Путешественница. Книга 1. Лабиринты судьбы - Гэблдон Диана - Страница 145

Бросок вышел метким: кочан отскочил от мохнатой спины, баран негодующе заблеял и с видом оскорбленного достоинства потрусил прочь. Овечки поплелись за раскачивающимися гениталиями вожака, сопровождая это недовольным блеющим хором.

Фергюс недоброжелательно посмотрел им вслед.

— Никчемные, шумные, вонючие животные, — буркнул он, и я подумала, что со стороны человека, на котором чулки и шарф из овечьей шерсти, это явная неблагодарность.

— Приятно встретить тебя снова, Фергюс, — сказала я, не обращая внимания на его настроение. — А Джейми знает, что ты вернулся?

Меня также интересовало, насколько сам Фергюс — если он только что прибыл в Лаллиброх — осведомлен о недавних событиях.

— Нет еще, — равнодушно отозвался француз, — Наверное, стоит ему доложиться.

Однако он не поспешил в дом с докладом, а продолжал топтаться возле загона. Что–то его явно грызло. Неужели он не справился с поручением?

— Как дела у мистера Гейджа, все в порядке? — спросила я.

Фергюс непонимающе воззрился на меня, но потом его худощавое лицо оживилось.

— О да! Милорд был прав. Я отправился с Гейджем предупредить остальных, а потом мы вместе пошли в таверну, где им предстояло встретиться. И конечно, там сидела в засаде целая орава переодетых таможенников. Чтоб им дожидаться удачи столько же, сколько их приятелю в бочке, ха–ха!

Впрочем, в следующий миг веселье сошло на нет, глаза потухли и раздался тяжелый вздох.

— Но ждать, что нам заплатят за памфлеты, теперь, конечно, не приходится. И хотя печатный станок удалось спасти, одному Господу ведомо, когда дела милорда снова придут в порядок.

Он говорил с такой печалью, что я удивилась.

— Но ты ведь не занят в печатном деле, верно?

Он дернул плечом.

— Ну да, миледи, сам я в нем не занят, но милорд был достаточно добр и позволил мне вложить в печатное дело часть моей доли прибылей от бренди. Со временем я стал бы полноправным партнером.

— Понятно, — с сочувствием сказала я. — Тебе нужны деньги? Может быть, я могу…

Он бросил на меня удивленный взгляд, а потом улыбнулся, обнажив идеальные белые зубы.

— Спасибо, миледи, но нет. Мои нужды невелики, и на них мне вполне хватает.

Он погладил боковой карман своего плаща, который обнадеживающе забренчал. Фергюс немного помолчал, засунув руки глубоко в карманы.

— Нет, тут другое, миледи, — медленно произнес он. — Печатное дело — это ведь уважаемое занятие.

— Наверное, — сказала я, слегка озадаченная.

Фергюс уловил мой тон и уныло усмехнулся.

— Трудность, миледи, состоит в том, что, хотя доход контрабандиста вполне позволяет ему содержать семью, жених с такой профессией едва ли придется по вкусу родителям уважаемой юной леди.

— Вот оно что, — протянула я. Дело стало проясняться. — Ты хочешь жениться? На уважаемой юной леди?

Он кивнул слегка смущенно.

— Да, мадам. Но ее мать ко мне не благоволит.

Честно говоря, учитывая все обстоятельства, я отлично понимала позицию матери юной леди. Со своей привлекательной внешностью и энергией Фергюс вполне мог завоевать сердце юной девушки, но у него отсутствовало многое из того, что, с точки зрения консервативных шотландских родителей, должен иметь жених. Например, собственность, легальный доход, левая рука и родовое имя.

Кроме того, если в горной Шотландии контрабанда, угон скота и другие формы, можно сказать, коммунистического перераспределения ценностей имели долгую и почтенную историю, француз неизбежно смотрел на это иначе. И сколько бы времени Фергюс ни проживал в Лаллиброхе, душа у него оставалась такой же французской, как собор Парижской Богоматери. Ему, как и мне, суждено было всегда оставаться чужаком.

— Вот будь я совладельцем почтенного и прибыльного печатного дела, то, может быть, добрая леди и согласилась бы счесть меня подходящим женихом, — пояснил Фергюс — Но в данной ситуации…

Он покачал головой.

Я сочувственно погладила его по руке.

