Земля обреченная - Шенгальц Игорь Александрович - Страница 7

Я хотел объяснить ей все мысли, что пронеслось у меня в голове, но не смог подобрать слов. Дыхание перехватило и сил, которых мгновение назад казалось бесконечное множество, осталось только на короткую фразу:

– Я люблю тебя!

Она на какое-то мгновение внимательно вгляделась в мое лицо, потом, очевидно, усмотрев на нем что-то, ведомое только ей, подошла ко мне, нежно обняла и, слегка приподнявшись на цыпочках, сказала:

– Я знаю! Я тоже тебя люблю!

Никогда бы не подумал, что эти три простых слова могут принести столько счастья. Я принялся целовать ее лицо, волосы, шею, плечи, а она с удовольствием поворачивалась, чтобы мне было удобнее.

Я подхватил ее на руки и отнес в комнату, опустив на диван. Она не сопротивлялась, только дыхание у нее стало более горячим и учащенным.

А потом мы любили друг друга. Любили так, как никогда до этого. Мне казалось, что мы растворились один в другом, стали неким единым существом, словно и чувства и мысли у нас слились и мы, угадывая малейшие желания этого нового объединенного существа, тут же выполняли их со всем энтузиазмом свойственным каждому новорожденному…

После мы долго лежали обнявшись и курили, почти не разговаривая. Все внешние проблемы куда-то делись, не существовало ничего, кроме нас двоих и клубов табачного дыма над головой, которые превращали и без того темную комнату, едва освещенную тусклым светом маленькой свечки в некое сюрреалистическое помещение.

– Сколько сейчас времени, интересно? – лениво спросил я, потягиваясь.

– Не знаю даже, – честно ответила Кира. – Часа два, примерно. Электричества нет, часы отключились, а мои наручные на кухне где-то валяются…

– Два часа ночи… – протянул я. Надолго же меня вырубило…

Кира удивилась.

– Почему ночи? Два часа дня! Я проснулась к вечеру, а ты устал и уснул в кресле. Я не стала тебя будить, немного похозяйничала на кухне и опять в постель легла. А утром ты так сладко спал, что я решила тебя не трогать. Думаю, пусть спит, пока спится! Вот ты и дрых бессовестно – целых полдня! А мне так страшно было! На улице жуть, что творится… Крики какие-то постоянно, выстрелы, небо черное, ничего не видно, дождь шел невероятный, думала, окна повыбивает. Сейчас вот только все закончилось, с час назад… Что происходит, Ярик?

Я вскочил на ноги. Вот это была новость! Это значит, что я был без сознания где-то сутки.

За окном разглядеть хоть что-нибудь не представлялось возможным. Я нашел свой пиджак и достал телефон. Трубка была мертвой. Не то, чтобы сигнал отсутствовал, телефон был просто выключен и не реагировал ни на какие нажатия. Я проверил – аккумулятор вроде на месте, вчера трубка была заряжена полностью и за такой срок разрядиться не могла.

– Кира, дай, пожалуйста, твой телефон! – мне в голову закралось некое крайне неприятное подозрение.

Кира кивнула, встала с постели и, закутавшись в одеяло, вышла на кухню. Вернулась она с крайне удивленным видом.

– Вот, держи, только он чего-то отключился… вроде заряжен был, странно…

Все стало потихоньку укладываться в одну картинку. Самолеты, которые падали, взорвавшийся чайник, машина, не желавшая заводиться, отсутствие электричества, теперь вот телефоны. Такое ощущение, что со вчерашнего дня перестала действовать вся электроника, полностью и целиком, словно никогда прежде и не работала. А только ли электроника?

– У тебя же вроде газовая плита? Газ есть?

Кира покачала головой.

– Нет, ни света, ни газа, ни воды. Я уже проверяла, когда чай хотела поставить.

– Ты все пакеты разобрала?

– Нет, только штуки три успела.

Я взял свечку и пошел рыться в пакетах, разбросанных в прихожей и после непродолжительных поисков обнаружил искомое. Иван вчера сложил мою часть нашего боевого вооружения в обычный пакет, а сумку забрал с собой. Пистолет, автомат, нож в кожаном чехле, патроны, все было на месте.

Захватив все это добро, я вернулся в комнату.

