Невеста-наследница - Коултер Кэтрин - Страница 46

Синджен не хотела смотреть на болотную жижу в углу, однако все же подошла и посмотрела. Отвратительно и выглядит так, словно кто-то налил здесь эту грязь черпаком… или же притащил ее сюда вместе с цепью.

«Да, они блестяще это проделали, — подумала Синджен, забираясь в ванну. — Просто великолепно».

Глава 11

Синджен обошла четырех работников, громко оравших друг на друга на языке, который очень мало походил на привычный ей английский. Они опустили огромную бронзовую люстру на пол, заменили опасно проржавевшую цепь и теперь счищали с бронзы застарелую грязь и копоть, перед тем как передать все сооружение в руки женщин, чтобы те начали мыть хрустальные подвески.

Синджен поговорила с работниками, улыбнулась им и направилась в малую столовую. Однако вскоре ей пришлось остановиться — она увидела, как тетушка Арлет бранит служанку, которая стояла на четвереньках в огромной прихожей при парадном входе и терла тряпкой мраморные плиты пола.

— Я этого не потерплю, Энни! Сейчас же вставай и убирайся отсюда.

— В чем дело? — спокойно осведомилась Синджен. Тетушка Арлет тут же резко повернулась к ней:

— Я этого не одобряю, девушка, совершенно не одобряю. Ты посмотри, что она делает! Эти плиты оставались нетронутыми уже многие годы!

— Да, и в них въелось столько грязи, что бедная Энни, наверное, уже натерла мозоли на коленях, так долго ей пришлось здесь все тереть.

— Я тебе уже сказала, что ты здесь чужая, и так оно и есть. А теперь ты еще возымела наглость транжирить деньги лэрда на все эти глупости.

— О нет, — с улыбкой возразила Синджен. — Уверяю вас, деньги, которые я трачу, — мои.

— По-моему, теперь пол выглядит лучше, тетя.

Серина, еще более похожая на заблудившуюся принцессу, чем когда Синджен видела ее последний раз, одетая в ниспадающее мягкими складками голубое шелковое платье, неслышно появилась в прихожей, скользнув по широкой парадной лестнице.

— Не тебе об этом судить! Ты только и делаешь, что тратишь деньги! Ты посмотри на себя — ты же полоумная.

— На что мне смотреть, тетя? Я красива. Зеркала не умеют лгать. Вы, тетя, стары, и мне понятна ваша зависть. Итак, дорогая Джоан, могу ли я чем-то тебе помочь?

— Это очень любезно с твоей стороны, Серина. Давай пройдем в малую столовую и все обсудим за завтраком.

— О, я пока не хочу завтракать. Пожалуй, я пойду нарвать цветов чертополоха. Чертополох — эмблема Шотландии. Ты об этом знала?

— Нет, не знала.

— Да, чертополох — это наша эмблема. Рассказывают, что однажды на берег Шотландии высадились викинги, чтобы насиловать и грабить, но один из них наступил на куст чертополоха и вскрикнул от боли. Это предупредило об опасности коренных жителей побережья — гэлов, и они спаслись от врагов бегством.

— Все это чушь, — сказала тетушка Арлет и едва слышно добавила: — Лучше иди и посиди под рябиной.

— Фу, какая вы злая, тетя. Но даже если я сяду под рябиной, со мной ничего не случится. Я чувствую, что становлюсь сильнее с каждым днем. Знаешь, Джоан, я колдунья, но колдунья добрая. Я поговорю с тобой позже, Джоан.

И, тихо напевая, она невозмутимо выплыла из массивных парадных дверей.

— А при чем тут рябина? — спросила Синджен. — Это что, какое-то поверье?

Она услышала, как Энни испуганно втянула в себя воздух.

— Не надо об этом говорить, миледи, — пролепетала она.

— Ну, хорошо. Тетушка Арлет, соблаговолите оставить Энни в покое. Вы позавтракаете вместе со мной?

— Я избавлю этот дом от твоего присутствия, — проговорила тетушка Арлет самым злобным тоном, какой Синджен доводилось слышать за всю ее жизнь. Потом она резко повернулась на каблуках и удалилась из прихожей, но не наружу, как Серина, а наверх, поднявшись на второй этаж по парадной лестнице.

«Есть ли наверху что-нибудь, что она может разломать или испортить?» — подумала Синджен и, поразмыслив, с облегчением пришла к выводу, что ничего такого там нет.

