Темная вода - Лонго Лика - Страница 46

Тем временем мы подъехали к городскому пляжу. Семен остановил машину и коротко бросил Александре:

— Иди!

Та молча вылезла и побежала к воде. Через минуту она скрылась за скалой. У меня от волнения тут лее вспотели ладони. Семен молчал. Он смотрел в сторону моря, и я любовалась его удивительным профилем. «Пусть это длится бесконечно, — молила я в душе сама не знаю кого. — Пусть он молчит, пусть не говорит, что разочаровался во мне. А я буду смотреть на него, вдыхать его запах, и больше мне ничего не нужно!» Не знаю, сколько это длилось...

Вернувшаяся Александра выглядела посвежевшей и веселой. С ее длинных волос струйками стекала вода, в салоне тут же запахло свежестью и морем.

— Теперь я в состоянии разрабатывать планы, — важно доложила она нам обоим.

— У меня появились кое-какие идеи, — задумчиво произнес Семен.

Я встрепенулась. Значит, только что он думал о том, как спасти моего отца, а не как избавиться от меня навсегда.

— Судя по добытой вами оперативной информации, Игорь Ботумян сегодня улетает.

Мы одновременно с Александрой гордо кивнули.

— Зато Екть, как мы с Полиной его прозвали, местный. И как всякий прибрежный житель он поддается внушению... — продолжил Семен. — Вот если бы Екть явился в милицию с повинной и сам рассказал о том, как похитили Полину и как подставили майора Романова…

— Невозможно, — отрезала Александра. — У тебя не хватит сил.

Я не понимала, о чем она. Но Семен возразил:

— У меня одного не хватит. А вот у нас двоих — может хватить. Особенно если мы вытащим его к морю. — Семен повернулся ко мне и пояснил: — Помнишь, я говорил тебе, что нельзя внушить человеку то, что не соответствует его натуре? Taк вот, я один действительно на такое не способен. Но около моря мои способности усиливаются. И вместе Морские усиливают внушение друг друга.

— И вы хотите внушить Ектю...

— Да! — возбужденно согласилась Александра, явно увлеченная новой идеей. — Он пойдет в милицию и сам во всем сознается. С твоего отца снимут обвинение!

— Александра почуяла новое приключение, — удовлетворенно хмыкнул Семен и охладил наш пыл: — Осталось только найти Ектя и затащить его к морю.

Мы решили поехать в «Ветерок» и поговорить с обслугой — не часто у них в октябре обедают приезжие, наверняка они запомнили Ботумяна и Ектя. Может, что-то слышали из их разговора.

Александре не терпелось вновь попробовать себя в роли брошенной возлюбленной. Поэтому в «Ветерок» наводить справки о Екте пошла она. Я верила в ее успех. Думаю, каждой женщине приятно узнать, что даже такую красавицу, как Александра, обманывают мужчины.

Мы с Семеном остались в машине, и опять повисла тяжелая пауза. Я очень боялась услышать от него жестокие вещи, поэтому молчала. Почему молчал он, я не знаю. Мне кажется, мы оба вздохнули с облегчением, когда Александра появилась на пороге «Ветерка», сопровождаемая густо размалеванной добродушной толстушкой. До нас доносились обрывки разговора:

— Сделал вид, что не узнал, видите ли... Большим стал человеком, не здоровается, морду воротит». Изменилась, конечно, но не так, чтобы меня нельзя было узнать! — стрекотала без передышки женщина. Александра тем временем пятилась от нее к машине. Вот она запрыгнула в салон и крикнула в окошко: — Большое спасибо, Виолетта! Трогай скорее, — обратилась к Семену.

Виолетта что-то говорила нам вслед, но мы уже отъезжали и только расслышали энергичное: «Все они такие!»

— Геленджик, улица Баумана, дом тридцать. Кстати, у самого моря! — доложила Александра, вся светясь от гордости.

— Я верила в тебя, — шепнула я, пока Семен разворачивал машину в сторону шоссе.

— Сарафанное радио работает быстрее Интернета! — сообщила нам Александра. — Весь коллектив «Ветерка» уже знал, что меня обманул и бросил мерзавец Ботумян. Виолетта кинулась ко мне, едва я ступила на порог. Как она возмущалась, если бы вы слышали! Оказывается, дружок Ботумяна — кстати, его зовут Павел Линников, — бывший одноклассник Виолетты. Я думаю, он ее действительно не узнал — в таком-то гриме! Но она убеждена, что он это нарочно. И дала мне его адрес — езжай, говорит, плюнь ему в морду от нас обеих, он струсит и сдаст Ботумяна. Ну, там пароли, явки, адрес, телефон и прочее... Нет, вы только вдумайтесь — дом у моря! — со значением добавила Александра.