Кира ахнула:

– Зачем это?

– Так, на всякий случай…

Я проверил, стоял ли пистолет на предохранителе. Вроде, все было в порядке, обойма на месте, рычажок сверху.

Я быстро оделся, накинул пиджак и сунул пистолет в карман.

– Пойду, выйду, посмотрю, что к чему…

Кира решительно загородила дверь.

– Я тебя никуда не пущу!

Я мягко взял ее за плечи.

– Я ненадолго, любимая. И недалеко. Не можем же мы сидеть тут ничего не понимая и не предпринимая.

– Там стреляли… кричали… женщины кричали…

– Я буду осторожен. Ты никому дверь не открывай, кроме меня. Вообще никому, даже если знакомые вдруг появятся какие-нибудь. Договорились?

Она кивнула.

– Ну вот и славно. Ты у меня умница! Ты самая лучшая!

Я нежно поцеловал ее в мягкие губы, подошел к двери и прислушался. В подъезде было тихо, а сквозь глазок при всем желании невозможно было ничего разглядеть.

Я перевел рычажок предохранителя на пистолете в положение «огонь», так, на всякий случай, и осторожно открыл дверь.

Кира стояла позади, я рукой показал ей, чтобы сразу заперлась, и выскользнул на лестничную площадку. За моей спиной тут же щелкнул замок.

В подъезде было темно, но глаза уже стали привыкать к такому освещению и я смог различить и перила и ступеньки. Осторожно-осторожно, держась одной рукой за перила и выставив перед собой пистолет, я начал спускаться вниз.

Подъезд словно вымер, а может, так оно и было. Как я не прислушивался, ни малейшего шороха вокруг слышно не было, кроме тихих звуков моих шагов.

Дверь подъезда тихонько скрипнула и я вышел на улицу.

Было не так уж темно, как казалось из квартиры. Можно было, хотя и с трудом, разглядеть контуры соседних домов, пару поваленных деревьев поблизости, три или четыре перевернутые машины…

Вот только туман, появившийся вчера, никуда так и не делся.

И было очень страшно. Невероятно. Как в детстве, иррационально, до дрожи в коленях.

Я постарался успокоиться, но получалось плохо.

Много же всего произошло за то время, что я был без сознания. Неудивительно, что Кира испугалась.

При таких разрушениях, какая же должна была быть буря?..

Людей видно не было, ни одного. И ни криков, ни выстрелов, о которых говорила Кира, я не услышал, как ни старался.

Все мертвы? Или попрятались?

Осторожно, шаг за шагом, стараясь всеми силами справиться со страхом, я пошел вдоль дома к дороге.

Откуда взялось столько мусора? Сломанные ветки, коробки, пакеты, старые покрышки – чего только не валялось под ногами. Такое ощущение, что ветром сюда принесло соседнюю помойку целиком.

И отвратительный, вызывающий рвотные позывы запах гари вокруг постоянно заставлял судорожно переводить дыхание.

Видимость была метров на двадцать вперед и то, если пристально вглядываться, подолгу замирая на одном месте. А вот что творится дальше разобрать было невозможно.

Мою машину, которую я вчера бросил прямо перед подъездом, я обнаружил в стороне, перевернутую на бок.

Был ли смысл далеко удаляться от дома? Поразмыслив немного, я решил не рисковать. При такой тьме вероятность набрести на неприятности, в чем бы они нынче не выражались, была слишком велика. А Кира могла забеспокоиться и отправиться за мной на поиски. Это было вполне в ее характере. Лучше всего было подождать. День или два или сколько потребуется. Продукты есть, воды пока тоже вполне хватало. Так что самое необходимое имелось. С туалетом как-нибудь разберемся, это ведь такие мелочи по сравнению с тем, что происходит в городе, а может и во всем мире.

Я вспомнил сообщения о падении самолетов в Китае, Америке и других странах. Если это происходит не только у нас, то помощи ждать просто неоткуда. Никто не приедет, никто не спасет…

Если везде творится нечто подобное, то что будет с привычным нам миром и будет ли хоть что-то вообще… Может, нам дана только временная отсрочка, а завтра или может даже прямо сегодня, я вновь потеряю сознание и не очнусь больше никогда.