не смутила, не залила волной паники, не заставила суетиться. Желай неизвестный моей смерти — я бы уже заработал очередную порцию кровавых неприятностей. Значит, не стоит делать поспешных выводов и неосторожных движений. Спокойствие, Дан… главное — спокойствие…

За блаженного считает? Ну пусть так и будет…

Нехотя, будто через силу обернувшись через плечо, рассмотрел говорившего. И не только его. Увиденное мне очень не понравилось.

Во-первых, незнакомцев было трое. И кто из них обладатель голоса бегемота, запертого в бочку, понять непросто: все как на подбор высокие, плечистые, красномордые, наглые, уверенные в себе — вылитые копии того самого инструктора по «кризисной психологии». Такие просто обязаны изъясняться подчеркнуто грубым басом, по-лошадиному ржать над примитивными шутками, отбирать копеечные пенсии у робких старушек и стучать по головам ротозеям вроде меня.

Во-вторых, все они были отлично вооружены и экипированы. На двух кожаные доспехи, на третьем помесь пластинчатого с кольчугой. Сделано качественно, но как-то непривычно — нечасто похожие конструкции встречать доводилось. Если уж откровенно, всего два случая помню. На поясах мечи, кинжалы, топорики. У одного в руке копье, у другого за спиной серьезного вида арбалет. Шлемы, высокие сапоги, наручи — у всех. Щит лишь один — у самого закованного.

В-третьих, никого из этих субъектов я не знал. А это совсем никуда не годится — такие крутые вояки были лишь у меня. Уцелевшие межгорцы если и носили доспехи, то потасканного типа, как и вся их одежда и снаряжение. Жизнь в лесу и горах не располагает к сохранению блистательного внешнего вида.

Итого: передо мной три отлично вооруженных и экипированных субъекта, умеющих бесшумно подкрадываться к относительно честным людям. Они сытые, на их лицах не заметно следов перенесенных тяжких испытаний, зато заметна непоколебимая уверенность в своих силах. Такое впечатление, что где-то там, невидимый из-за зарослей, стоит ударный авианосец, готовый поддержать их в любой момент.

А у арбалетчика доспехи точь-в-точь как у Гоба…

Вот повезло так повезло! Наткнуться на тех самых демов, которых не дождалась убитая мною парочка. Нет, я не забыл про них и был готов к нежелательной встрече, но не сейчас же! Им здесь делать нечего: по местной реке струга не протащить, а значит, и галере там делать нечего, да и ведет она к южному озеру межгорского ромба, а там тупик. Из него не попасть к Мальроку или другим населенным местам. Там дикие берега с редкими крошечными рыбацкими деревушками, заброшенными с прошлого года. Почти пустыня. Пиратскому флоту и в лучшие времена не найти добычи, а уж сейчас и подавно.

Демы должны пройти гораздо севернее. Смущает, правда, то, что Гоб высматривал их с вершины холма. Не уверен, что даже с биноклем оттуда можно было проследить за далеким водным путем к замку, но кто знает — может, у пиратов свои способы наблюдения? Или связи. Жаль, не было возможности устроить допрос.

Скорее всего, передо мной разведка. Обыскивают берега рек в поисках уцелевших поселений. Логичный ход — я бы на месте тех, кто охотится за людьми, сделал так же. Человек неисправим в своей тяге жить поближе к воде. Даже я, прекрасно зная про риск подобных мест, все же дал застать себя врасплох. Олух…

Удивительно, как много мыслей может промелькнуть в голове за пару секунд. Думать я все же умею. Жаль, что занимаюсь этим с запозданием. Раньше надо было…

Верзила в кожаном доспехе, не переставая ухмыляться, выдал очередную тонкую остроту:

— Яйца хоть свои высиживаешь или как?

Столь незатейливый юмор его спутникам понравился — предсказуемо заржали. А мне было не до смеха. Вот-вот они заметят матийца в черных ножнах — трава его скрывает плохо. Мой небогатый опыт знакомства с демами подсказывает, что после этого у них резко испортится настроение, а наши и без того непростые отношения станут бесконечно далекими от дружеских. Три воина, готовые к бою, — для меня слишком много. Но отмотать время назад, чтобы убраться подальше до их подхода, не получится.

Как жаль, что жизнь — не компьютерная игра: сохранки не загрузить.

