Дикая звезда - Коултер Кэтрин - Страница 62

— Но, говорят, в Сан-Франциско очень мало леди, разве не так? — продолжала давить Лорел.

— Леди там больше, чем джентльменов, бьюсь об заклад, — заметил Дрю.

— Верно, брат. Мужчины предпочитают ковыряться в калифорнийской земле. Но там по крайней мере человек чувствует, что живет. Никакого застоя, ни соблюдения бессмысленных традиций, как, например, здесь, на Юге.

Байрони заметила, что голос Брента перестал быть протяжным, он говорил теперь четко и живо.

— Двигаясь вперед, мы создаем свои ценности и свой образ жизни. Человек выдвигается благодаря собственным мозгам, а не в результате случайности рождения, которое ставит его, независимо от собственных достоинств, в привилегированное положение.

— Не знаю, что сказал бы ваш отец по поводу таких умозаключений, — заметила Лорел.

— Вероятно, вышиб бы меня отсюда коленом под зад.., снова, — ответил Брент. Его взгляд встретился с глазами Лорел, и он улыбнулся. А потом с насмешливой улыбкой поднял бокал.

Байрони положила в рот очередной кусок цыпленка, который камнем упал ей в желудок. Жизнь здесь стала представляться ей как непрерывная цепь стычек между Брентом и Лорел. «И между мной и Лорел тоже», — добавила она про себя.

Дрю посмотрел на Брента, потом на Лорел, но промолчал. Он не знает, решила Байрони. Расскажет ли когда-нибудь ему Брент? Она с отвращением думала о предстоявшей поездке в фургоне через Панаму, о тучах мерзких насекомых. Сейчас ей больше всего хотелось отправиться с Брентом в обратный путь, на запад.

Глава 25

— Где ты была, черт побери?

Байрони крепко вцепилась в рукоятку плетки, услышав холодный гнев в голосе Брента.

— Ездила верхом с Дрю, — спокойно ответила она. — А что?

— Я искал тебя.

— Мог спросить Лорел. Она знала.

— Лорел принимает ванну. Может быть, мне стоило присоединиться к ней, как думаешь? А где Дрю?

— В конюшне. Его лошадь потеряла подкову.

Один из ра.., слуг ему помогает.

Брент, скрестив на груди руки и широко расставив ноги, изучал бесстрастное лицо жены.

— Почему ты не сказала мне, что собираешься поехать прогуляться верхом?

Байрони щелкнула плеткой по ноге. Почему он разыгрывает роль обиженного мужа?

— Я не знала, где ты был, — отвечала она. — Спать ты не пришел, да и утром тебя не нашли.

Глаза Байрони блестели, и ему показалось, что она немного сердилась. Ревность? Думать так было приятно.

— Ну и что? — упрямо спросил он.

Байрони смерила его взглядом.

— Тогда почему тебя интересует, где была я?

Когда мы с тобой плыли на «Коннектикуте», у тебя не было другого выбора, как оставаться со мной, — с удивительным безразличием пожала плечами Байрони. — А на суше, по-видимому, снова хочется… развлечься. Так почему же я не могу делать то, что мне нравится?

— Потому что ты моя жена, — процедил Брент сквозь зубы, — и ты… — Он резко умолк, увидев высокомерие на лице Байрони. — С меня хватит!

Ты всегда будешь говорить мне о том, чем намерена.., заняться, и не будешь уходить с другими мужчинами.

Байрони выдержала характер. Она хотела обуздать Брента, хотела заставить его страдать, испытать ту боль, которая терзала ее всю ночь. Но она лишь отрывисто сказала:

— Барак, где живут рабы, в ужасном состоянии.

Я встретилась с вашим управляющим, мистером Пакстоном. Он был очень мил.., со мною.

— Прошли едва сутки, как мы здесь, а ты уже ищешь недостатки, — заметил Брент, спускаясь по ступенькам веранды.

— То, что я увидела, достойно сожаления, — непреклонным голосом продолжала Байрони. — И это еще барак рабов, обслуживающих дом. Как я поняла из слов Дрю, рабы, работающие на плантации, живут как скотина.

— Переоденься во что-нибудь более подходящее, — проигнорировал Брент слова Байрони. — Мы едем в Начиз пообедать с Форрестерами.

Только он мог так выводить ее из равновесия. Байрони вздернула подбородок.

— Где ты был ночью, Брент?

— Это, дорогая моя, не твое дело. Как не твое дело Селест, да, кстати, и эта плантация. Иди переоденься.