— Не переживай из–за этого. Мы обязательно что–нибудь придумаем. Джейми знает об этой девушке? Я уверена, что он с удовольствием замолвит за тебя словечко ее матери.

К моему удивлению, француз переполошился.

— О нет, миледи! Пожалуйста, ничего ему не говорите — у него и без этого хлопот невпроворот!

По большому счету это утверждение соответствовало действительности, только вот удивляла его странная горячность. Однако я согласилась ничего не говорить Джейми. У меня замерзли ноги от стояния на холодной земле, и я предложила ему зайти внутрь.

— Может быть, чуть позже, миледи, — сказал он. — Сейчас я, пожалуй, неподходящая компания даже для овец.

С тяжелым вздохом Фергюс повернулся и понуро побрел к голубятне.

К моему удивлению, Дженни обнаружилась в гостиной с Джейми. Она пришла с улицы: щеки и кончик длинного прямого носа порозовели от холода, а от одежды еще пахло зимой.

— Я послала Айена–младшего оседлать Донаса, — сказала она и нахмурилась, глядя на брата. — Ты в состоянии сам дойти до конюшни или подвести лошадь к крыльцу?

Джейми уставился на нее, ничего не понимая.

— Ходить я могу и сам дойду, куда потребуется, но сейчас никуда идти не собираюсь.

— А разве я не говорила тебе, что он приедет? — спросила Дженни, — Эмиас Кетрик заезжал к нам прошлым вечером и сказал, что Хобарт только что выехал из Кинуоллиса и сегодня собирается заехать к нам. — Она бросила взгляд на эмалированные часы, стоявшие на каминной доске. — Если он выехал после завтрака, то не пройдет и часа, как будет здесь.

Джейми нахмурился и задумчиво посмотрел на сестру, откинув голову на спинку дивана.

— Я уже говорил тебе, Дженни, что не боюсь Хобарта Маккензи, — отрывисто произнес он. — Будь я проклят, если собираюсь бежать от него!

Подняв брови, Дженни холодно взглянула на брата.

— Вот как? Ты и Лаогеры не боялся, и смотри, куда это тебя завело!

Она кивнула на его перевязанную руку.

Джейми поморщился.

— Что ж, тут ты права, — признал он. — С другой стороны, Дженни, ты знаешь, что огнестрельного оружия в горной Шотландии осталось меньше, чем у курицы зубов. Маловероятно, чтобы Хобарт собирался приехать и попросить у меня мой собственный пистолет, чтобы меня же и застрелить.

— Сдается мне, он и утруждать себя не станет, просто войдет и перережет тебе глотку, как глупому гусаку, каковым ты и являешься! — парировала Дженни.

Джейми рассмеялся, а она надулась. Я уловила момент, чтобы вмешаться:

— Кто такой этот Хобарт Маккензи и почему он хочет зарезать тебя, как гуся?

Джейми повернул ко мне голову, в его глазах плясали искорки смеха.

— Хобарт — брат Лаогеры, англичаночка, — пояснил он. — А вот кто кого зарежет…

— Лаогера послала за ним в Кинуоллис, где он живет, — перебила его Дженни, — и рассказала ему… обо всем этом.

Она описала рукой круг, который, видимо, вмещал Джейми, меня и всю ситуацию в целом.

— И теперь все переполошились, вообразив, что Хобарт собирается учинить здесь смертоубийство, защищая честь своей сестры, — пояснил Джейми.

Ему эта мысль почему–то казалась забавной. А вот мне она такой не представлялась. Дженни тоже.

— Ты не беспокоишься из–за этого Хобарта? — спросила я.

— Конечно нет, — ответил он с раздражением и повернулся к сестре. — Ради бога, Дженни, ты ведь знаешь Хобарта Маккензи! Этому малому и поросенка не зарезать, не отхватив кусок собственной ноги.

Дженни смерила брата взглядом, очевидно оценивая его способность защититься от некомпетентного забойщика свиней, и неохотно признала, что Джейми с ним сладит даже одной рукой.

— Ммфм… А если он сюда заявится и ты убьешь его, что тогда?

— Тогда он умрет, я полагаю, — сухо ответил Джейми.

— И тебя повесят за убийство, — парировала она, — или ты пустишься в бега, а вся родня Лаогеры будет гоняться за тобой. Хочешь положить начало кровной вражде?

Джейми, прищурившись, посмотрел на сестру, отчего сходство между ними стало еще очевиднее.