Присвоенная - Багирова Марина - Страница 71

 - Я счастлив с тобой, Диана... А ты?

 Что за глупый вопрос. Я улыбнулась и очертила пальцами его лицо в темноте.

 - Ты же знаешь, я счастлива тоже.

 Невидимые, его виски были выбелены сединой, густо прошившей коротко остриженные волосы. На лбу пролегли неизменные спутники жизни - морщины, красивые, мудрые, но мне еще больше нравились те, что у глаз лучились весельем, лаской, теплом... Его руки оставались все так же сильны, и плечи, защищавшие меня от мира, широки, а возраст... возраст не имел значения - мы прошли сквозь эти годы вместе.

 Он прикоснулся губами к моему уху и шепнул едва слышно:

 - Я люблю тебя...

 Потянувшись к нему с ответным поцелуем, я заверила его, наверное, в миллионный раз за время, прожитое с ним, что люблю его тоже, конечно же, тоже люблю.

 А утром... я нашла его со спокойной улыбкой на лице и моим локоном, обвивавшим его пальцы - заснувшего навечно,...и долго, долго омывала его тело слезами.

 Причиной был банальный инфаркт, как выяснилось позже.

 Но теперь, высыпая все, что от него осталось - невесомый пепел, в залив, где мы любили друг друга, я не плакала - улыбалась, благодарная судьбе, что он в моей жизни был.

 И это была счастливая и...долгая жизнь.

 Я почти засмеялась, чувствуя его рядом на полшага сзади за правым плечом, усмехающегося и пораженно покачивающего головой вместе со мной.

 Могли ли мы подумать, что она будет такой долгой?...

 Да никогда!

 Я так и не сумела заставить себя показать Кайлу записку, суеверно боясь разрушить волшебство освобождения. Она лежала, спрятанная, в глубине ящика с бельем, затаившись, как спящая бомба. Я тихо - не дыша, открывала шкаф, брала нужное и с облегчением выходила из комнаты.

 И, наверное, это было к лучшему.

 В страхе потерять наши крошки времени, мы проживали каждый день, как будто он последний - наслаждаясь друг другом и всем, что мог предложить нам мир. И даже, когда из дней выросли месяцы, а потом и годы, мы не утонули в рутине - не забыли, что конец неизбежен и внезапен.

 Редкие гости, посещавшие наш уединенный дом, поражались, видя наши соединенные руки и беспрестанно соприкасавшиеся взгляды.

 - А сколько вы вместе?

 - Год.

 ...

 - Десять лет.

 ...

 - Уже скоро тридцать.

 ...

 Недоверие в их глазах нас смешило - это была лишь внешняя сторона близости. А ведь существовала и другая - мы не пропускали и дня...

 Поставив заслон из нежности, ласки, доверия, мы не дали войти в нашу драгоценную жизнь тому, что ее разрушает: ссоры, обиды и мелочность - все осталось за дверью. Шпион, пожелавший вывести нас на чистую воду, не нашел бы, чем поживиться: никогда в нашем доме не звучал повышенный голос...

 - Так не бывает! - говорили все... И ошибались.

 Это была счастливая жизнь...

 Когда Кайл решил бросить занятие предков, я долго не знала, как относиться к такой перемене. С одной стороны, мне хотелось прыгать от радости, что он перестанет дергать тигра за усы, а с другой - совесть напомнила, что он опять переворачивал свою жизнь из-за меня. Но, поразмыслив, я поняла, что он прав.

 Каждый заказ мог оказаться ловушкой. Несмотря ни на что - мне ли было не знать, как быстро менялось настроение Кристофа. В бесконечной череде его лет я была даже не страницей - так, неудачной фразой, уже, наверняка, потерявшейся в бездне памяти, и поэтому ничто не мешало ему утешить свое эго - поиграть со своим чрезмерно удачливым соперником.

 То, что раньше было просто опасно, теперь становилось опасно втройне.

 Но Кайл, талантливый химик, не остался без дела - бывшие коллеги все еще нуждались в его хитроумных составах.

