Наследство Уиндемов - Коултер Кэтрин - Страница 28

— Да, он достаточно дорог, но, как я уже говорила, ты можешь остаться в нем. Теперь ты богат, Марк, и можешь себе позволить все это.

— Ах вот как, я теперь богат! Какая интересная вещь. Но я привык ограничивать себя, находясь на графском пайке. Вряд ли я смогу скоро перемениться. Ах, не могу отделаться от мысли об этих бедных американских Уиндемах! Из-за твоего странного каприза они теперь не получат ничего.

— Вряд ли они рассчитывали на такое, — сказала она. — Это наследство их не касается, все должно принадлежать тебе.

— Вот уж нет, оно должно принадлежать Чарли, а если не ему, то моему младшему кузену Марку.

— Они умерли пять лет назад. И по праву все должно теперь принадлежать тебе.

— Как это все интересно. Выходит, ты осуждаешь своего отца?

— Да.

Странно, но он ощутил вдруг, что не может больше выносить этого ужина, Дукессы, сидящей на противоположном конце стола с лицом, окруженным тенями, и голосом сладкозвучной сирены или мадонны. К черту, он не желал разбираться в этих оттенках. Резко поднявшись, он отшвырнул салфетку и, выдавив: “Мне пора”, — вышел из комнаты.

— Марк…

Он приостановился, небрежно бросив через плечо, не желая поворачиваться:

— Да? Возможно, меня будут насильно удерживать в этом доме? А может быть, у входа уже ожидают твои наемники, готовые немедленно затащить меня обратно?

— Марк, но ведь мы не поговорили еще. Он решил повернуться к ней лицом. Голосом совершенно спокойным, лишенным каких-либо эмоций, он сказал:

— Боюсь, я еще не готов для этого разговора, Дукесса. Мне предстоит кое-что обдумать, но эти вещи касаются лишь меня одного и только моего будущего. Можешь ты это понять?

Она очень боялась, что не сдержится и спросит об этом, слова уже готовы были сорваться с ее языка. Ее интересовало, не хочет ли он уже опротестовать их брак. Нет, она не спросила об этом, молча глядя, как он отворачивается и уходит.

Глава 10

Баджи нервно теребил мочку уха.

— Мистер Спирс, это меня ужасно беспокоит. Мы уже говорили с ней и пришли к выводу, что сделать это необходимо. Но она так чиста и невинна… Мать воспитала ее такой. Считая свое положение небезупречным, она учила дочь лишь скромности и строгости, держала ее в полном неведении относительно всего, что касается… Она хотела оградить ее, а сделала совершенно беззащитной перед жизненными проблемами.

— Да, мистер Баджи, я согласен. Ситуация складывается вовсе не так, как нам бы хотелось. Оставьте же наконец свое ухо в покое, оно уже совершенно красное! Может быть, лучше глотнете бренди? Нет?.. Итак, на чем мы остановились? Мы пришли к решению, что сделать это необходимо, в противном случае предстоит аннулирование брака, возможно, в этот самый момент его сиятельство подумывает об этом; Он никак не может прийти в себя после того, что случилось, и, несомненно, ищет пути восстановить свое душевное равновесие, избавиться от унижения. Ей придется решиться на это. Но мне, прежде чем она захочет пойти к нему, надо будет внимательно присмотреться к его настроению.

— И что, если его настроение будет не слишком спокойным и приятным? Я что-то не видел его в благодушном настроении в последнее время.

— Значит, еще рано, мистер Баджи. И ей придется подождать. Ведь нельзя допустить, чтобы она впала в шок от его издевательств.

— Проклятый упрямец! Хотел бы я подстеречь его в темной аллее и стукнуть хорошенько, так, чтобы вышибить из него всю его дурацкую спесь.

Спирс вздохнул.

— Он еще очень молод, мистер Баджи. Молодой, сильный и гордый, и он видит в Дукессе источник всех своих проблем.

— Но ведь она же спасла его!

— Да, но это ничего не меняет. Мужчина должен спасать женщину, а не наоборот. Он чувствует себя крайне ущемленным.

— Боже, неужели люди должны страдать из-за чьих-то предрассудков? — сказал Баджи.

— Да, ведь она получила свои пятьдесят тысяч фунтов, оставив его прозябать на каком-то пайке. Его, графа Чейза! Она, несмотря на свое происхождение! Он всегда стремился сам опекать ее.

