Магиня для эмиссара - Кузьмина Надежда М. - Страница 96

Оставив одну на ладони, взвесила. Тяжёлая, сгодится!

— Я прикинул, что их очень удобно крепить — два гвоздя наискосок, и вопрос решен.

Кивнула. Разумно.

Ближе к вечеру нас осчастливил повторным визитом Риналдо, лично доставивший пару деревяшек. Интересно, как он их изъял? Вопрос просто вертелся на языке, но я решила умерить праздное любопытство. Впрочем, вступить в беседу пришлось всё равно, ибо Риналдо пожелал посмотреть, как я буду делать амулеты.

Ответила я коротко:

— Простоволосая, в платье сикось-накось-набекрень, глухой ночью. Не думаю, что это зрелище порадует глаз.

— А платье… гм-м… почему такое… оригинальное?

— Из него выпороли все металлические крючки, — хмыкнула я. — Элегантность, увы, пострадала. Так что, ваше величество, не смущайте меня. Да и вам в полночь надлежит быть во дворце, а не в чужом доме.

Добавлять, что при моём куцем опыте я не умею толком рассчитывать силы и через два раза на третий шлёпаюсь в обморок, я не стала.

— Кузина, ничего страшного. И зовите меня кузеном, мне будет приятно. Тем более что мы почти ровесники.

Спасибо. Панибратства с королём, который стравил меня с бывшим мужем и вообще хитрый хмырь, мне и не хватало. Ни к чему затевать такие игры, тем более что я кожей чувствовала, как напрягся Рейн.

— Кузен, ваше присутствие будет меня смущать. Делу это не поможет.

— Жаль… — Риналдо поднялся. — Держите меня в курсе.

— Что это было? — поинтересовалась я у вернувшегося Рейна.

— Я бы сказал, — муж щелчком ловко закрутил волчком монету по гладкой крышке стола, — что у любопытства Риналдо есть две составляющие. Первый — магия. Если он скрывает, что он — маг, то и учиться может только по книгам. А тут есть возможность не только посмотреть на другого мага в работе, но и задать вопросы и даже получить на них ответы. А второй компонент — интерес к тебе. Поверь мне, ты сильно отличаешься от придворных ньер.

Я пожала плечами. Уж какая есть, на базар не несть.

Закончила я магичить почти в два ночи. Пока наковыряла щепок от Риналдовых деревяшек пока проверила по словарю все слова, которые предстояло подставить вместо параметров в стандартную формулу, пока потренировалась всё гладко, не запинаясь, проговаривать… В последний момент вспомнила, что был какой-то приём, усиливающий заклинания, предназначенные для использования именно на море. Порылась в книгах, нашла. И тут же принялась искать нужную для действа морскую соль. Столовую я отвергла, а вот ароматизированная из ванной оказалась подходящей.

Ссэнасс с Рейном сидели рядышком на кровати и вертели головами, глядя на мои метания.

Под завязку я умудрилась уронить монеты на пол, и две из них по закону подлости под эту самую кровать и укатились. Я полезла было искать сама, на четвереньках кверху задом, но потом сообразила, что можно попросить достать беглянок Ссэнасс.

Напоследок, когда щепки на будущих амулетах вспыхнули синим пламенем с жёлтыми — из-за соли — искрами, я чуть не подпалила собственный рукав.

Гм-м, Риналдо было бы на что полюбоваться. Есть с чего брать пример, м-да.

Но, тем не менее, к двум ночи монета-маяк, указывающий на неё компас с яркой голубой чёрточкой и дубликат этого компаса были готовы.

Я устало плюхнулась на кровать рядом со своей семьей.

— Теперь моя очередь, — поднялся Рейн. — Карета заложена, Кирван ждёт. А в порту — я позаботился — стоит шлюпка. Думаю, прямо сейчас и съезжу. А то учешет «Резвая шалунья» с рассветом вдаль — обидно ж будет…

— Я с тобой! — поднялась я.

— Сита, и не думай! Ты остаёшься дома!

— Нет. Одного тебя никуда не отпущу!

Понятно, что ехать в порт Рейну следовало самому, потому что никому другому такого не поручишь. Ну, разве что нашему Браю. Хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, — сделай это сам. И обратное: если не хочешь, чтобы тайну узнали враги, — не доверяй её другу. Ну, может быть, только Браю.

Но позволить Рейну отправиться одному? Да никогда!

