Наследство Уиндемов - Коултер Кэтрин - Страница 53

Боже, как он был хорош! Дукесса не могла оторвать глаз от его бедер, обтянутых замшевыми лосинами. На нем были элегантные черные сапоги с высокими крагами.

Она вспомнила, как впервые увидела Марка в военном мундире, с прицепленной на боку шпагой… Он ворвался к ней, разъяренный потерей Лизетт, которую она смогла ловко удалить от него.

— Ты помешал мне, но я по-прежнему хочу уехать отсюда, Марк. Не стоит беспокоиться обо мне, ты ведь знаешь, что благодаря отцу я очень богата. Ты напрасно думаешь, что я поставила себе целью получить от тебя ребенка. Однако это случилось, и теперь уже ничего не изменишь… — Она, сделав вдруг паузу, прошептала:

— Нет, невозможно.., ты не потребуешь от меня этого.

— Не потребую от тебя чего? Что ты бормочешь?

— Я слышала, что многие женщины избавляются от ребенка, но некоторые при этом умирают.

— О, Бога ради, Дукесса, перестань. Больше никогда не говори об этом. — Он зашагал по комнате еще быстрее. Черные сапоги так и мелькали по паркету.

«Боже, не слишком ли привлекателен этот упрямец?»

— Так чего же ты ждешь от меня, Марк? Остановившись, он вдруг улыбнулся.

— Не знаю. Но сейчас я не готов к тому, чтобы расстаться с тобой.

Она спокойно смотрела на него.

— Ты говорил, что Селеста должна быть здесь через четыре дня.

— Я мог и лгать, как все Уиндемы. Что, если я даже и не написал ей? Возможно, я собираюсь пользоваться благоприятными моментами между твоими болезненными приступами, как, например, сейчас. Почему бы и нет?

Долгое время она ничего не отвечала ему, потом очень медленно поднялась с постели, дошла до своего ночного горшка и склонилась над ним. Ее в очередной раз стошнило.

— Отлично, черт побери, — проговорил он, приближаясь к ней и поддерживая ее до тех пор, пока она не откинулась назад, закрывая его лицо своими волосами. — Пожалуй, — сказал он, не спеша убирая ее волосы с лица, — я все же напишу Селесте и приглашу сюда, раз ты не совсем в форме и не желаешь отвечать на мою страсть. Разве это будет не выход, как ты считаешь?

— Только попробуй, — пробурчала она.

Он молча всматривался в ее лицо, затем продолжил:

— Знаешь, а тебе удалось напугать меня этим фальшивым отъездом. Теперь я вижу все достаточно ясно. Ты и не думала оставлять Чейз!

— Разве ты не видел все мои саквояжи, Мэгги в дорожной накидке и карету перед входом?

На самом деле он был прав. Она и не собиралась оставлять Чейз, ее саквояжи были пусты. Мэгги, со своими претензиями актрисы, должно быть, наслаждалась порученной ролью. Дукесса надеялась, что перед лицом разлуки Марк наконец поймет, насколько она дорога ему. И не только она, но и их ребенок. Не зная, что говорить ему теперь, она молчала.

— Кажется, вам нравятся игры, мадам, — сказал он, сверля ее своими голубыми глазами. — Вы вызываете меня на соревнование? Но у вас очень мало шансов, вы потерпите поражение. — Его тон стал вдруг более резким. — Вздумала водить за нос такого искушенного наглеца, как я? Не слишком ли я быстро раскрыл твою уловку? Что ж, мне нравится все, за исключением тех моментов, когда тебя рвет в ночной горшок или на розовые кусты.

— Возможно, я еще и уеду отсюда сегодня вечером, часов в восемь.

Рассмеявшись, он вышел.

— Мне это не нравится, — объявил Марк Баджи и Спирсу. — Вечно больная и бледная, она так ослабла, что не в состоянии даже разозлиться на меня. Я пробовал раздразнить ее, но никакой реакции, а я так надеялся, что она выстрелит в меня или хотя бы пырнет обеденным ножом. Невероятная скука!

— Стоило ли вашему сиятельству так беспокоиться и дразнить ее? — заметил Спирс. — Разве нет дел поважнее?

— Я этого тоже не одобряю, — поддержал своего друга Баджи. — Ну что поделаешь, его сиятельство — известный забияка.

— Через какие-нибудь две недели, милорд, ее состояние должно улучшиться, — пообещал Спирс. — Мистер Баджи готовит специальные блюда для нее, они полезны также и ребенку.

