Запретная зона (СИ) - Соболева Ульяна "ramzena" - Страница 56

— Я знал, что она приедет с тобой Николас. Я следил за ней с самого ее рождения. Я знал, что вы встретитесь. Уничтожил ее Хранителя и ходил рядом, следя за каждым ее шагом. Я ждал. Вудворты, глупцы, помогали мне во всем. Я внушил им, что пришествие нашего Повелителя дадут им новые силы. Николас, ты один из самых лучших моих слуг, ты бесстрашен, ты подл, ты коварен и смел. Мы могли бы быть прекрасной командой. Я сделаю тебя правителем всех бессмертных, тебе будут подчиняться все твари на земле. Ты заслужил таких почестей. Вместе с Мари, когда ты женишься на ней, вы станете правителями Темного Мира. Я выбрал для тебя достойную пару. Щупальцы сползли с лица Николаса. Аонэс выжидающе смотрел на вампира, а когда приблизился, Ник плюнул в его сторону:

— Да пошел ты! Я найду ее! Я переверну твою чертову нору и найду ее! В миг Аонэс вновь обратился в черную фигуру с огромными крыльями.

— Найти мою нору? Дерзай, Николас. Возможно что ты найдешь мою смерть как в старой доброй сказке об Иване- дураке. Я буду гордиться тобой еще больше, мальчик. Только она умрет раньше, чем ты доберешься до границы. Николас смотрел на демона исподлобья. Ярость и боль ослепляли, оглушали его сознание.

— Я все равно буду искать! Тебя! И найду, можешь не сомневаться!

Аонэс снова захохотал и вдруг разросся до невероятных размеров, заполняя собой всю комнату, из его пасти вырвались языки пламени.

— Ищи! Я буду рад новой встрече. Только прежде чем ты приблизишься ко мне ты пройдешь все круги Ада. Ты былинка и пешка, ты — мой плебей. Я буду наблюдать, как ты падаешь в пропасть. Адская бездна давно по тебе плачет. А чтобы тебе лучше искалось, я дам тебе стимул. Кто сказал, что Демон не благороден? Я воскрешу твою память, мальчик. Взбудоражу твою холодную кровь и буду с наслаждением смотреть, как ты мучаешься. Черные крылья коснулись лба Николаса, и тело вампира подбросило как от удара током….

Польская деревня, разоренная солдатами Максимилианна пылала в огне. Повсюду мертвые тела и стоны раненых. Дезертиры насиловали оставшихся в живых женщин. Николас вместе с отрядом голодных и нищих бродяг вошли в деревню поживиться остатками пищи и увести скот в свое лесное убежище. Войдя в самый первый дом, Ник услышал женские стоны и мужскую брань. Двое солдат поймали юную польку и, загнав в угол, рвали на ней одежду. Девушка не кричала, но яростно сопротивлялась. Он сам не помнил, как все произошло. Тогда он убил их обоих, заколол как скотину, а девчонку забрал с собой. Точнее она сама пошла за ним, не вымолвив и слова. Он не посмел прогнать очаровательное юное существо с глазами ангела и телом богини. Как легко было поразить воображение двадцатилетнего юноши, коим он тогда являлся. Девушку звали Анна, и она оказалась немой. Они все поняли это только спустя несколько дней. После пережитого шока Анна перестала говорить. Всю семью несчастной убили на ее глазах. Она слышала предсмертные крики боли и ужаса, она видела окровавленные трупы близких. Тела отца, матери и двоих братьев вздернули на виселице во дворе дома. Девушку в отряде бродяг полюбили. Да и трудно было остаться равнодушным к ее чистоте и доброте.

