Путешественница. Книга 2. В плену стихий - Гэблдон Диана - Страница 114

— Дело было уже к ночи, — печально рассказывал он. — Все окна светились огнями, и это было очень похоже на Лаллиброх, когда мы спускались в сумерках с холмов, а в усадьбе зажигали все лампы. У меня чуть сердце не разорвалось от этого зрелища, от мыслей о доме.

Однако времени тосковать по дому ему не предоставили: Геркулес (или Атлас) отвел его наверх, в помещение, явно служившее спальней миссис Абернэти. Она ждала его там, облаченная в мягкий, свободный халат, по кайме которого золотыми и серебряными нитями были вышиты какие-то причудливые фигуры.

С приветливой, доброжелательной улыбкой она предложила ему какой-то напиток. Запах у него был странный, но не противный, да и выбора у парнишки не было. Он выпил.

В помещении стоял длинный низкий стол, а по обе его стороны — два удобных кресла с кистями и балдахинами на манер королевских тронов. По приглашению хозяйки Айен уселся в одно из них, она — в другое, и начались расспросы.

— О чем она спрашивала? — спросил Джейми, поскольку на этом месте паренек замялся.

— Все больше о доме, о семье. Выведывала, как зовут всех моих братьев и сестер, дядюшек и тетушек.

Я слегка вздрогнула. Так вот почему Джейли не выказала ни малейшего удивления, когда мы появились!

— Ну и обо всем в этом роде, дядюшка. А потом она спросила… спросила… в общем, доводилось ли мне баловаться с девушками. Да так запросто, словно поинтересовалась, ем ли я кашу на завтрак.

Вспомнив об этом, Айен вздрогнул.

— Неохота мне было отвечать, прямо до смерти, но я ничего не мог поделать. К тому времени мне стало жарко, ну ровно при лихорадке, а руки-ноги потяжелели, так просто и не пошевелишь. Но я отвечал на все ее вопросы, а она просто сидела и смотрела на меня своими огромными зелеными глазами.

— И ты говорил ей всю правду?

— Ну да. — Айен говорил медленно, заново прокручивая все в памяти. — Не мог не говорить и говорил — про Эдинбург, и про типографию, и про моряка, и про бордель, и про Мэри… в общем, про все.

Один из его ответов вызвал у Джейли неудовольствие. Лицо ее застыло, глаза сузились, и в тот миг Айен не на шутку перепугался. Наверное, задал бы дёру, но мешали отяжелевшие конечности да присутствие черного гиганта, неподвижно маячившего у двери.

— Она вскочила, топала ногами, кричала, что я никуда не годен, потому что не девственник, а это вовсе не дело, чтобы такие сопляки, как я, уже спознались с девчонками. Но потом прекратила браниться, налила себе бокал вина, выпила и остыла. Рассмеялась, присмотрелась ко мне повнимательнее и заявила, что, может быть, не такой уж я и пропащий. И ежели не гожусь для того, что было у нее на уме, она найдет мне другое применение.

Голос Айена звучал сдавленно, словно ему жал воротник. Джейми, однако, успокаивающе хмыкнул, и мальчишка, помедлив, продолжил:

— Ну вот… потом она взяла меня за руку и подняла с кресла. Сняла с меня рубашку и — клянусь, дядюшка, это сущая правда! — встала передо мной на колени и взяла моего петушка в рот.

Рука Джейми напряглась на моем плече, но на лице ничего не отразилось, кроме спокойной заинтересованности.

— Я тебе верю, Айен, верю. Значит, она занялась с тобой любовью?

— Любовью? — удивленно переспросил мальчик. — Ну, я бы не сказал. Она сделала так, чтобы у меня встал, уложила меня в постель, легла сама и… проделывала всякие разности. Но не совсем так, как это было у меня с Мэри.

— О, я и не предполагал, что было так же, — сухо обронил Джейми.

— Бог свидетель, странно все это было, — продолжил Айен с дрожью в голосе. — Поднял я ненароком глаза и вижу: этот черный громила стоит возле кровати с подсвечником. А она велела ему поднять свечи выше. Чтобы ей, значит, лучше видно было.

Паренек прервался, и я услышала булькающий звук. Он отпил воды и испустил глубокий, дрожащий вздох.

— Дядя, было у тебя такое, чтобы тебе пришлось лечь с женщиной, когда ты этого не хотел?

Джейми помедлил, сжав пальцами мое плечо, но затем ответил:

— Всякое бывало, Айен.

