Ночная тень - Коултер Кэтрин - Страница 42

Что ей делать? Как заставить его увидеть правду, понять, раскаяться в содеянном?

Пальцы, сжимавшие ее, чуть разжались, и Лили воспользовавшись этим, мгновенно отпрянула.

— Нет! — умоляюще вскрикнула она.

— Будь ты проклята, — взорвался он с холодным бешенством. Перекатившись на нее, он придавил ее всем телом к кровати, вновь стиснул запястья и впился в губы жгучим поцелуем. Куда девалась былая нежность! Найт с каждой минутой словно все больше хмелел. Поцелуй становился все более страстным: твердая напряженная плоть вжималась в живот Лили. Найт приподнялся, опустился, подался вперед, имитируя торжество слияния. В этот же момент язык проник в рот Лили, толчком продвинулся вглубь и тут же выскользнул, потом снова и снова, еще и еще… Лили, еще сохраняя остатки здравого ума, лихорадочно думала:

«Это Найт. Найт делает это, Найт заставляет меня ощущать этот жар, странную пустоту внутри и желание. Я просто не могу вынести это невероятное томление».

Найт безошибочно уловил то мгновение, когда она начала отвечать на ласки, понял, что сводит ее с ума, заставляет терять голову, и немедленно этим воспользовался.

— Лили, — пробормотал он, почти не отнимая губ, и, сжав руку девушки, потянул ее вниз, одновременно сползая с нее. Лили облегченно вздохнула, но Найт положил ее ладонь себе на живот.

— Дотронься до меня. Лили. Посмотри, что ты со мной делаешь.

Рука девушки задела раскаленную мужскую плоть, и бедра Найта дернулись, несмотря на всю решимость оставаться спокойным. Ее пальцы неожиданно попытались сомкнуться вокруг пульсирующего мужского естества прямо через толстый бархат халата. Найт громко застонал от невыносимой, но сладостной муки и, откинув полу халата, снова притянул поближе ее ладонь.

Лили не могла поверить тому, что делает… что хочет делать, что жаждет делать. Ее ладонь коснулась незнакомой мужской плоти. Лили задрожала, трясущимися пальцами .гладя ее. Она боялась Найта, боялась его мужественности, величины этого странного отростка и в то же время ощущала, как ее тело в страшном возбуждении невольно стремится податься вперед навстречу ему, потереться о него, втянуть в себя, внутрь, как можно глубже, дальше, сильнее.

Найт внезапно отшвырнул ее руку:

— Перестань, — шепнул он, задыхаясь. — Ты слишком хорошо знаешь свое дело, черт бы тебя взял.

Он снова навалился на Лили, закрыв ей рот поцелуем; язык настойчиво требовал впустить его, и она приоткрыла губы.

«Хорошо знаю свое дело? Как это?» — смутно подумала она, но тут же слова потеряли смысл. Ей было все равно, совсем все равно, только одно имело значение — то, что он делал с ней, то, что. заставлял чувствовать.

Он касался ее щеки, носа, горла… Лили хотела большего, но не сознавала, чего хочет, только ощущала пульсирующую боль между бедрами и дрожала все сильнее. Найт упивался сознанием, что именно он причина этой трепетной дрожи.

Приподнявшись, он навис над ней.

— Шире, Лили. Раздвинь ноги шире. Лили повиновалась без колебаний, без сомнений. Снова он дернулся вперед, и теперь между ними осталась лишь скомканная, разорванная ночная сорочка.

Теперь Лили была вне себя, и Найт понимал это. Бессвязные беспомощные крики, заглушаемые ртом Найта, рвались из горла девушки, наполняя его невыразимым торжеством и жгучей радостью, в которых он не желал признаться даже самому себе. Он откинулся назад, с силой упираясь мужским естеством в это нежное тело, и вновь подался вперед, чтобы снова подняться и опуститься. Неожиданно ее руки взметнулись к его плечам, лихорадочно срывая халат.

— Нет, Лили!

Он не мог разрешить ей раздеть себя, зная, что проиграет в этой схватке. Он не мог позволить атому случиться. Не мог допустить, чтобы она победила.

Найт быстро перекатился на бок. Лили простонала его имя, пытаясь повернуться к нему, найти, вернуть обратно. Ее руки коснулись его лица, плеч, сомкнулись на запястьях.

