Темная вода - Лонго Лика - Страница 15

Я в ужасе покрепче ухватила зонт и бросилась в дом. В холле прижалась к стеклу, пытаясь разглядеть во мгле забор. Никого…

Сердце бешено колотилось, а руки дрожали так, что я несколько минут не могла закрыть зонтик. На ум пришла фраза: «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда». Семен не мог оказаться здесь! Никто, кроме Пашков, не знает адреса тети Маши!

А вдруг он следил за нами? Ехал на своем «Форде» за автобусом? Но я обязательно увидела бы его — трасса почти все время была свободной, и я постоянно смотрела в окно.

Наверное, мне просто показалось. Говорят, если непрерывно о чем-то думать, это может тебе привидеться. Похоже, так и случилось. Надо бы держать себя в руках, а то так и до дурки недалеко!

— Полиночка, а как же торт? — развела руками тетя Маша, когда я отказалась от десерта.

— Спасибо, я шашлыками наелась. Завтра обязательно попробую! — ответила я машинально.

После чаепития я пожаловалась на головную боль и ушла в гостевую комнату. Все были явно расстроены моим поведением, но я ничего не могла с собой поделать — ночное видение не давало мне покоя.

Комната для гостей располагалась под самой крышей, на втором этаже. Она была обита деревом, и в ней стоял уютный запах свежей древесины. Ничего лишнего — небольшая светлая кровать, легкие занавески на окне, маленький ночник в виде желтого месяца и тумбочка около кровати. Из сада доносился шум дождя, снизу был слышно, как басит большой Пашок и заливается смехом тетя Маша.

Я подошла к окну — оно как раз выходило на забор и калитку. Ливень все еще бушевал, но молнии и громовые раскаты больше не будоражили пространство.

На улице и в саду было пустынно.

Глава 6

Воскресенье прошло в суете. Утром, после очень обильного завтрака, мы попрощались с тетей Машей и дядей Колей, и я стоически выдержала еще одну порцию намеков на то, что наконец-то у большого Пашка завелась девушка. Полдня мы гуляли по городу — в предвкушении Олимпиады Сочи напоминает одну большую стройплощадку: бетонные заборы преграждали нам путь в самых неожиданных местах. Мы сходили в музей, пообедали в кафешке в центре города, прошлись по набережной, постреляли в тире. Когда катались на очень страшном аттракционе, где нас переворачивало и проносило головой вниз в полуметре от земли, из меня чуть не вырвался обратно съеденный в кафе обед. Наконец около шести вечера мы сели на автовокзале в свой благоухающий бензином раздолбанный автобус. Город утомил меня обилием магазинов, аттракционов и людей. Оказывается, в Бетте я уже от этого отвыкла. Больше всего мне хотелось поскорее оказаться в поселке и позвонить Семену. Но по дороге автобус сломался, и вернулись мы почти в одиннадцать — о встрече теперь не могло быть и речи.

На другой день рано утром, только я продрала глаза, мне позвонила Надька.

— Ну что, кулёма, купила новый купальник? Или в своем поросячьем пойдешь? — с ходу начала она поддавать меня. И откуда это в людях берется столько энергии с утра?! — Не забудь презерватив на голову! — загоготала подруга так, что в трубке все зашипело.

— Что? Какой презерватив? — Я никак не могла понять, чего она от меня хочет. Мозги отказывались работать в семь утра.

— Как какой? Резиновый! Мы сегодня в басик идем. В бассейн то есть. При себе иметь купальник, шлепки, полотенце и шапочку!

— Хорошо, — пробурчала я, потягиваясь. И подумала, что купальник так и не купила…

В своей московской школе я больше всего ненавидела физкультуру. Мне было очень тяжело переключаться после Тургенева на спорт, а потом потной и измученной топать на физику. Однако в седьмом классе после ссоры одноклассник Илюша «случайно» бросил в меня мяч, да так, что я заработала сотрясение мозга. После этого моя мама-паникерша запретила мне ходить на физру. Как медик она всегда делала липовые справки, чтобы меня освобождали от ненавистного предмета И пока мои одноклассники дружно потели, прыгая через козла, физрук прикалывался надо мной: «Полина, ну займись хоть чем-нибудь! Ну хочешь, я дам тебе упражнения для беременных, чтобы ты хоть как-то спортом занималась?»