А вдруг за домом следят и только ждут момента, чтобы избавиться от очередного наследника рода Райнесан? Или в порту Холт напорется на пьяную компанию или грабителей? Или, наконец, если подплывшую к кораблю шлюпку заметит экипаж?

Мы чуть не поругались. Но, действительно, выходило, что Кирвану придётся остаться с каретой и лошадьми — без присмотра тех не бросишь. А мужу идти к шлюпке и плыть на ней — одному. И ведь погребёт не на рыбалку, а к пиратской шхуне…

— Рейн! Да, я отличаюсь от придворных ньер! Предлагаю поступить так: я еду с тобой в карете, по пути завернём к Браю, возьмём его тоже. Уже на месте я наложу на вас «отвод глаз» и останусь ждать с Кирваном. Думаю, так будет вполне безопасно.

Холт фыркнул и пробормотал под нос: «Стальная ньера…»

Я прикусила губу. Может, и пошутил… но отчего-то резануло. Это за неверие в его мужскую самость? Сглотнула. Переживу. А вот если он схлопочет кинжал в почку, пережить такое будет куда сложнее.

Я надела тёмно-зелёное шерстяное платье, пошитое ещё в Салерано. Сверху накинула тёплый плащ с капюшоном — всё же почти зима, и ночи даже в нашем мягком климате сейчас промозглые. Муж, глядя на меня, недовольно фыркал и хмурился.

К дому Брайта мы подъехали почти в полтретьего ночи.

Я нервничала. Вот никогда не представляла, что ночью, в тишине, звон подков и стук колёс по булыжной мостовой кажутся настолько громкими. Чудилось, что весь город должен нас слышать и пристально следить из-за стёкол погасших окон… Почему-то я была почти уверена, что за нашим домом установлено наблюдение. По пути поделилась этой мыслью с Рейном. Тот кивнул. И сказал, что к гавани поедем кружным путём. Если кто-то следит — пусть побегает. Но лучше бы не выследили, иначе может возникнуть вопрос, что потерял королевский эмиссар в порту глухой предрассветной порой?

Наконец муж и зевающий Брай с встрепанной головой сели в экипаж. Я зажгла тусклый, еле заметный светлячок, пресекая попытку Брайта усесться мне на колени.

— Ньера Сита? — Брай смущенно попытался пригладить светлую шевелюру пятернёй.

Интересно, в три пополуночи я должна желать доброго вечера? Доброй ночи звучит как-то неподходяще. В итоге просто улыбнулась и кивнула. И повернулась к мужу:

— Если сумеем остановиться где-то в скрытном месте, я наложу «отвод глаз» и заклинание тишины на карету целиком… Только где? Выехать за городские ворота, чтобы завернуть в лес, — это долго?

Рейн задумался, фыркнул.

— Едем домой! — фыркнул второй раз, взглянув на открывшую рот меня, и пояснил: — Самое скрытное и близкое место — наш собственный каретный сарай.

Я с уважением посмотрела на умного мужа.

В порт мы приехали уже ближе к четырём утра. Незримые и неслышимые. Причём со вторым я перемудрила. Наложила заклинание на карету с лошадьми — а пассажиры и кучер-Кирван попали под него тоже. Тут-то и выяснилось, что заклинание тишины работает почему-то для каждого объекта отдельно. Мне осталось только виновато молча развести руками. Муж покачал головой. Брайт беззвучно хихикал. Что делал Кирван, которому теперь было не сказать ни «прру!» ни «но!» — не знаю. Наверное, объяснялся с лошадьми жестами.

В общем, мы куда-то прикатили и встали в кромешной мгле. Мужчины вышли, я осталась. Хотелось пройтись по пристани, посмотреть на огни кораблей, послушать, как поскрипывает оснастка… но как-нибудь потом, Сейчас мы тут не для забавы, так что сижу смирно.

Сидеть пришлось долго, очень долго. Часа два. Уже пополз предрассветный холодный туман, я, невзирая на платье и плащ, продрогла. И жутко хотелось спать. Время от времени я прикасалась к медальону, связывающему меня с Рейном. Наконец дверца экипажа распахнулась. Мужчины забрались в карету. Рейн потёр замерзшие руки, поправил мокрую полу плаща и стукнул в стенку три раза, подавая сигнал кучеру — мол, можно трогаться. Ясное дело, Кирван его не услышал. Муж грустно вздохнул и полез наружу…