Найт снова поцеловал ее, томительно-жгуче. Его ладонь легла на упругую грудь, и Найт ощутил бешеный стук собственного сердца, мягкую, легкую дрожь ее плоти, желание, пожирающее ее. Расставив пальцы, он распластал ладонь на ее животе, ощутив, как напряжены мышцы, осознав, что Лили поймана в ловушку непреодолимого желания. Она в его власти. Целиком принадлежит ему. Он победил.

— Лили, взгляни на меня. Открой глаза! Я хочу видеть твое лицо, когда касаюсь тебя, хочу, чтобы ты знала, что я смотрю на тебя, когда ласкаю.

Наслаждение волнами прокатывалось по телу, окутывая, охватывая, завладевая, и Лили, открыв глаза, заметила в его напряженном взгляде чисто мужское торжество, не относящееся к ней, — отчужденное, холодное, почти злорадное.

— Нет… о пожалуйста, нет… нет, Найт… — Она не могла позволить атому случиться, не могла. Почему он делает это с ней? — Пожалуйста, Найт…

— Пожалуйста, что, Лили? — сказал он, почти не отрываясь от ее губ. Со спокойной расчетливостью немного отвел руку, осторожно, еле дотрагиваясь, положил ладонь на ее грудь и, увидев разочарование в ее глазах, ощутив, как ищуще приподнялись ее бедра, улыбнулся:

— Ты такая страстная. Лили, и теперь принадлежишь мне. Тебе не нравится это?

Его язык легкими касаниями начал гладить ее язык, а пальцы одновременно слегка коснулись соска. Лили что-то несвязно выкрикнула прямо в его рот и снова ощутила его триумф, беспредельное мужское удовольствие и удовлетворение и в эту минуту возненавидела себя и свое предательское тело… Но она и во сне представить не могла, что так может быть: когда Трис целовал Лили, она не чувствовала ничего — ни малейшего трепета. А сейчас… Она вздрагивала, как в лихорадке, отдаваясь на волю безумных ласк. Губы Лили раскрылись шире, предлагая ему завладеть ими. Рука Найта крепче легла на ее грудь, лаская ее, нежно, искусно, ненасытно, трепетно, сжимая, гладя, дразня. Неожиданно его рот сомкнулся на крохотном соске.

Это переполнило чашу. Лили выгнула спину, тихо, жалобно застонав.

— Да, Лили, да. Вот так… дорогая, да…

Держи он себя в руках по-настоящему, в этот момент ему следовало бы немедленно остановиться.

Не переставая жадно сосать, Найт с силой сжал свободной рукой другую грудь, ощущая, как бешено бьется ее сердце, и на кратчайшее мгновение поднял голову, чтобы взглянуть на нее. Глаза Лили были закрыты, голова запрокинута, на лице выражение почти болезненного наслаждения. Боже, она так прекрасна, так трогательна…

Найт снова впился губами в ее сосок. Нет, нет, он не станет смотреть на нее, пока не убедится, что может держать себя в руках. Он ошибался. Она всего-навсего еще одна женщина, еще одно тело, бесконечно желанное, но ничего больше.

Он опустил руку, чтобы коснуться ее талии, погладить живот. Лили, почти теряя сознание, извивалась под ним. Найт улыбнулся, презрительно, жестоко:

— Ты хочешь меня. Лили? — Лили задушила невольный вскрик, и Найт заметил, как ее руки сжались в кулаки, комкая простыню. — Коснись меня. Лили. — Он снова и снова требовал, чтобы Лили открыла глаза, и, когда она повиновалась, снова приказал:

— Коснись меня. Лили.

Лили медленно подняла руки, осторожно положила ему на плечи, и это простое движение, ощущение маленьких ладоней, даже не на обнаженной коже, а через проклятый халат, едва не прикончило его. Найт быстро сжал тонкие запястья и отвел ее руки.

— Что ты чувствуешь. Лили?

— Не знаю, — вырвалось у нее почти воплем, пронзительным, раздраженным. Лили тяжело дышала, широко открыв безумные, невидящие глаза с суженными зрачками.

Не отводя взгляда от ее лица, он провел рукой по ее животу, скользнул ниже, осторожно сжал холмик, покрытый светлыми завитками.

Веки девушки бессильно опустились, тело дернулось:

— Найт…

— Не смей закрывать глаза! Лили послушалась.

— Теперь скажи, чего ты хочешь. Скажи, что испытываешь сейчас. — Он на секунду отнял руку, разорвал еще больше ее сорочку, и, увидев темно-золотое руно, улыбнулся:

— Скажи мне, Лили.

Пальцы нашли средоточие ее женственности, чуть нажали. Боже, какое торжество! Каким могущественным он себя ощущает!