 Одна из комнат, удаленная от спальни больше других, постепенно превратилась в лабораторию, оснащенную самым современным оборудованием. Кайл хмурился и ворчал, что весь дом провонял, и что надо бы устроить для этого отдельное помещение, но было видно, что ему по душе возня с реактивами рядом со мной. Он приходил поделиться удачей или, напротив, в раздражении швырял в угол защитный халат, обнимал меня и говорил, что ему необходимо немедленно отвлечься, и тогда дело пойдет. И я с удовольствием помогала ему в этом...

 Не ожидая, я нашла себя в переводах. Мое знание языков опять оказалось полезным. Первый раз я перевела для Кайла свою любимую книгу, как подарок на его день рождения. Он восхищался сверх меры, смущая меня своими эпитетами в превосходной степени. Но затем, тайком от меня, он отвез перевод в одну из редакций и вернулся, победно размахивая контрактом. Все мои попытки выяснить, как ему удалось так быстро это провернуть, натыкались на невнятные объяснения. И хотя у меня было подозрение, что без должников тут не обошлось, я все равно была ужасно рада, и вечером, хватив лишку, торжественно поклялась, что однажды опишу свою сумасшедшую жизнь.

 - Это б-будет б-бест-бестселлер! К-клянусь! - пьяно заикалась я, едва фокусируя взгляд на Кайле.

 Он смеялся и согласно кивал головой, раздевая меня и укладывая спать. А я изо всех сил пыталась попасть поцелуем по его губам...и все время промахивалась...

 Это была счастливая жизнь.

 И вот она ушла вместе с ним, и теперь везде было пусто...

 Глядя в спаянную синь неба и океана, я пыталась найти горизонт. Я точно знала, где он должен быть - вон там, на уровне дальней скалы...но линии на знакомом месте не было.

 Такая же потерянная, дезориентированная в пространстве и времени, я не понимала, что делать дальше.

 Можно приготовить обед. Но пришлось бы накрывать стол для одного - одна тарелка, одна ложка, одна чашка, одна... Есть не хотелось.

 Можно было бы почитать. Но кто спросит: «Над чем смеешься, любимая?», и, целуя, заглянет в книгу, желая разделить веселье...на двоих. Смогу ли я еще смеяться?

 Или, может, послушать музыку. Но кто обнимет меня и неожиданно закружит в танце, заверяя, что любит, любит, любит...?

 Или попытаться уснуть, забыться? Но без жарких объятий в одинокой постели я не смогу сомкнуть глаз до утра...

 Я не знала, как жить.

 И зачем...

 ** ** **

 - ...В прошлом году в это время уже лежал снег. Да и солнечно было, морозно, не то, что сейчас - болото под ногами, все простужены, носы текут... Эх, молодежь! Ни на что не годны. Вот взять меня - никогда не болею! Моя жена, мир праху ее...

 Я даже не пыталась изобразить интерес и смотрела в окно, за которым, и в самом деле, был тоскливый серый день, без конца поливавший усталую землю.

 - ...другого хозяина такого не найдешь, говорила она, золотые руки...

 Сама виновата.

 Что я здесь забыла?

 Отправившись в очередной раз за продуктами в соседний городок, я заглянула в местное почтовое отделение. Не то, чтобы мне нужно было отправить письмо или получить газету - просто по привычке. В последние годы Кайл всегда останавливался перед этим зданием после того, как наша загруженная машина покидала рынок. Лет пять назад мы потеряли страх окончательно, и он завел здесь абонентский ящик на свое имя.

 Остановилась у почты и я.

 Теперь я многое делала по привычке.

 И в этот момент расплачивалась за то, что без необходимости заговорила с посторонним человеком. Обрадованный возможностью пообщаться со мной наедине, пожилой служитель изо всех своих петушиных сил расписывал, какой выгодной партией являлся он по сравнению с «дохлой молодежью».

 Будь рядом Кайл, мне бы не пришлось выслушивать эти...

 - Так, где вы сказали, живете?

 Я натянуто улыбнулась - неужели я так глупа с виду? - и спокойно повторила, что хочу посмотреть, нет ли почты для Кайла. Услышав мужское имя, служитель насупился и заторопился в подсобное помещение.

 Прошло лишь чуть больше двух месяцев со дня смерти Кайла, и письма еще продолжали поступать. Кому-то был нужен совет, иным рекомендации... Всем им я отвечала, что лучший в прошлом охотник уже ничем никому не поможет. И поток просьб постепенно иссякал.