Магиня для эмиссара - Кузьмина Надежда М. - Страница 89

Мне привезли платья. Если прежние были светлыми или яркими, из летящего шёлка, тафты, сатина, то эти — из бархата и атласа. Когда выбирали ткани и расцветку, Рейн указал на то, что на дворе — почти зима и шёлковая лёгкость будет неуместна. Должно быть элегантно, но выглядеть оченьдорого. Я ехидно поинтересовалась — мол, что, вроде старинного резного инкрустированного комода с позолотой в нашей гостиной? Рейн иронично взглянул на меня и кивнул:

— Именно так. Хочешь, чтобы тебя уважали, — доверься и не брыкайся.

Сейчас, стоя перед зеркалом, я рассматривала плод своей доверчивости. Слов не находилось. Фиолетовый тиснёный бархат прекрасно сочетался с лавандовым брокардом. А отделка корсажа и широкой юбки — золотое плетение с вкраплением маленьких аметистов — придавала наряду вид той самой королевской роскоши, которой добивался Рейн. При этом платье оставалось удивительно элегантным, даже строгим. Туалет дополняли обвитая золотыми нитями с аметистами маленькая бархатная сумочка, которую полагалось прицепить к поясу, и бархатные же бальные туфли.

— Нравится? Хорошо. К этому платью подойдёт этот гарнитур, — Рейн протянул мне плоский серый футляр. — Это фамильное колье и серьги из александритов с бриллиантами. Должно сочетаться. Кстати, пудра тебе не нужна — у тебя идеальная кожа и прекрасный цвет лица. Ну, разве нос чуть-чуть… — Усмехнулся: — Я рядом с тобой выгляжу как чёрная ворона рядом с лебедем.

Обернулась к одетому в тёмный камзол мужу. Что, напрашивается на комплименты? Ну, пусть. С удовольствием расскажу, какие у него широкие плечи, и стать, и проницательные глаза. Да, смазливым его не назвать. Зато он — импозантный и мужественный. И любимый.

— Будешь хвалить ещё — утащу в кровать. А нам уже пора выезжать.

К нашему особняку примыкал каретный флигель, где держали лошадей и экипажи — выезд у нас был свой. Над каретой я, кстати, поработала — чтоб не горела, не тонула и колёса в неожиданный момент не отвалились. С лошадьми было сложнее. Мелькнула идея наложить «отвод глаз» на коней, а заодно на кучера, чтоб тот видел свою тягловую силу, а злоумышленники — нет, но, посмеявшись, мы её отвергли. Катящийся сам по себе по улице экипаж — такое не к добру. И на месте охраны Риналдо я бы этот феномен ко дворцу близко не подпустила.

Придётся положиться на удачу. Может, потом в гримуаре моей свекрови сыщется что-нибудь подходящее.

Ехали мы на бал по случаю годовщины основания первой фактории на Южных островах. Повод, на мой взгляд, формальный, поскольку с момента постройки того поселения прошло аж три века, но, с другой стороны, не хуже любого прочего. Почему не напомнить себе и окружающим, что именно мореплаватели Таристы открыли южные земли, что нам есть чем гордиться?

Как выглядит королевский дворец, я представляла — видела на картинке в книге по истории Таристы. Пять этажей, широченная беломраморная лестница, колонны, портики, башни, флаги — всё, что положено, чтобы порадовать народ.

Рейн хмыкнул, что для ньеры, которую везут представлять ко Двору, верноподданнического восторга у меня маловато. Я охотно согласилась. И напомнила, что легко могу это исправить при помощи зачарованных заколок в причёске. Нужен восторг? Только скажите — будет восторг!

Муж фыркнул.

Добрались мы без происшествий, благо, ехать было недалеко. Муж вылез первым, подал мне руку, дабы я, запутавшись в подоле пышной юбки, не промахнулась мимо подножки, тем самым уронив честь рода Сейранн. Вообще, настроение было каким-то неправильным. Вот, казалось бы, юную ньеру — сиречь меня — в первый раз в жизни привезли в королевскую резиденцию на монаршую аудиенцию. Что испытывает в такой ситуации нормальный человек? Радость, восторг, любопытство, беспокойство. А тут всё вверх тормашками. Беспокойство есть, а восторга не наблюдается. Зато так и хочется всем сказать: «Да отстаньте от нас с мужем! Нам и без вас хорошо!» Это нормально? Ох, сомневаюсь… Ладно, спишем нестандартную реакцию на последствия нервотрёпки последних месяцев.

