Аромат женщины - Росс Голди - Страница 21

— Bay! Спасибо, Большой Брат!!! Так переспи со мной, и я пройду через это!

Крис ухмыльнулся.

— Для многих мужчин это предложение было бы огромной честью.

— Да, для тех, кто коллекционирует трофеи. Сколько девственниц я трахнул? Неужели меньше, чем Джон? Пол? Саймон? Надо наверстать. Что ж, мне, видимо, следует ориентироваться в своем выборе именно на таких…

— Хлоя, мужчины вовсе не все такие. Для многих из нас это не трофей… Это… знак доверия. Уважения. Любви, наконец.

Хлоя яростно посмотрела на Криса.

— Уважение? Твои женщины уважали тебя?

— Я надеюсь, что да.

— И сколько среди них было девственниц?

— Ни одной, насколько я помню… то есть, надеюсь, что… да нет, я знаю точно… Господи, я бы никогда…

— А, не хочешь прослыть собирателем трофеев? Вот именно! Так все и происходит. Теперь понял? И мне не выйти из этого круга, если только в Амстердам, в квартал Красных Фонарей!

Крис забарабанил пальцами по столу, затем вскочил и зашагал по комнате.

— Должно же быть какое-то решение…

— Нет его! Я его ищу уже шесть лет, а его нет! Я нащупываю дорогу, а все парни, едва заслышав о девственности, возносят ее до небес и открещиваются, как от чумы!

— Так не говори ему!

— Отличный акт доверия!

— Хлоя, но выход все равно есть. Он должен найтись и найдется. Просто подожди и…

Она взглянула на него с невыразимым презрением и отчаянием.

— Знаешь, на кого ты похож?

— На кого?

— На пожилого опекуна. Не можешь помочь и начинаешь кормить меня советами о терпении и мудрости жизни. Знаешь, что? Если ты еще раз вздумаешь меня поучать, я возьму клюшку для гольфа и вышибу тебе мозги. Клянусь, я это сделаю. Психотерапевт хренов!

Глаза Криса превратились в угли, на красивом лице заиграла опасная ухмылочка. А потом раздался его голос. Убийственно тихий и вежливый. Голос просыпающегося вулкана.

— Что ж, я по крайней мере что-то сделал в жизни, потому и поучаю на основе своего, пусть ничтожного, но пережитого опыта. Но не ною, что жизнь не удалась только потому, что на деревьях не растет ветчина. А ты? Красивая штучка, возомнившая, что весь мир создан ради того, чтобы тебе приятнее было расстаться с невинностью! Господи, как же я устал от красивых дур, которые только и делают, что носятся со своей ранимой натурой. Кого они ранят при этом по дороге, им плевать…

Хлоя знала, что это конец, но водоворот ярости уже кружил ее, засасывая на самую глубину, и остановиться не было никакой возможности.

— О, простите, простите, великий мастер пиара, что смертная посмела отвлечь вас идиотскими размышлениями о своей жалкой жизни! Конечно, по сравнению с рекламной кампанией по продаже Лимонного Шербета Лолли это такая чушь!

Она повернулась и пошла к дверям. На пороге обернулась и тихо закончила:

— Ты можешь называть это нервами. Истерикой. Глупостью. Но для меня это останется вопросом этики.

Крис взорвался.

— Этика! Охренетика! Это просто, как кирпич! Это вопрос не этики, а практики! Надо просто взять — и сделать!..

Хлоя быстро вернулась к столу и посмотрела прямо в зеленые глаза Черного Принца. В ее голосе зазвучали хрипловатые и насмешливые нотки, от которых у Криса мгновенно повысилось давление.

— Отлично. Вот оно, решение. Ты — практик. Ты знаешь о сексе все. Ты это и сделаешь.

В кабинете сгустилась тишина. Острая, как осколок бутылочного стекла. Вязкая, как осенний туман. Страшная, как одиночество на кладбище. Беременная взрывом всей Вселенной.

Карие глаза против зеленых. Насмешка и боль против ярости и растерянности.

Хлоя первая усмехнулась. То есть, первая и единственная. Выпрямилась. Вызывающе качнула бедрами. Облизала губы кончиком языка.

— Ну так что? Выходит, это вопрос не только практики?

И вышла из кабинета, не дождавшись ответа.

Когда он вышел из ступора, оказалось, что началась пресс-конференция. Телевизионщики и журналисты роились по всему зданию, всюду пылали прожектора, змеились провода.