Когда нас водили в соседний лесопарк наматывать круги на лыжах, я в первый же день сломала лыжину. После этого физрук окончательно махнул на меня рукой и разрешил вообще не появляться на его уроках.

В Бетте все по-другому. Здесь нет лыж, зато есть море и бассейн. Сегодня мы, скорее всего, будем плавать именно в бассейне, потому что погода стоит не очень теплая. Да и утопленников в последнее время стало многовато, что не могло не насторожить школьное руководство.

В ходе сборов оказалось, что у меня нет шапочки. Мама всплеснула руками и скрылась в своей комнате. Через пять минут она вынесла мне старую шапку, в которой плавала в молодости. Ярко-малиновая шапочка советских времен была сделана из противной скрипучей толстой резины с приляпанной сбоку огромной розой. Даже спустя десятилетия она сохранила неприятный резиновый запах.

— Как хорошо эта шапочка смотрится с твоим розовым купальником!— щебетала мама, укладывая мне в сумку полотенце и остальные принадлежности. — Ты у меня будешь как розовая свинка! — Она, словно суслик, сложила руки на груди и с улыбкой посмотрела на меня.

— Мама! Ну зачем ты меня оскорбляешь?! — закричала я, чувствуя, что превращаюсь в маленького бесенка. Мало того что у меня нет приличной шапочки, так еще и родная мать измывается над моим видом!

— Какое же это оскорбление? — Мама удивленно пожала плечами. — Свинки очень хорошенькие, милые создания...

— У-у-у! — взвыла я и выбежала во двор. Хорошо, Семен не увидит моего позора А одноклассники? Ну что делать, к ним я уже привыкла…

Физра в бассейне шла последним уроком. Это хорошо — не надо потом быстро сушиться, чтобы успеть на занятия. Бассейн находился рядом со школой, в соседнем здании. Там же располагался небольшой спортивный зал с тренажерами и столик для игры в пинг-понг. Этакий дом спорта советского периода в мини-формате.

Одноэтажное, приземистое здание было выкрашено в серый хмурый цвет, внутри стены пестрели старыми плакатами на тему закаливания, здорового образа жизни и прочих спортивных радостей. Кое-где потрескалась штукатурка, двери скрипели, а душевые кабинки были маленькими и неудобными. Всеведущие Пашки сообщили, что местные власти обещают вскоре снести эту рухлядь и построить на ее месте хороший большой спортивный комплекс. Но пока придется довольствоваться этим…

Девчонки шумной толпой ввалились в маленькую раздевалку и стали быстро стягивать с себя одежду. Я торопливо натянула свой ненавистный купальник, нацепила шапку с уродливой розой и застыла в углу в ожидании Надьки, которая смывала тушь.

— Милая шапочка!— издевательски прокомментировала она мимоходом, и мы отправились к бассейну. Он оказался небольшим, всего в три полосы. Запах хлорки резко ударил в нос. Лучи солнца пробивались сквозь тусклые окна под потолком, словно стараясь продемонстрировать всю убогость старого здания. Я приблизилась к краю и потрогала воду пальцами ноги.

— Бр-р-р-р! — только и успела я покряхтеть, как услышала за спиной крик:

— Булавку на этот раз не забыла?

Надька, подбежав сзади, спихнула меня с борти-ка и плюхнулась вслед за мной «бомбочкой» — так, что, кажется, вода чуть не выплеснулась из чаши! За свою шалость подруга схлопотала свисток от физрука, недовольно погрозившего хулиганке пальцем.

— Надежда! Три свистка — и на выход! — строго крикнул он со своего раскладного стульчика. Бассейн быстро наполнился разноцветными шапочками. Стало шумно — плеск воды сливался с визгами, криками, смехом. Все это многократно отражало эхо. Все ухохатывались друг над другом, высмеивая смешной вид. Больше всего я боялась, что затронут мою малиновую шапку, но, кажется, на нее никто не обратил внимания. И слава богу.

После всех тренировок, когда до конца урока осталось минут десять, физрук дал команду «отбой». Теперь мы могли плавать и резвиться в свое удодольствие.