— Ох. — Мальчик снова умолк, и я услышала, как он почесал в затылке. — Не пойму я, как это вообще получается? Ну, когда ты этого ничуточки не хочешь, когда тебя от этого с души воротит, а тебе все равно приятно?

Джейми издал короткий сухой смешок.

— Знаешь, Айен, это происходит потому, что у твоей штуковины совести нет, а у тебя есть.

Он отпустил мое плечо и повернулся к племяннику.

— Не переживай ты из-за этого, парень. Каждому случается оказаться в затруднительном положении. Так или иначе, у тебя не было выбора, и, возможно, это спасло тебе жизнь. Другие ребята — те, которые не вернулись в подвал, — думаешь, они были девственниками?

— Ну да, насколько я могу судить. Вообще-то делать нам было нечего, только разговаривать. Со временем мы уже знали друг о друге немало. Некоторые ребята бахвалились, что, дескать, давно уже спознались с девчонками, да только сдается мне, что они привирали — сужу по тому, как они это описывали.

Он помолчал, а потом не без внутреннего сопротивления спросил то, что должен был спросить:

— Дядюшка, ты знаешь, что с ними стало? С остальными ребятами, которые были со мной?

— Нет, Айен, — ответил Джейми, — понятия не имею.

Он откинулся назад, прислонился к дереву и глубоко вздохнул.

— Как думаешь, Айен, можешь ты заснуть, а? Дело в том, что завтра нам предстоит нелегкий путь к побережью и надо набраться сил.

— О да, дядюшка, я могу поспать, — заверил его племянник. — Но, может, лучше будет, если я покараулю? А тебе нужно как следует отдохнуть, после того как в тебя стреляли, и все такое…

Он запнулся, а потом смущенно добавил:

— Я даже не поблагодарил тебя, дядюшка Джейми.

Джейми рассмеялся, на сей раз искренне.

— Ты просто прелесть, приятель. Давай-ка, парень, клади голову — и спать! Если что, я тебя разбужу.

Айен послушно свернулся клубочком, и спустя несколько мгновений я услышала ритмичное посапывание. Джейми, привалившись к дереву, улыбнулся.

— А ведь он прав, Джейми. Тебе бы тоже не мешало поспать, — заметила я, приподнявшись и сев рядом с ним. — А я покараулю, мне все равно не спится.

Его глаза были прикрыты, отблески угасающего огня плясали на веках. Не открывая глаз, он нащупал мою руку.

— Ну, если ты не против того, чтобы немножко посидеть со мной рядом, можешь покараулить. Спать-то мне не хочется, но когда глаза закрыты, голова болит меньше.

Некоторое время мы сидели молча, взявшись за руки. Со стороны источника порой доносились странные звуки, производимые кем-то из обитателей джунглей, но никакой угрозы для нас они в себе не таили.

— Мы вернемся на Ямайку? — спросила я наконец. — За Фергюсом и Марсали?

Джейми покачал головой, но это причинило такую боль, что у него вырвался стон.

— Нет. Думаю, мы поплывем на Элевтеру. Это голландское владение, нейтральное. Оттуда отправим Иннеса на посудине Джона с весточкой к Фергюсу, чтобы он присоединился к нам. Что же до Ямайки, то ноги моей там не будет, если только не вынудят обстоятельства.

— Да уж, это точно.

Я снова помолчала, потом продолжила:

— Хотелось бы знать, как дела у мистера Уиллоби, то есть у И Тьен Чо. Не думаю, чтобы кто-то мог найти его, пока он скрывается в горах, но…

— Ну уж он-то справится прекрасно, — прервал меня Джейми. — У него и пеликан имеется — рыбешку для него ловить. И потом, он наверняка найдет способ перебраться на юг, на Мартинику. Там есть небольшая колония китайских торговцев. Я рассказывал ему о ней и обещал доставить его туда, когда мы закончим свои дела на Ямайке.

— Ты на него уже не сердишься?

Я посмотрела на него с любопытством, но его лицо в отблесках костра оставалось спокойным. На сей раз ему хватило осторожности не качать головой, а ограничиться поднятием одного плеча и гримасой.

— Нет, чего уж там. — Джейми вздохнул и поерзал, устраиваясь поудобнее. — Сдается мне, он толком не задумывался над тем, что делает, и не понимал, чем все это может кончиться. И глупо ненавидеть человека за то, что он не дал тебе нечто такое, чего и сам-то не имел.