— На пастушка похож, — заметил лучник. — Такой же оборванный и тупой. К скотине любят дурачков ставить. Они вечно с посохами.

— И где ты видишь скотину? — спросил первый. — Да и зачем пастуху в реку лезть?

Диалог они вели между собой, поглядывая на меня, будто на неодушевленный предмет. Наверное, в их глазах я таким и являлся. Молодой паренек. Не калека. Хорошая добыча. Таких они забирают с собой туда, откуда никто не возвращается. Я для них просто ценный приз.

Третий, закованный в сталь, созерцал меня молчаливо, застыв статуей. Но вдруг напрягся, шагнул вперед, пытаясь заглянуть «глупому пастушку» через плечо. Не надо быть гением, чтобы определить предмет его интереса: глаза дема уставились на чернеющий изгиб ножен. Что будет дальше, я уже знал. Не люблю опускаться до рукоприкладства, но других вариантов не вижу…

Троица стояла во весь рост, и хотя оружие в руках сжимал лишь один, остальные могли выхватить его в одно мгновение. Я в менее выгодном положении: сижу на земле; матиец лежит под рукой, но в ножнах, из которых выхватить его сложнее — зря от пояса отцепил; а Штучкой с такой позиции не особо размахнешься. К великому сожалению, перед появлением демов я как раз рассматривал безобидный торец: древко уходило за спину в сторону врагов, лежало на земле, и надо сорок лет тренироваться в Шаолиньском монастыре, чтобы ухитриться успешно атаковать насторожившегося громилу.

Я не успел провести всех запланированных опытов, но ситуация такова, что надо рискнуть выяснить кое-что на практике. Если ничего не выиграю, то и потеряю немного.

Очень хотелось узнать, что получится, если, приставив торец древка к препятствию, освободить сверкающее лезвие. На подопытных кроликах поставить эксперимент уже не успею, так что придется пойти на неэтичный научный опыт…

Молчаливый дем сделал еще один шаг. Его левая ступня опустилась в считаных сантиметрах от Штучки. От ее опасного торца, способного выплеснуть фонтан жидкого металла, молниеносно формирующего всесокрушающее лезвие.

Враг, поняв, что зрение его не обмануло и у «тупого пастушка» под рукой лежат ножны с матийским мечом, охнул, ухватился за рукоять меча. Я чуть приподнял древко над землей, приставил наконечник к тому месту, где ступня переходит в голень. Дем не пытался отступить — его не пугал «пастушеский посох». Палец в паз, потянуть вперед.

Я был готов к разным вариантам. Выскочившее лезвие могло подрезать ногу. Могло не выскочить вообще, заблокировавшись о препятствие. Могло оттолкнуть руку назад, не вонзаясь в плоть. Но Штучка поступила иначе.

Нога взорвалась. Во все стороны брызнула кровь, крошечные ошметки мяса, иглы размозженной кости. Все это добро щедро обгадило мою и без того непрезентабельную одежду. Досталось даже парочке оставшихся головорезов, стоявших в трех шагах позади товарища.

Искалеченный дем с криком завалился на спину, оставив на окровавленной траве начисто отхваченную ступню. Его меч выскользнул из руки, встрял в землю рядом со мной. Неглубоко — грунт был подмороженный. Поднимаясь, я легко его выдернул, не размахиваясь, продолжая движение, запустил в арбалетчика, постаравшись придать оружию горизонтальное положение — острием вперед. На столь скромной дистанции закрутиться не успеет.

Дем на подлянку среагировать не успел — согнулся от удара в живот. Аборигены не привыкли швыряться дорогостоящими мечами, вот и поплатился за шаблонность мышления. Доспехи спасли, но все равно больно — железяка тяжелая. На большее я и не рассчитывал — хотя бы на миг отвлечь одного, чтобы пообщаться с оставшимся тет-а-тет. Тот не спал — уже отскакивал назад, ведя копьем в мою сторону. Наконечник, хоть и имел режущие кромки, с моей Штучкой не сравнить — такой «дубиной» не очень-то помашешь. Стремясь сократить дистанцию до минимума, я слишком поспешил, неосторожно наступив на голый участок подмороженной земли, забрызганный кровью. Нога поскользнулась, и вместо рывка я едва не растянулся плашмя, чудом успев опереться на левую руку.