Мамми Бас распорядилась, чтобы тебя обслуживала Лиззи. И, Байрони, осторожнее с плеткой, — посоветовал он, когда она уходила.

Она ничего не ответила, а подняла еще выше подбородок и вошла в дом. Брент тихо проводил ее глазами. Как она посмела уехать с Дрю? Разумеется, Лорел он после этого видел, но та не сказала ему ни слова, а невзначай заметила, что Дрю, как ей кажется, увлечен Байрони. Почему ты, идиот этакий, не сказал ей, что почти всю ночь разговаривал с Джошем, своим другом детства, которого тебе особенно хочется освободить? Брент укоризненно по качал головой, недовольный собою. От Джоша во время одной ночной прогулки он узнал о состоянии Уэйкхерста больше, чем узнал бы от Фрэнка Пакстона, развратного проходимца, как его охарактеризовал Джош. Впрочем, он был ничем не хуже любого другого управляющего. Черт, что же делать?

Что делать с Байрони, с Уэйкхерстом? Брент вздохнул, ероша волосы. Хорошо, он сделал хоть одно доброе дело. Джош сказал ему, что Пакстон обхаживает Лиззи, и Брент распорядился приставить ее к Байрони. В большом доме, при Байрони, она будет в безопасности.

Брент увидел направлявшегося к нему Фрэнка Пакстона, строго одетого во все черное. Он появился на плантации почти двенадцать лет назад, еще до ухода Брента, и пользовался полным доверием отца. Брент вспомнил, как Джош рассказывал, что Пакстон купил рабов у отца Брента, тогда уже больного, и перепродал их с большой прибылью в Новом Орлеане. Фрэнк Пакстон — настоящий щеголь, думал Брент, глядя на подходившего управляющего.

— О мой мальчик, добро пожаловать домой! Как летит время!

Брент пожал протянутую руку.

«Либо я вырос, либо он стал меньше», — подумал он, глядя на управляющего.

«Крепкий парень», — подумал Фрэнк Пакстон, продолжая улыбаться.

— Я приготовил все бумаги, Брент, и представлю их, когда у вас будет время. Утром встретил вашу жену.

Очаровательная леди, очаровательная. Она не понимает нашего образа жизни здесь, на Миссисипи, но… — в его голосе прозвучала нотка неуверенности, потому что он знал условия завещания Эйвери Хаммонда. Как Брент поступит с Уэйкхерстом?

— Мы едем в Начиз, — сказал Брент. — Я забыл, что на Юге всякой работе предшествует светское общение.

— Совершенно верно, — рассмеявшись, заметил Фрэнк, — Значит, завтра утром, Фрэнк, если вы не имеете ничего против.

— Разумеется, мой мальчик. Да, кстати, эта черная девчонка… Лиззи — я хочу поручить ей одно дело.

«Да уж, представляю, какое у тебя к ней дело», — с отвращением подумал Брент.

— Ее определили горничной к моей жене, — ровно проговорил он. Он ожидал возражений от Пакстона. Тот поджал тонкие губы, прищурил светло-серые глаза, но сохранил спокойствие.

— Девочка слишком молода, чтобы прислуживать вашей жене, — ограничился бесстрастным замечанием Пакстон.

«Так молода, что годится тебе в дочери, — подумал Брент. — Пожалуй, молода и для Джоша, но тот хоть любит ее и хочет жениться».

— Значит, до завтра, — сказал Брент и ушел в дом.

Двумя часами позднее все Хаммонды выехали из Уэйкмоста в Начиз. Дорога шла на протяжении десяти километров по краю крутого обрыва над рекой.

— Вам понравилась прогулка с Дрю, дорогая? — спросила Лорел Байрони.

— Она была очень познавательной.

— О? — вопросительно подняла брови Лорел, вкладывая в интонацию какой-то намек.

— Да, именно, — непринужденно вмешался Дрю. — Мне хотелось познакомить Байрони с нашей флорой и фауной, но она захотела увидеть бараки рабов. Ее встретили по-королевски, зная, разумеется, что она хозяйка здесь. — Дрю видел, как Лорел поджала губы, и продолжил, обращаясь на этот раз к брату:

— Как я понял, ты, старина, провел всю ночь с Джошем, вспоминая давно ушедшие дни?

Брент улыбнулся жене, увидев ее расширившиеся от удивления глаза.

— Да, повспоминали и поговорили о текущих делах. Джош — старший рабочий, — добавил он специально для Байрони. — Мы выросли вместе. Надеюсь, они с Лиззи поедут с нами в Сан-Франциско.