Интервью любви - Армстронг Линдсей - Страница 8

Обойдя комнату шесть раз, Роб опустился в кресло.

— Это поможет разогнать кровь, — прошептал он и устало откинул голову на спинку кресла.

Нив поставила перед ним чашку кофе и тарелку с сэндвичем.

— Спасибо. — Он поднял голову и, тяжело дыша, с улыбкой посмотрел на нее. — Представить себе не могу, зачем я вообще пошел на вечеринку Тони?

— Пожалуй, они все не правы, считая вас затворником. — Нив улыбнулась тоже.

— Я далеко не затворник, но они почему-то не хотят это понять. Ладно, давайте забудем обо мне на некоторое время. Как обстояли ваши дела на этой неделе?

— О, ужасно! — сказала она весело.

— Расскажите мне, если это не тайна.

И они стали непринужденно болтать — сначала о ее редакционных делах, потом о политике. Нив, как парламентский репортер, вспоминала смешные эпизоды, и Роба поразили ее меткость и наблюдательность. Потом они заговорили о путешествиях, обменялись впечатлениями о своих поездках, поделились новыми планами.

Когда Нив взглянула на часы, то с изумлением обнаружила, что стрелки показывают уже одиннадцать часов вечера.

— У вас есть планы на выходные? — поинтересовался он.

— Нет. — Она слегка наморщила лоб. — Чему я очень рада: у меня накопилась масса домашних дел, совсем не было времени из-за нагрузки на работе.

— Неужели девушке, которая живет одна, нужно так много времени, чтобы привести в порядок домашние дела?

В глазах у Нив запрыгали озорные искорки.

— Как ни странно, одинокой девушке хочется, чтобы у нее в доме было чисто и аккуратно, ей надо заботиться о туалетах, обуви, личной гигиене, макияже, в конце концов, о запасах в холодильнике, ну и…

— Значит, вы, Нив, аккуратны до педантизма? Это тоже входило в ваше пуританское воспитание?

Она звонко рассмеялась.

— Не знаю, что и сказать. Моя мать была в восторге, когда родилась я, и, разумеется, держала меня в идеальной чистоте, считая, что аккуратность — одно из основных достоинств женщины. Мама хотела, чтобы я была аккуратная, милая и женственная.

— Милая?

— А вы не считаете, что слово милаяподходит мне?

— Нет. — Он с улыбкой посмотрел на нее. — Вы слишком умны для этого, Нив Вильяме, хотя, может быть, и не так опытны, как показалось при нашем первом знакомстве. Вот Молли, например… — он помолчал, — милая и при этом очень искушенная особа.

Нив отвела взгляд. Упоминание о Молли отрезвило ее, вернув на землю.

— Когда она возвращается?

— Не знаю, — задумчиво произнес он. — У нас произошла небольшая размолвка.

— Думаю, мне пора. — Нив поднялась с кресла. — И хотя мы прекрасно провели время, мне не стоило приходить сюда…

— Отчего же вам не прийти? Это мой дом. А потом, мы ведь всего лишь разговаривали… Посидите со мной еще немного.

Нив снова опустилась в кресло. Ее вдруг охватило смущение. А если бы не только разговаривали?..

Их взгляды встретились. Нив поняла, что его тоже посетила подобная мысль.

Нет, не мысль, а желание…

Надо бежать из этой чудесной, уютной комнаты, здесь опасно оставаться…

— Я чувствую себя незваным гостем, как будто я… — Она покачала головой.

— Вторглись на чужую территорию? — тихо подсказал он.

— Но вы завели разговор о Молли, — сказала Нив хзащищаясь. — И, кстати, вы не хотели, чтобы наши пути снова пересеклись…

— А вы сделали все, чтобы они пересеклись… Нет, нет, — Роб вытянул вперед руку успокаивающим жестом, — я вас не обвиняю в том, что случилось. Но вы могли бы предупредить меня.

— Знали бы вы, сколько раз я хваталась за телефонную трубку, — сказала она с сердцем. — Но всякий раз бросала ее: почему-то была уверена, что вы не придете и вообще все, что происходит между нами, несерьезно и не стоит из-за этого беспокоиться. И… я пойду, — сказала она охрипшим от волнения голосом.

— Одна? Вы думаете, что я отпущу вас одну так поздно? Джефф…

— Нет, пожалуйста. — Она не дала ему закончить. — Я возьму такси. — И, не успел он опомниться, выскочила из комнаты.