В обычных домах хозяйка с хозяином встречают гостей на парадной лестнице, приветствуют, приглашают, представляют. Но у монархов всё не так. Вместо этого, не успели мы войти в высокие распахнутые двери, откуда лился золотистый яркий свет, как рядом по полу звучно долбанули чем-то тяжёлым. От неожиданности я чуть не подпрыгнула. Потом сообразила — это мажордом, представляющий высокому собранию вновь прибывших.

И верно. Осанистый мрачный мужчина в синем с золотом зычно возвестил:

— Сентаньер Раиндэлл лен Сейранн Райнесан! Ньера лен Сейранн!

Гул голосов смолк. Все повернулись к нам. Холт, которого я держала под руку, незаметно чуть напряг плечо. Лицо оставалось спокойным и невозмутимым. Мол, ничего особенного не происходит. Подумаешь, что на нас таращится три сотни, а то и больше, благородных ньер и ньеров. Мелочи какие!

Я взяла поведение мужа за образец. Невозмутимость плюс лёгкая улыбка, да. Чуть притормозив в дверях, Рейн огляделся, выбрал одну из группок собравшихся и повёл меня к ней.

— Кузина Сейбретт! — обратился Рейн к одетой в королевские цвета — лазоревое с золотом — стоящей в центре группки юной темноволосой ньере со смутно знакомым длинным лицом.

— Рейн! Рада тебя видеть, — приветливо улыбнулась сестра короля. — Ты наконец-то привёл свою жену? Весь Двор уже извёлся от любопытства. — Тон казался доброжелательно-шутливым.

— Кузина, позволь представить тебе мою супругу, Алесситу лен Сейранн, урождённую лен Ориенси, — церемонно произнёс муж.

Я, как и положено при представлении высшим, чуть склонила голову и присела.

— Вставай, милочка. И можешь, как и твой негодник-муж, называть меня кузиной. Прелестное платье…

Рейн — негодник? Как-то не думала о нём в таком ракурсе.

— Благодарю, кузина Сейбретт.

— Я многое могу о нём порассказать. Например, припомнить давнюю историю, как кое-кто украл для меня из птичника курицу. Мне было пять лет. Голубей и павлинов я видела, а вот кур — никогда. А очень хотелось.

Рейн шутливо возвёл очи горе.

— Кузина, ты подрываешь мою репутацию!

Остальная группка — пять человек — внимательно прислушивалась к этой занимательной беседе. Я прикусила губу — похоже, мой законник-муж в нежном возрасте был настоящим бандитом, похитителем куриц. А с ньерой Сейбретт можно подружиться.

— Но самое интересное, — ньера Сейбретт перешла на громкий шёпот, сделала паузу, добиваясь полного внимания всех присутствующих, и закончила, — то, как эту курицу потом ловили по всему дворцу!

Присутствующие громко засмеялись. Мне тоже было смешно, хотя я постаралась сдержаться. М-да, перепуганная курица на здешних беломраморных просторах и толпа народа, за ней гоняющаяся, — это должно быть эпично!

— Если серьёзно, кузен, брат хотел тебя видеть. Он сейчас в кабинете, — уже совсем другим тоном закончила ньера Сейбретт.

— Слушаю и повинуюсь! — шутливо щёлкнул каблуками Рейн. — Ньеры, прошу прощения…

И, уже отведя меня в сторону, тихо шепнул на ухо:

— Сейбретт тут верховодит. И после того, как она приняла тебя ласково, никто не посмеет даже косо глянуть в твою сторону. Идём к королю?

Идём. Куда я денусь?

Но, может, зря я тревожилась?

Встреча с королём началась с предсказанного Санией культурного шока. Риналдо выглядел не близнецом, но почти родным братом моего Рейна. Только глаза карие. Но вытянутая физиономия с длинным носом была знакома до боли. Муж покосился на моё тоже вытянувшееся лицо, фыркнул.

Я присела в реверансе, исподтишка оглядывая кабинет. Стол огромный и завален бумагами, донесениями, распечатанными конвертами… видно, что тут действительно работают. На стене — две огромные карты. Очень крупномасштабная и подробная — Таристы. И другая — всего мира с отмеченными на ней нашими колониями, факториями и торговыми маршрутами.