— Энни, когда ты устанешь, можешь размять ноги и заодно заглянуть на кухню. Кухарка приготовила кофе и чай на всех, и, по-моему, там есть большой поднос, полный овсяного печенья с имбирем.

— Спасибо, миледи.

Синджен улыбнулась, услышав стук молотков плотников, чинящих лестницу. После того как они починят парадную лестницу и ее резные перила снова станут прочными и безопасными, они начнут ремонтировать лестницы вокруг галереи для менестрелей. А потом возьмутся за лестницу в северной башне. Все работы продвигались быстро, и Синджен была очень довольна собой.

Войдя в малую столовую, она с удовольствием увидела Далей, сидящую между Филипом и Далинг.

— Доброе утро, Далей. Доброе утро, дети. Далей сказала:

— Филип, золотце, не хмурься ты так, не то морщины на лбу останутся у тебя на всю жизнь. Далинг, перестань размазывать яичницу по скатерти.

«А что, вполне нормальный завтрак, — подумала Синджен, вспоминая завтраки, проведенные с многочисленными питомцами Райдера. — Обычный сумасшедший дом».

Она взяла себе еду из буфета и села на кресло Колина, поскольку оно находилось ближе всего к детям.

— Это папино кресло!

— Да, и оно отделано очень красивой резьбой. И оно достаточно высоко и просторно для вашего папы.

— Тебе там не место, — сказал Филип.

— Тебе вообще здесь не место, — добавила Далинг.

— Но я жена вашего отца. Где же, по-вашему, мое место, если не здесь, в замке Вир?

Этот вопрос озадачил Далинг, но не Филипа.

— Раз папа уже получил твои деньги, ты можешь уйти в монастырь.

— Мастер Филип!

— Но, Филип, я же не католичка. Что же мне делать в монастыре? Я ничегошеньки не знаю ни про распятие, ни про исповеди, ни про заутрени.

— Что такое заутрени?

— Это мессы, которые служат в полночь и на рассвете, Далинг.

— А-а. Тогда уезжай во Францию и становись там королевой.

— Это прекрасная мысль, Далинг, но, к сожалению, во Франции сейчас не может быть королевы. Вместо королевы там императрица Жозефина, жена Наполеона.

Это был тупик, и дети замолчали, не зная, что еще сказать.

— Какая вкусная каша, — заметила Синджен. — Это благодаря тому, что овсяная крупа свежая. Мне нравится овсянка с сахаром.

— С маслом лучше, — подал голос Филип.

— Правда? Тогда завтра я положу себе не сахара, а масла. Она проглотила последнюю ложку, блаженно вздохнула, отхлебнула кофе из своей чашки и объявила:

— В последние три дня я очень много работала. Нынче утром я решила вознаградить себя за труды, и моей наградой будете вы. Вы отправитесь со мной на верховую прогулку и покажете мне окрестности.

— У меня живот болит, — сказала Далинг и, схватившись за живот, начала жалобно стонать.

— Тогда тебе надо выпить отвара вахты трехлистной, Далинг.

— Я поеду с тобой, — сказал Филип, и Синджен успела заметить, как он хитро подмигнул своей сестре.

Не прошло и двух часов, как стараниями Филипа Синджен заблудилась в Ломондских холмах. На поиски обратной дороги к замку она потратила еще три часа. И, тем не менее, утро прошло отнюдь не без пользы. Синджен познакомилась с семьями пяти арендаторов и отведала пять разных сортов сидра. Один из арендаторов — его звали Фрескин — умел писать, и у него имелись перо и бумага. Синджен записала имена арендаторов и членов их семей и начала составлять список всего того, что лэрд должен починить и подправить на своих землях. У арендаторов было мало зерна, и когда жена Фрескина говорила об этом, в ее голосе слышался неприкрытый страх. Еще она сказала, что им с мужем нужны корова и пара овец, однако самое главное — это пополнить запас зерна.

Если кто-либо из этих мужчин, женщин и детей и полагал, что молодая графиня достойна жалости, коль скоро лэрд женился на ней только из-за ее капиталов, им хватило вежливости не сказать ей этого вслух. Синджен начинала понимать местное наречие все лучше и лучше. Так, она узнала, что «чесать зубы» значит «сплетничать». Жена Фрескина явно обожала «чесать зубы».