Запретная зона (СИ) - Соболева Ульяна "ramzena" - Страница 65

Судья и присяжные вернулись в залу и все замерли в ожидании окончательного вердикта.

— Суд Совета и присяжных, после долгих раздумий и учитывая показания всех свидетелей, вынес приговор. Окончательный вердикт — Николас не виновен. Мы возвращаем ему былые титулы, привилегии. Освободить подсудимого из-под стражи. Раздались радостные возгласы, поздравления. Все ринулись к Николасу, которого освобождали от оков. Жалкие лицемеры, все они жаждали его смерти, а теперь рвутся вперед чтобы выразить лживую радость. Несчастный пошатнулся и чуть не упал, Самуил вовремя оказался рядом и поддержал сына за плечи. Влад и Лина оставили дочь с зятем и тоже подошли к Николасу. Они обнимали его, пожимали его израненные руки. Но он не шевелился, сухо отвечал на их объятия и смотрел на Марианну, которую поддерживал под руку ненавистный Вудворт.

— Поедем ко мне. Ты истощал, тебе нужен уход. Фэй позаботится о тебе. Ник? Николас посмотрел на отца, словно не слышал ни одного слова.

— Я знаю, что ты в шоке, у тебя много вопросов. Ты задашь их потом. Когда все уляжется. Не сейчас.

Ник не слышал Самуила, он вдруг вырвался из объятий родных порываясь подойти к Марианне, но Влад удержал его за руку.

— Не сейчас. Оставь ее.

— Нам нужно поговорить, отпусти, — Ник вспыхнул и попытался выдернуть руку. Но Влад ее сжал так сильно, что Николас не смог даже пошевелиться. Сказывались слабость и голод.

— Не сейчас. Она не хочет этого, Ник. Я прошу тебя не здесь и не в эту минуту. У вас еще будет возможность поговорить.

— Я тебе не верю. С чего ты решил, что она избегает разговора со мной? Пусть объяснится, отпусти, Влад. Влад не разозлился он тихо, но отчетливо ответил:

— Она сама мне об этом сказала. Поезжай с отцом. Наберись сил. Пройдет время, и вы поговорите.

— К черту время, к дьяволу силы. Мне их хватит на то чтобы задать ей пару вопросов.

— Марианна сделала свой выбор, брат. Она замужем. Майкл рядом с ней и это он спас ее от страшной участи. Прояви уважение. Держи себя в руках. Влад оставил Николаса с Самуилом, и взяв Лину под руку вернулся к дочери с зятем.

Ник, оглушенный последними словами Влада, прислонился к отцу. Словно в тумане он видел как Марианна и Майкл проходят мимо. Вудворт бросил на Ника взгляд полный триумфа и обнял жену за тонкую талию увлекая к выходу. В этот момент Марианна, словно нечаянно, обронила завернутый в трубочку клочок бумаги. Ник поднял записку и нетерпеливо развернул. Пальцы дрожали так сильно, что ему с трудом удавалось прочесть…

Ник сунул записку в карман и посмотрел ей вслед. Он знал, что она имела в виду. Ник спас ей жизнь, она вернула долг. И это все. Марианна жива, но она больше не принадлежит ему. Ник почувствовал, как у него темнеет перед глазами, тело онемело. Чьи-то сильные руки подхватили его и куда-то понесли. Прежде чем отключится от реальности, он понял, что его силы иссякли. Он опустошен. Ослепление счастьем от встречи с той, кого считал мертвой, померкло. Жестокая реальность, адской болью во всем теле и в израненном сердце, лишила его последних сил.

Марианна словно в наркотическом тумане шла за Майклом к машине. Водитель уже любезно распахнул перед ней дверцу. Она бросила взгляд на громоздкие двери зала Суда и остановилась: Влад и Самуил буквально вынесли Николаса, который с трудом передвигал ноги. По ее телу прошла судорога отчаянья. Желание броситься к нему, обхватить его руками и плакать у него на груди казалось просто невыносимым. На миг она забыла о своем твердом решении не поддаваться чувствам, отключить все эмоции, но у нее не прлучилось. Стоило только увидеть его и земля ушла из-под ног. Сердце защимило с такой силой, что она с трудом держала себя в руках.

— Поехали. Они справятся и без тебя. Один день и он вернется в форму, поверь мне уже завтра будет пить виски с какой-нибудь красоткой в стриптиз-баре. Майкл потянул ее к машине.

— И черт возьми, контролируй свои эмоции, на нас смотрят. Марианна бросила мрачный взгляд на мужа и села в лимузин.

— Ты договорилась о встрече с родителями поедешь одна? Или представишь мужа венценосной семье? Марианна выдернула руку из холодных пальцев Майкла.