— Да, нам повезло, — кивнул Семен. — Правда, есть одно «но». У моря мы внушим ему все что угодно — я уверен. Но я что-то не слышал, чтобы отделы милиции располагались на берегу. Пока он дойдет до центра, его желание чистосердечно во всем признаться здорово ослабеет.

— Значит, милиция должна прийти к нему, — сказала я, вспомнив об Алексее Алексеевиче. — Мне кажется, я сумею уговорить нашего начальника прогуляться с нами в Геленджик.

Ответом мне было молчание, и я поняла: что-то не так. После долгой паузы заговорила Александра:

— Тебе придется сказать ему, что твои друзья, мягко говоря, не такие, как все... То есть совсем не такие. Даже не люди!

— Нет, — твердо ответила я. — Уверена, он согласится поехать с нами без всяких объяснений. Если будет знать, что есть хотя бы один шанс из ста помочь отцу, он поедет.

Спустя десять минут мы припарковались у аккуратного здания отдела милиции поселка Бетта. Около входа спиной к нам стоял уже знакомый мне чистенький, похожий на красну девицу кудрявый сержант. Он что-то дружелюбно говорил лохматой рыжей дворняге, сидевшей возле клумбы. Пес слушал милиционера внимательно, склонив ушастую голову набок.

— И не делай вид, что не понимаешь! — расслышали мы. — Гадить ходи за территорию, чтобы у роз я тебя больше не видел.

Пес признал свою вину и скорбно улегся, положив морду на лапы. В это время Александра деликатно кашлянула, и сержант обернулся.

— Здравствуйте, Полина,— поздоровался он, узнав меня. Внезапно девичьи нежные щеки его порозовели, сравнявшись цветом с розами на клумбе: сержант рассмотрел Александру. Она явно сразила его наповал.

— Алексей Алексеевич у себя? — спросила я.

— Нет. Разве вы не знаете? Он в Москве, дает показания по делу майора Романова… то есть вашего папы, — поправился сержант.

— Больше мне не к кому здесь обратиться, — тихо сказала я Морским.

Сержант расслышал мои слова:

— Обращайтесь ко мне. Я все для вас сделаю. Все!

— А сможешь сегодня вечером в милицейской форме поехать с нами в Геленджик, не задавая лишних вопросов? — обратилась к нему Александра.

Сержант был не в силах смотреть на нее, он лишь покосился в ее сторону карим глазом с длинными загнутыми ресницами:

— Ну конечно!

— А вот если человек решил признаться в преступлении, а ты оказался рядом и согласился выслушать его — это как, считается за явку с повинной? — на всякий случай спросила я.

— Лучше, конечно, у нас... — задумался сержант. — Но если он в письменном виде в моем присутствии все изложит и подпишет, потом, даже если передумает, отпереться ему будет трудно.

Сержанта звали Дмитрием Картошкиным. «Человек с такой фамилией не способен совершить плохого поступка», — заявила ему Александра на прощание, отчего миловидный парень просиял.

До конца рабочего дня оставалось три часа. Я наконец набралась смелости, чтобы поговорить с Семеном. Но он опередил меня:

— Тебе нужно, наверное, предупредить маму, чтобы она не волновалась. Мы отвезем тебя. — Он явно не хотел оставаться со мной наедине. Я тяжело вздохнула, Александра посмотрела на меня сочувственно. В салоне повисла тяжелая пауза, и она взяла разговор в свои руки:

— Уже второй день подряд хочу тебя спросить, Полина: почему ты мне доверилась? — И пояснила, зловеще понизив голос: — Ну, может, для меня вся эта история — очередной контакт!

— Ну и ладно, — спокойно сказала я.

— Как тебе не совестно! — вскричала Александра. — Ей, видите ли, все равно!

— Александра кокетничает, — вмешался в наш разговор Семен. — Контакты ее не интересуют, ей пока не хочется на землю. Но она мечтает услышать, что ты взглянула в ее честные глаза и поверила ей с первой минуты. Ну, или что-нибудь в этом роде…