Мужчины глазели на немую малышку с восхищением, но никто не смел к ней приблизиться. Николас охранял своего найденыша как зеницу ока. Никто не испытывал желания пасть жертвой его гнева. Парень слыл немного сумасшедшим и невменяемым. Для него не существовало правил, а жестокость к врагу не знала границ. Он всегда держался стороной и мало с кем общался. «Звереныш» — так называли его в отряде. Только эта девушка смогла разбудить в нем нежные чувства, он ходил за ней по пятам. Он всегда безмолвно наблюдал, как она стирает и готовит или охранял ее сон у входа в лачугу, сооруженную из сухих веток специально для нее. Николас мог сидеть там и в холод и в проливной дождь. Парень приносил ей еду и полевые ягоды. Он воровал для Анны красивые безделушки в соседних деревнях. Девушка платила ему искренней любовью светлой и чистой как ее душа. Какой странной парой они казались всем окружающим: волшебная, нежная Анна с сиреневыми, как незабудки глазами, и Николас грубый, с обветренной смуглой кожей и жестким беспощадным взглядом. Когда он смотрел на Анну, его глаза затуманивались нежностью, а чувственные губы растягивались в улыбке. Они общались молча, только взглядами. Хотя даже если бы девочка и могла разговаривать, то они все равно бы не поняли друг друга. Он говорил по-румынски, она по-польски. Николас полюбил Анну так сильно и страстно, как только может любить молодой мужчина впервые в жизни. Первая любовь всегда ослепительна как солнце. Он даже не смел к ней прикоснуться. Она казалась ему святой. Однажды Ник взял ее с собой на охоту и не смог убить кролика, когда увидел отчаянье и слезы в ее глазах. С тех пор пушистый комочек жил в ее лачуге и питался морковкой, которую Николас воровал в деревне. Они жили в своем мире. С ней Ник забывал о жестокой реальности, с ней становился беззаботным двадцатилетним юношей. Словно годы скитаний и лишений, годы боли и страданий исчезли. Даже мысли о мести отошли на другой план. Ночами они лежали в густой траве, и смотрели на звезды, взявшись за руки. Анна плела ему венки из полевых цветов и вешала на грудь. Ник выпилил ей колечко из дерева и надел на палец, ожидая ответа, и в знак согласия девушка кивнула, озаряя его счастьем. Тогда он впервые ее поцеловал. С ее сиреневых глаз катились слезы радости, а он осушал их нежными прикосновениями губ. Бродяги двинулись дальше, следуя за обозами беженцев. Ник мечтал, что когда война окончится, они поженятся и осядут в какой-нибудь деревеньке. Она будет смотреть на него дивными сиреневыми глазами, а он подарит ей счастье и всю любовь вселенной. Он бросит глупые планы мести, забудет обещания данные матери и посвятит свою жизнь этой девушке.

Сказка оборвалась внезапно. Конокрадов и воров преследовали власти. На бродяг устроили облаву. Людей окружили и подожгли лес. Когда солдаты ворвались в их жалкое селение и устроили бойню, Ник схватил Анну за руку и потянул в чащу леса. Их загоняли долго, как животных, к оврагу. Пока беглецы не выбились из сил. Дальше идти некуда. Внизу обрыв, а сзади озверевшие от погони солдаты. Николас уговаривал Анну прыгнуть вместе с ним, но девушка боялась высоты. Первые стрелы просвистели у их голов, и он все же потянул ее к обрыву, как вдруг Анна резко закрыла его собой и обмякла в его руках. Откуда только взялись силы, он тащил ее на себе вдоль оврага, скрываясь в зарослях не на секунду не выпуская драгоценную ношу из объятий. Когда им все же удалось оторваться от погони, Ник понял, что Анна умирает, истекает кровью у него на руках. Ее боль для него была сильнее своей собственной. Он даже не замечал, что сам изранен, он только слышал ее хриплое дыхание и с отчаяньем понимал, что она даже не может закричать. Стрела пронзила ее насквозь, и теперь железный наконечник торчал из ее груди. Платье залито кровью. Раскачиваясь, из стороны в сторону, он укачивал ее как ребенка, а она смотрела на него, прощаясь. Ник видел свое отражение в огромных как озера сиреневых глазах. В них горела любовь, непобедимая и вечная как жизнь или смерть.

А потом она заговорила, впервые, за все время с тех пор как они встретились:

— Nicolas ulubiony moj. Ciebie bede zawsze lubil. Nie placz. Prosto nie zapominaj.

Ее взгляд застыл, отражая небо и его слезы. То были последние слезы Николаса человека. Он снял с ее шеи кулончик, который вырезал для нее из дерева. Скромное сердечко, где написал ее имя, спрятал в карман рваных штанов. Дрожащие пальцы, изодранные в кровь, закрыли любимые глаза навсегда. Он прижал хрупкое тело к груди, рыдая как ребенок. Ему не верилось, что он сжимает ее в руках, а Анны уже нет с ним рядом. Ее душа далеко смотрит на него с небес и улыбается ангельской улыбкой. Николас закопал Анну у оврага. Он ночевал у могилы несколько недель. Уходил и возвращался, приносил ее любимые цветы. За эти дни Ник превратился в скелет обтянутый кожей. Он разговаривал с ней, вновь показывая звезды и мечтая о будущем. Он говорил ей те слова, которые стеснялся сказать при жизни. Горечь пожирала его сердце и душу, уничтожая в ней все человеческое, а потом он продолжил путь. Ядовитое желание отомстить вновь поселилось в его сердце и отравило душу. Больше он не любил. Так, как Анну, никогда и никого. Еще долго Ник просыпался в холодном поту вновь и вновь, переживая жуткие минуты. Ее сиреневые глаза полные тревоги и упрека преследовали его днями и ночами, пока он неумолимо двигался к своей цели. В Россию. Ник устал, он измучил себя, иногда ему казалось, что он сходит с ума. Он заставил себя забыть. Стирал из памяти взгляды, поцелуи, а когда стал бессмертным, она больше не приходила к нему во сне. Каждое новое убийство отдаляло его от той первой и светлой любви, от нежного образа Анны, которая умерла, чтобы он мог жить дальше. Если бы она знала, каким чудовищем он станет, то возненавидела бы его. Нет. Только не Анна в ее сердце никогда не жила ненависть. Она бы спасла его от черной бездны безумия.