Крису было наплевать на все. Включая завтрашний отъезд на переговоры, доклад и все остальное. Он шел, словно слепой, и искал глазами Хлою. Это стало его навязчивой идеей. Если бы кто-нибудь спросил его, зачем ему Хлоя, он бы не смог ответить. Возможно, для того, чтобы придушить ее своими руками.

Не забыть поблагодарить Ирис? О да! И ее тоже придушить. И распустить сотрудников. И поехать в госпиталь, чтобы Сью наконец-то сорвала с него одежду и умерла счастливой, потому что ее тоже надо придушить. Ее, кстати, в первую очередь. С нее все и началось.

Крис даже приободрился, найдя истинного виновника всех своих бед. Именно в этот момент навстречу ему из водоворота людей вынырнула Лиза Деверо, красивая и эффектная. Крис едва справился с желанием удрать от нее по пожарной лестнице. Надо поздороваться, поговорить, но нет сил, а Хлоя…

— Привет, Лиза. Прекрасно выглядишь.

— Спасибо, Крис. Как поживаешь?

— Отлично. А ты?

— С каждым днем все лучше и лучше.

— Серьезно?

— Что с тобой, Крис?

— О чем это ты?

— Ты никогда не задавал неприятных вопросов.

— Но чем же…

— Во-первых, такие вопросы задавать не слишком вежливо, во-вторых, тебя совершенно не интересует ответ.

Крис обалдело моргал. Вот до чего она его довела, проклятая эта Хлоя Чимниз!

Лиза рассмеялась и взяла его за руку.

— Крис, мы были вместе полгода, и ты ни разу ни о чем меня не спросил. Зачем же теперь играть в эту игру?

Крис провел рукой по глазам, словно просыпаясь. Медленно спросил, не глядя на Лизу.

— Я… ранил тебя?

— Ну что ты! С тобой было классно. Ты отличный любовник. Ты никогда не даешь обещаний, которых не можешь выполнить. Я прожила полгода в сказке, и мои друзья мне завидуют.

Крис ошеломленно смотрел на нее.

— Лиза, я…

— Не надо извиняться. Это глупо. Я все знала с самого начала. Это был мой риск. Мой выбор.

— Мы можем после этого… встретиться как-нибудь? Пообе…

— Нет.

Он едва не отпрянул. Лиза больше не улыбалась.

— Нельзя возвращаться на пепелище. Особенно, если это пепелище любви. Прощай.

Крис смотрел, как она уходит, стройная, высокая, красивая, уверенная в себе. В сердце рос странный и тяжелый ком, мешавший дышать.

Эта женщина спала в моих объятиях, но я никогда не заботился о ней. Не спрашивал, как прошел ее день. Не… любил ее?

Я только разрушаю. Ничего не остается после меня. Выжженная земля. Выжженные глаза женщин, которых я оставил. Хуже. Которых я не любил.

Лиза.

Хлоя.

Машина с визгом рванула вперед. Ночное шоссе было пустым, как глаза человека, насиловавшего мощный мотор серебристого «понтиака».

У него не было права ехать к ней. У него не было повода ехать к ней. У него не было даже ее телефона.

У него вообще ничего не было. Только безумная надежда, что она дома. И что она откроет дверь.

Хлоя гладила. Она всегда гладила по пятницам накопившееся чистое белье. Обычно глажка успокаивала. Было время подумать о чем-нибудь.

Сегодня все было иначе. Она ухитрилась сжечь футболку, даже не отходя от утюга. Потом прислонила раскаленный металл к колготкам и сразу же начала гладить пиджак — хорошо, что быстро спохватилась. Закончилась вся эпопея ожогом руки и сдавленными проклятиями.

Сидя на полу и зализывая ожог, она подумала с кривой ухмылкой, что это — результат очередной женской истерики.

Почему-то очень хотелось, чтобы пришла мама и помогла, но Шейла сидела в своей комнате и по обыкновению предавалась самому любимому своему занятию: жалела себя.

Хлоя попыталась подняться с пола и ухватилась за гладильную доску. Шаткое сооружение покачнулось и упало. Хлоя с ненавистью и отчаянием смотрела на бренные останки незаменимой в хозяйстве вещи, и в этот момент зазвенел звонок.

Однако! Половина одиннадцатого. Хлоя решила не подходить к двери.

Кто бы ни вздумал ломиться в дверь Чимниз-мэнор в половине одиннадцатого ночи, настроен он был серьезно. Через десять минут трезвона Хлоя сдалась и поплелась к двери. Возможно, Билли в очередной раз забыл ключи…