В субботу квартира Нив просто сверкала чистотой, домашние дела были переделаны, ногти ухожены, волосы вымыты и блестели, одежда приведена в порядок.

На улице было холодно и сыро. Она глянула в окно на сгущающиеся сумерки, и ее охватило острое чувство одиночества. Как же получилось, что ее размеренная жизнь вдруг дала сбой? Стоило появиться Робу, и вот в ее душе уже нет ни покоя, ни удовлетворения, ни радости от работы. Зато появились смятение и странные желания. Хотя зачем лукавить с собой? Желание одно и вполне конкретное…

Но ведь он не свободен, напомнила она себе. И в инвалидной коляске. И с ужасным характером. И ведет себя так, как ему заблагорассудится. Может быть абсолютно невыносимым, а порой вдруг обезоруживающе мягким. Вот он всего лишь посидел и поговорил с ней о том, о сем, а она…

Что она? Да ничего! Она счастлива, просто счастлива, хотя и несколько необычно… как-то духовно счастлива… Ну конечно, ведь не было, никакого физического напряжения. Нив горько улыбнулась, вспомнив свои весьма «физические» ощущения в тот вечер.

Она тряхнула головой. Не стоит об этом думать, надо работать.

В комнате становилось прохладно, она включила кондиционер. И, решив расслабиться, налила себе бокал сухого белого вина.

Затем включила компьютер — надо же отработать вечеринку…

Неожиданно в дверь позвонили. Нив удивилась, но пошла посмотреть, решив не снимать дверной цепочки. Кто бы это мог быть?

— Вот это правильно, раз вы одна в доме, — сказал Роб Стоу. — Разумеется, мы с вами не договаривались, но я подумал, если уж «Квинсленд» выиграл, а вы за него болеете, то почему бы мне не угостить вас обедом? И вот, принес его с собой.

Нив ошалело моргала.

— Вы же не собираетесь держать меня на пороге, Нив? — жалобно произнес он.

Она отстегнула цепочку, чтобы впустить гостя в дом. Шофер Джефф вынимал из машины коробки и ведерко со льдом и бутылкой вина.

— Мисс Вильяме, благодарю, что изволили впустить, а то я уже решил поворачивать назад.

Пять минут спустя Джефф ушел, забрав с собой коляску, которую Роб сменил на костыли. Роб был благополучно усажен в кресло, и Нив стала исследовать содержимое коробок. У нее потекли слюнки, когда она обнаружила овощное рагу, зажаренную до хрустящей коричневой корочки курицу в фольге, жареный картофель, свежеиспеченные булочки и лимонный пирог.

— Джуди приготовила? — спросила Нив, оторвав наконец голову от содержимого коробок.

— Джуди, конечно, — кивнул Роб. — И просила вам передать, что тоже болеет за «Квинсленд». Измена в моем собственном доме!

— Я и не знала, что они выиграли, — сказала Нив и тотчас же прикусила губу. Она даже не знала, что болеет за них.

Нив подняла фужер с вином, как бы салютуя победе любимой команды, и, лукаво улыбаясь, провозгласила:

— Так держать, «Квинсленд»! Но… — Она запнулась. — Как вы меня нашли? В телефонном справочнике моего номера нет.

— Зато есть номер телефона Джорджа.

— Ах, вот оно что! Джордж!

— Не браните его. Я выкрутил ему руки. Бедняге некуда было деваться, — сказал Роб серьезным тоном.

— Хотелось бы верить, но думаю, что вам не пришлось слишком много стараться. А что вы ему сказали?

Он поудобнее расположился в кресле и вытянул ноги. На нем был твидовый пиджак, синяя майка с круглым вырезом и джинсы. Глаза его лукаво блеснули.

— Ничего особенного. Сказал, что хочу увидеться с вами.

— Он захочет узнать подробности, — мрачно пробормотала она.

— Не обращайте на него внимания, — посоветовал Роб. — Чем вы занимались весь день? — спросил он, когда Нив налила вино, задернула занавеси на окнах и включила свет.

Она опустилась на стул напротив него.

— Пыталась заставить себя живописать светские тусовки.

Его взгляд заскользил по ее блестящим волосам и овальным бледно-розовым ногтям. На ней был ярко-голубой спортивный костюм, на ногах розовые носки и сандалии. Интересно, сознает ли она, насколько привлекательно выглядит? Или равнодушна к своей внешности? Но какая женщина, даже самая деловая, равнодушна к своей внешности?