— Неужели все потеряно?

— Да нет же. Она здесь и должна выполнить задуманное. Непременно должна.

— Боже, но ведь она так застенчива, в таком неведении. Неужели я должен подсказывать ей… — Он вдруг резко поднялся со своего удобного кресла рядом с камином. — Она должна отбросить стыд!

— Позволь сказать тебе, что цыпленок с апельсиновыми дольками и террагоном был просто великолепен! Баджи кивнул, и его лицо несколько прояснилось.

— Но, мистер Спирс, вдруг он слишком грубо обойдется с ней, что тогда?

— Ничего, ей придется стерпеть это. Их брак должен стать настоящим.

Дукессе казалось, что она сошла с ума или в нее вселился кто-то другой. Где ее чистота, спокойное, невозмутимое состояние? Она помедлила, прислушиваясь у закрытой двери, но не уловила ничего.

Часы пробили полночь. Боже милостивый, как только она могла решиться на такой безумный шаг! Теперь ее пронзил страх, но отступать нельзя, надо найти в себе силы. А если он спит? Что она станет делать тогда? Ведь это должен сделать он. Очень осторожно она нажала латунную ручку. Хорошо смазанная дверь бесшумно открылась. В комнате было тепло, огонь еще не догорел в камине. Она чувствовала пушистый ворс ковра под своими босыми ногами. Везде валялась его одежда. Шпага, вместе с перевязью, лежала на стуле. У постели валялся один сапог. Черный плащ, брошенный на полу, казался страшной летучей мышью, расправившей свои крылья в полете.

Она остановилась перед широкой постелью, безмолвно созерцая его. Он спал, лежа на спине, закинув за голову руку. Его прикрывала лишь простыня, едва доходившая до пояса.

Марк казался очень большим и сильным, его мускулистая грудь была покрыта густыми черными волосами. Дукесса, подумав, что он и без формы хорош, улыбнулась своим мыслям. Она заметила синие с желтым подтеки на месте сломанных ребер, переживая за боль, которую он должен был испытывать.

Но что же дальше? Она вспомнила о книге, которую Баджи вручил ей, отводя глаза в сторону, сегодня в полдень.

— Возможно, это поможет тебе, Дукесса. Здесь есть.., э.., рисунки.

— Рисунки, Баджи?

— Да. Мама когда-нибудь говорила тебе о том, что случается между мужчиной и женщиной?

Она отрицательно покачала головой.

— Тогда полистай эту книгу, Дукесса, здесь ты найдешь ответ на все вопросы.

Несомненно, Марк выглядел гораздо привлекательнее, чем все эти отвратительные фигуры на рисунках. Она с опаской прикоснулась к его разбитой скуле с еще не рассосавшимся синяком. Затем переместила руку к его груди… Он вдруг пошевелился, поворачиваясь на бок, но тут же снова откинулся на спину. Его рука оказалась теперь внизу живота.

Что ей делать?

Книга явно не поможет в той ситуации, в которой она оказалась.

Внезапно Марк открыл глаза и уставился на нее, ничего не понимая. Взгляд его был туманным из-за сна, но голос прозвучал довольно резко:

— Нет, это более чем странно, ты — в моей спальне. Неужели ты унизилась до уровня простых смертных? Что ты хочешь от меня, Дукесса?

— Тебя, — ответила она. — Я хочу тебя, Марк. Он ничего не ответил, лишь улыбнулся и снова закрыл глаза. Его дыхание казалось таким глубоким, будто он вовсе не просыпался и не произносил никаких слов. Но она же отвечала ему, ее собственные слова до сих пор отдавались эхом в голове. Некоторое время она смотрела на него в нерешительности, потом поднесла руку к вырезу своей ночной сорочки и дернула за стягивавшую его ленту. Сорочка скользнула вниз. “Моя сорочка, — подумала она, — я сняла ее”. Теперь она стояла рядом с его постелью обнаженная.

Наклонившись, она коснулась его губ своими.

— Марк, — сказала она, — пожалуйста, проснись. Я совсем не знаю, что делать… Я понимаю, что должно случиться, но не знаю, как.., пожалуйста, не спи, Марк.

Улыбнувшись сквозь сон, он не то нежно, не то шутливо пробормотал: