Невеста-наследница - Коултер Кэтрин - Страница 82

Она погладила его лицо кончиками пальцев, крепко обхватила его руками и начала целовать в губы, в подбородок, покусывать мочку его уха. В перерывах между поцелуями и покусываниями она говорила:

— Я вела себя как эгоистка, как глупая девчонка. Я была трусихой. Ты мужчина. Когда ты женился, ты хотел получить настоящую женщину. И теперь ты ее получишь. Мне наплевать на боль. Это не важно. Я хочу дать тебе то, что принадлежит тебе по праву. Я буду отдаваться тебе так часто, как ты захочешь, без стонов и жалоб.

— Джоан, а как же боль? Я знаю, ты не забыла, что тебе было больно. Я вовсе не хочу мучить тебя. Я не хочу, чтобы ты из-за меня плакала.

— Я не буду плакать. Я буду сильной. Дуглас и Райдер научили меня быть терпеливой. Райдер давал мне пощечины, когда ему казалось, что я веду себя как трусливая девчонка. Я не разочарую тебя, Колин, никогда больше не разочарую. — Она сделала глубокий вдох. — Даю тебе честное слово.

Он сжал пальцами ее руки выше локтей и медленно убрал их со своей шеи.

— Нет, я не могу принять такого самопожертвования. Не могу требовать от тебя столь многого. Возможно, ты позволишь мне овладевать тобой раз в год, не чаще — только чтобы зачать ребенка. — Он глубоко вздохнул с видом мученика. — Я готов к этому, уверяю тебя, и нисколько не возражаю. Дарить тебе наслаждение каждую ночь — мне и этого будет довольно. Да и как может быть иначе? Я же не чудовище, чтобы заставлять тебя кричать от боли.

— О Колин, ты такой благородный, такой великодушный, но я уже твердо решила. Я сделаю это прямо сейчас. Тогда у меня будет достаточно времени, чтобы полностью прийти в себя до обеда. Кроме того, если я вскрикну от боли, здесь меня никто не услышит. А теперь я хочу, чтобы ты меня раздел.

Колин смотрел на нее и всеми силами старался удержаться от смеха.

— Подумать только, ты любишь меня так сильно, что хочешь пойти на это ради меня! — произнес он голосом, будто бы охрипшим от волнения. — Несмотря на то что, как ты знаешь, должно неизбежно случиться, ты все же готова отдаться мне! Это трогает меня, Джоан. Теперь я понимаю, какая ты сильная и самоотверженная. Это наводит меня на мысль о собственном несовершенстве.

Синджен пыталась развязать завязки на вороте его рубашки и расстегнуть пуговицы на бриджах. Он, смеясь, шлепнул ее по рукам.

— Давай сделаем это вместе, хорошо?

Она кивнула и, отведя от него взгляд, начала раздеваться сама.

Неужели она хочет обольстить его прямо на этом ковре? Подумав, он решил, что это великолепная мысль.

Колин стягивал сапог с левой ноги, когда она встала перед ним полностью обнаженная, опустив руки вдоль тела. Она пыталась изобразить на лице манящую улыбку сирены, но это ей плохо удавалось. Вид у нее был испуганный, но решительный. Сейчас она напоминала свою тезку, Жанну д’Арк, идущую навстречу мученичеству: сознание того, что она не уронила своего достоинства, окрыляло ее, хотя она уже видела перед собой пламя костра. Какая глупышка!

Когда он разделся донага, ее взгляд устремился на его живот и там остановился. Колин знал, что он еще не достиг полного возбуждения, так что при виде его она не закричит от страха.

Он совсем уже было собрался вернуться к задуманной роли нежного соблазнителя и положить конец этому идиотскому фарсу, когда она вдруг прыгнула на него. Их обоих спасли только его быстрые рефлексы. Не успел он опомниться, как она уже так крепко обняла его за шею, как будто хотела задушить, и целовала его, пока он не выдержал и не рассмеялся. «Ладно, пусть делает, что хочет», — подумал он и, погладив ладонями ее ягодицы, приподнял ее и закинул ее ноги себе на бедра.

— О, — выдохнула она и продолжала целовать его в губы, пока он не начал задыхаться.

— Что мне теперь делать, Джоан? Чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты лег навзничь и не шевелился, чтобы я могла целовать тебя, Колин.

Он так и сделал, и они оба опустились на обюссонский ковер. Через узкие окна в комнату проникали серебряные лучи предвечернего солнца. Воздух был ласков и тепл. Она лежала на нем, положив ноги между его раскинутых ног, и его отвердевшая плоть упиралась ей в живот.

В ее глазах мелькнул страх, когда он невольно двинулся, но она тут же улыбнулась и приподнялась, опираясь на руки.

— Ты очень красив, Колин. Я счастливейшая из жен.

— Э-э… спасибо, — пробормотал он, чувствуя, что его мужское орудие реагирует на нее куда быстрее, чем он предполагал, чем он вообще считал возможным. Оно уже пришло в полную боевую готовность: увеличилось и стало твердым как камень, однако Джоан, несмотря на весь свой страх, не выказывала колебаний. Он услышал, как она делает глубокий вдох.

— Не шевелись, Колин. Я хочу, чтобы ты лежал неподвижно. Я сейчас буду целовать тебя так, как ты вчера целовал меня. Хорошо?

Он едва не проглотил свой собственный язык. Это было безумие. Однако он сделал над собой усилие и молча кивнул. Она принялась целовать его шею, плечи, грудь, одновременно лаская их своими мягкими, нежными пальцами. Она покрывала поцелуями всю верхнюю часть его тела. Ему казалось, что сейчас он взорвется от возбуждения. Он поднял руки и потянул ее вниз.

— Нет, не двигайся, ты ведь обещал.

«Ничего я не обещал», — подумал он, охваченный неистовством желания. Однако заставил себя лежать неподвижно. Так захотела она. Скоро она сама поймет, каково это, да, скоро она это поймет.

Когда ее теплые губы коснулись его живота, он тяжело задышал и весь содрогнулся.

— Джоан, — проговорил он.

«Это причиняет боль, — подумал он. — Самую настоящую боль».

Она посмотрела на него и широко улыбнулась:

— Я довела тебя до такого же состояния, до какого ты вчера довел меня? Ты сам не свой от нетерпения? И чувствуешь, будто внутри тебя разгорается огонь, но такого свойства, что ты готов на что угодно, лишь бы он запылал еще жарче?

— Весьма точное описание.

Она дотронулась рукой до его возбужденного члена. Погладила его, пристально глядя сначала на его лицо, потом на свою руку. Он почувствовал странное смущение. Затем Джоан вдруг задумчиво сдвинула брови.

— Нет, — проговорила она, разговаривая скорее не с ним, а сама с собой. — Я хочу большего. Хочу почувствовать твой вкус.

Она взяла его в рот, и Колин задергался, застонал, его грудь начала судорожно вздыматься.

— Ага, — сказала она, чувствуя его реакцию, и постаралась сделать так, чтобы исторгнуть из него крик наслаждения.

Он и впрямь едва не закричал — так близок он был к разрядке.

— Джоан, дорогая, нет, остановись, ты должна остановиться. Если ты не остановишься, я извергну семя прямо сейчас, и тогда твоя жертва станет напрасной.

— О, — произнесла она и отпрянула. — Ты должен излить свое семя в меня — так полагается. Ты мужчина и, я знаю, хочешь именно этого. То, что я сейчас делала, тоже тебе нравилось, но то, другое… это то, что тебе необходимо. Хорошо, я согласна.

Прежде чем он понял, что она вознамерилась сделать, она приподнялась и села верхом на его бедра.

— О нет, — торопливо сказал он, когда она попыталась вложить его член в свое лоно. Если бы его собственное возбуждение не было таким жгучим и болезненным, он бы рассмеялся. Она была абсолютно не готова к тому, чтобы принять его в себя, и вот поди ж ты — вознамерилась сесть на него как на кол.

Когда он заговорил, она взглянула на него, и он увидел, что она побледнела: она боялась предстоящей боли.

Колин улыбнулся и стал поглаживать ладонями ее руки от плеч до кончиков пальцев.

— Еще рано, Джоан. Не принуждай меня войти в тебя сейчас. Я еще не готов это сделать. Совсем не готов. Да, да, это правда. Я еще не достиг того состояния, чтобы получить от этого наслаждение… — Он осекся, услышав, как она испуганно втянула в себя воздух.

Она перевела взгляд на его член, потом опять посмотрела ему в лицо. Она глядела на него как на помешанного.

— Ты хочешь сказать, что он должен вырасти еще больше?! Но, Колин, ты же стонал и подергивался. Ты весь в поту. Эта штука просто не может стать больше — не может.