Марк хмурился всякий раз, когда кто-нибудь упоминал о ребенке. Он все еще не знал, как ему вести себя в этой ситуации. Попытаться снова отправить ее отсюда, пусть поживет в своем любимом “Милом Крошке”? Он вдруг выругался, заставив Спирса и Баджи взглянуть на него с удивлением.

— — Полагаю, милорд, — начал Спирс, — что предстоящая встреча несколько отвлечет вас от вечно больной жены.

— Ax, ты имеешь в виду мою мать, Спирс? Это такая же скучная и сухая особа, как и ты. Случайно не помнишь, когда она точно прибудет сюда?

— Мистер Сэмпсон сказал мне, что на третьей неделе июля.

— О Боже! Представляю мать беседующей с этой бестией из Балтимора. Бедная тетушка Гвент спрячется в своей комнате, пока вокруг будут летать их отравленные стрелы.

— У вашей матери прекрасный, добрый характер, милорд, — заметил Спирс. — Но она не терпит дураков, и эта гарпия из Балтимора быстро прикусит язык. Ваша мать сумеет указать ее место. Ах, она такая очаровательная женщина и знает столько всяких средневековых легенд! Я так рад, что она приезжает, милорд!

— Не только средневековые легенды, она еще очень хорошо знает времена шотландской королевы Марии и даже считает, что она — одно из воплощений Царицы Небесной. Разумеется, моя мать — полная противоположность тете Вильгельмине. Но боюсь, праведница и злодейка — это та убийственная комбинация, которая как раз и может доконать нормального человека. Если бы вы только знали острый ум моей матери! Она видит каждого насквозь, с ней чувствуешь себя как под микроскопом.

Послышалось легкое покашливание со стороны двери, которая была открыта. На пороге стоял Джеймс, пристально глядя на Марка.

— Ах, Джеймс, входи. Мы со Спирсом и Баджи как раз обсуждаем, какая команда может стать победителем на играх в Эшкоте в следующем месяце: “Елисейские поля” или “Роберт Брюс” Кажется, они обе достаточно сильные и способны носиться быстрее вихря. А ты что думаешь?

— Готов побиться об заклад, что победит “Роберт Брюс”, раз они носят имя отважного и прославленного шотландского короля.

— Возможно, возможно, мистер Джеймс, — согласился с ним Спирс и повернулся к Баджи. — Не лучше ли вам вернуться на кухню, мистер Баджи, мы уже начали беспокоиться об ужине.

— А кстати, что у нас сегодня на ужин, Баджи?

— Запеченная треска и копченые моллюски, милорд. Есть много всего, но я не хочу утомлять вас перечислением. На сладкое — фруктовое желе. Его очень любит Дукесса. Возможно, я добавлю несколько французских блюд, например, картофель с шампиньонами, — это хорошо действует на желудок.

— Картофель с шампиньонами? Неплохо, — согласился Марк, наблюдая за Джеймсом, явно чувствовавшим себя неловко в компании Баджи и Спирса. У него был такой вид, будто он попал в “Друри Лейн” посреди спектакля и не знал ни сюжетной линии, ни ролей актеров. Когда двое закадычных друзей удалились, Марк сказал:

— Что-нибудь случилось, Джеймс? Почему ты такой мрачный? У тебя будто челюсть свело.

— Я все думаю, Марк, думаю и вспоминаю, что случилось той ночью. Когда я нашел Дукессу без сознания на полу, на полке рядом с ней было пустое место, как будто не хватало одной книги. Я помню совершенно ясно, вряд ли это было плодом ее воображения. Но наверняка в библиотеке есть и другие старинные книги, возможно, в них тоже можно найти какое-нибудь упоминание о сокровище. Ведь ты и сам, кажется, собирался просмотреть книги.

— Что ж, идем, — согласился Марк. Он взял по дороге ключ у Сэмпсона, и вскоре они оказались в затененной комнате библиотеки. Марк отдернул шторы на окнах, и лучи яркого послеполуденного солнца залили ее. — Здесь не мешает открыть окна, это место нуждается в хорошем проветривании.

Он повернулся к Джеймсу, который, встав на колени, уже внимательно исследовал книги на нижних полках. Марк присоединился к нему, просматривая те, что были выше. Какое-то время не попадалось ничего интересного, и вдруг Джеймс радостно вскрикнул. Снимая книгу, он поднял столб пыли. Она стояла за проповедями Джорджа Коммона, странствующего подвижника начала прошлого столетия, во втором ряду.