— что с тобой? Я не узнаю тебя, Майкл, ты словно стал совершенно чужим. Чего ты хочешь от меня? Да, я сегодня встречаюсь с родителями, я не видела их больше полугода. Мама вообще с ума сходит. И да, я поеду туда одна. Майкл приоткрыл окно и ледяной воздух ворвался в машину.

— Что со мной? Что с тобой, а не со мной. Как увидела его…и все глаз с него не спускала. Ты бы еще бросилась, обнимать целовать начала. Смеху было бы…

— Прекрати. Слышишь, прекрати! Я не давала тебе права ревновать, я вообще ни на что и никрогда не давала тебе никаких прав. Майкл резко повернулся и схватил марианну за плечо.

— Ты дала мне это право когда пообещала, что теперь все изменится. Или ты уже забыла? Марианна сбросила его руку и отвернулась.

— Не забыла. Я все прекрасно помню. Если поклялась, значит так оно и будет. Майкл немного успокоился, потом достал из бардачка пакетик с кровью и бросил на колени Марианне.

— На, поешь. Ты со вчера голодная. Скоро начнут руки трястись. Марианна брезгливо отбросила пакет.

— Я это не пью. Сказала, что не буду, значит не буду. У отца наверняка есть вегитарианские пакеты. Майкл с яростью разорвал пакет зубами и жадно выпил, потом отбросил в сторону и посмотрел на жену:

— Черт, как тебе хватает самообладания? Ты что железная? Новорожденные обычно с ума сходят от голода, а ты словно уже годами вырабатывала иммунитет. Может все павшие, если их обратить становятся такими. Марианна с упреком посмотрела на Майкла.

— Я говорила тебе, что лучше умру с голоду, чем стану такими как вы все. Я не превращусь в чудовище, ясно? Ты мог меня обратить, но ты не изменишь меня саму. Меня тошнит от мысли, что я могу сделать хоть глоток человеческой крови. Майкл усмехнулся:

— А вот твоего любимого явно это не останавливает, он пьет не только кровь из пакетиков…Впрочем, ты об этом и сама прекрасно знаешь.

Она знала…Но это ничего не меняло, и никогда не изменит. Николас ее болезнь, ее безумие, с которым она обречена бороться вечность. Наверное, она не сможет его разлюбить, даже если он умрет, только с ее смертью это чувство угаснет. Майкл обратил ее всего лишь несколько дней назад. Но ей казалось, что она была такой вечно. Ничего не изменилось в ее чувствах, они стали острее, а боль еще невыносимей, чем раньше. Изменилось ее тело, ее внешность, но внутри…внутри, жил все тот же ангел. Он упал, он разбился, но все еще жил. Сейчас Марианна более чем когда-либо осознавала, что Ник монстр, что он жуткий хищник, поддающийся лишь своим инстинктам. Она такой не стала вопреки ожиданиям Майкла… …

Марианна вспомнила, как впервые увидела мир другими глазами. Все звуки казались яркими и громкими, а цвета насыщенными и невыносимо красочными. Майкл тогда был рядом, с пакетиком крови наготове. Вначале Марианна выхватила пакет из его рук, почувствовала обжигающую жажду в горле, первое жжение в деснах и легкое покалывание при появлении клыков, но когда поднесла пакет к губам, она остановилась. Запах человеческой крови ударил ей в нос, но вместо чувства голода пробудил приступ тошноты и отвращения. Она не смогла. Как Майкл не умолял и не объяснял, что без этого она не проживет и суток, она не смогла. Он принес ей телячью кровь и только тогда, содрогаясь от отвращения, Марианна смогла сделать несколько глотков. Майкл был удивлен, точнее он просто не понимал ее, он не верил Марианне, что та не хочет впиться клыками и растерзать какое-нибудь существо или человека. Он убедился в этом позже, когда начал обучать ее жизни в другом теле, когда повел на первую охоту. Марианна не позволила ему вгрызться в несчастного беспризорного подростка, которого они преследовали в трущобах Лондона. То же самое произошло и на второй день и на третий. А еще, самое невероятное — Марианна не боялась солнечных лучей и всецело могла контролировать приступы голода. Словно она по-прежнему оставалась человеком. Поначалу Майкл ей не верил, он пытался ее провоцировать, он пытался дразнить, завлечь, но на Марианну это не действовало. В конце концов, они пришли к выводу, что скорей всего падшие ангелы имели свои особенности при обращении, наверняка они относились к некой особой расе. Расе, о которой никто не знал. Ведь обратить ангела в вампира считалось невозможным. А падших ангелов никто не встречал несколько тысячелетий. Единственные серьезные изменения произошли только с ее внешностью. Она преобразилась настолько, что с трудом узнавала себя в зеркале. То есть все черты лица прежние, но словно, какой-то невидимый художник усилил краски на достоинствах и стер недостатки. Совершенно отпала необходимость в косметике. А еще обострились все чувства, если ненависть, то сметающая все на своем пути, если боль, то пронзительная и невыносимая…а любовь превратилась в наваждение.